Бабник: Назад в СССР (СИ) - Роман Фабров - Страница 12

— Ничего страшного, — со знанием дела заявил Михаил. — У меня в том году тоже так было в школе перед физкультурой. Я их надел, и минут через десять они сами растоптались и снова стали мягкими.

— Тогда надевай, — протянул я ему найденные кеды.

— Зачем? — изумился толстяк.

— Растаптывать будешь. Пока мы до стадиона дойдем, они снова мягкими станут. Там их мне обратно вернешь.

Толстяк было нагнулся, чтобы стащить свои сандалии с ног, но потом снова распрямился и сказал:

— Я понял, ты же шутишь. — Угадал?

— Угадал, — улыбнулся я.

Дойдя до лавочки, я сел и, скинув с ног свои сандалии, натянул неудобные кеды. Идти в них поначалу действительно было неудобно, но постепенно они стали мягче, и, уже на стадионе, я их вообще на ногах перестал ощущать.

Мы с Мишкой сели на одну из свободных лавочек. Я ещё раз подтянул шнурки на кедах и, велев своему товарищу охранять мои сандалии, побежал вокруг стадиона. В этот раз я не старался двигаться быстро — так, лёгкая трусца, да и в обуви это делать было куда комфортнее, чем босиком.

Пробежав, как и планировал, четыре круга, я остановился возле нашей лавочки, немного отдышался и пошёл к брусьям. Кое-как сделав три подхода по пять раз, я реально выдохся. А ведь мне ещё предстояло подтягиваться и отжиматься — в общем, элементарный комплекс для новичка. Уже через недельку я планировал добавить упражнения на пресс и другие группы мышц, а то ведь сейчас эта тушка, доставшаяся мне, просто сдохнет, не выдержав таких нагрузок.

Поизвивавшись на турнике, я за четыре подхода всё-таки подтянулся десять раз. И это было уже достижение для меня. Устало упав на лавочку рядом с Мишкой, который следил за тем, как наши мальчишки гоняют мяч, я вытянул ноги и расслабился. Светило солнышко, а я, подставив ему своё детское лицо, прикрыл глаза. «Кайф», — подумал я, ощущая такую приятную и знакомую усталость в мышцах.

— Привет! — раздался рядом нежный девичий голос.

Я открыл глаза и увидел Инну, скромно присевшую на краешек лавочки.

— Вроде сегодня уже виделись, — пробурчал я и вновь прикрыл глаза. Но расслабиться после тренировки мне не удалось.

— Алексей, — тихо обратилась ко мне девочка, — ты пойдёшь сегодня на танцы? — И тихонько хихикнула.

— Пока не знаю, ещё не думал об этом, — равнодушно ответил я.

Танцы, конечно, дело хорошее, но после того, как я увидел себя в зеркале, моя самооценка опустилась ниже уровня моря, затерявшись где-то в его бездонных глубинах.

— Буду ждать, — не унималась она. — Если не придёшь — я обижусь! — строго произнесла Инна, поднялась и торопливо куда-то зашагала.

«Вот ведь бабы! — подумал я. — И эта туда же!» — и вновь погрузился в пучину самоанализа. Так я просидел где-то с полчаса, ожидая, пока моя нервная система успокоится.

— Мишка, а ты на танцы пойдёшь? — вставая с лавки, спросил я своего приятеля, который о чём-то задумался и с увлеченным видом ковырялся пальцем в носу.

Увидев эту сцену, я сплюнул и задал другой вопрос:

— Мишель, тебе сколько лет?

— Четырнадцать, — словно по команде ответил он, — как и тебе, ты что, и этого не помнишь?

«Боже мой, — подумал я, — кого же ты послал мне в друзья?»

— Да разве в этом дело?! — рыкнул я. — Тебе уже четырнадцать лет, а ты до сих пор, как ребёнок, сидишь и в носу ковыряешься. Тебе что, родители с собой носовых платков в чемодан не положили? Или у тебя такой фетиш — при всех в носу ковырять?

— Какой фентиш?

— Не фентиш, а фетиш, — оборвал я его вопрос. — Тебе до сих пор ещё не объяснили, что так делать некультурно? — произнёс я по слогам. — А может, это тебе доставляет удовольствие — козявки из носа доставать у всех на глазах?

Мишка призадумался. Ковыряние в носу у всех на виду заботило его мало — в отличие от странного, неизвестного словечка из моей прошлой жизни.

«Надо впредь строже следить за своим языком, — подумал я, — а то ненароком поймут, что я не тот, за кого себя выдаю».

— Бабушка, конечно, положила платки, — произнёс он, наконец-то прекратив расширять пальцем отверстие в носу. — Только я уже давно ими не пользуюсь. В школе носил, а потом ребята начали надо мной смеяться. Помнишь, даже ты в четвёртом классе обзывал меня сопляком? — с заметной обидой в голосе добавил Мишка. — С тех пор и не пользуюсь.

— Давай сразу договоримся: или ты прекращаешь этим заниматься в моём присутствии, или мы больше не друзья, — произнёс я твёрдо, глядя ему прямо в глаза. Мишка на мгновение замер, переваривая мои слова. На его лице читалось удивление — похоже, он не ожидал от меня такого.

— Ты это серьёзно? — наконец выдавил он, растерянно поправляя ворот рубашки.

— Более чем, — ответил я, стараясь сохранить спокойный тон. — Это вопрос уважения не только ко мне, но и к самому себе.

— Ну ладно, — согласился друг, явно впечатлившись моими доводами.

— Мир? — протянул он руку.

— Мир, — ответил я. — Но руку жать тебе не стану.

— Это почему? — не понял Михаил, искренне удивляясь.

— Потому что ты только что ею сопли в носу вытаскивал, — буркнул я негромко.

— Понятно, — вздохнул Мишка и, не долго думая, вытер руку о свои шорты.

Неожиданно на футбольном поле раздались какие-то крики, и мальчишка из нашего отряда, лежа на земле, завопил. Вокруг него сразу образовалась толпа из игроков и болельщиков. Мальчишки начали выяснять отношения, и дело чуть не дошло до драки, однако будто из ниоткуда появился субтильный мужичок в спортивном костюме со свистком на шее и быстро прекратил это безобразие.

Валявшегося на земле мальчишку общими усилиями перенесли на нашу с Мишкой лавку. Почему они выбрали именно ту лавочку, где сидели мы с товарищем, для меня так и осталось загадкой.

— Гаранин, — просипел запыхавшийся рыжий Петя, подойдя ко мне.

— Чего? — недобро глянул я на него и хотел уйти, но он меня остановил.

— Леха, выручай! Не кем заменить, или второй отряд нам сейчас поражение запишет.

Футболист из меня так себе, но что не сделаешь ради общего дела. И я, подтянув кеды, вышел вместе с рыжим на поле.

— У нас замена! — крикнул рыжий Петька, показывая пальцем на меня.

Наши соперники, видимо, не имели ничего против, и игра продолжилась.

Как я уже упоминал, футболистом я был посредственным — так, средненьким. Но, как оказалось, «средненьким» я был для своего времени. Поэтому претендовать на лавры Роналдо, Марадоны и прочих Пеле в моё время было бы просто глупо. Кто я и кто они?

Однако то, что я увидел сейчас на футбольном поле, командой назвать было сложно — от слова совсем. Всё выглядело так, будто толпа подростков гоняется за мячом, чтобы просто пнуть его куда-нибудь.

Счёт на табло был ничейный — два-два, и наши соперники слегка поддавливали нашу команду, хоть и делали это очень неумело.

Впервые я дотронулся до мяча только спустя пять минут после моего появления на площадке. Подбросив его вверх мыском, я прочеканил мяч несколько раз, пытаясь оценить инвентарь, с которым придётся играть.

Неожиданно на меня налетел один из нападающих команды соперников. Я легко увернулся, спрятав мяч за спиной. Он пыхтел, толкался локтями и даже чуть не порвал мне футболку — пока судья не остановил игру.

— Жёлтая карточка! — крикнул он, показывая её моему сопернику.

До ворот оставалось метров двадцать, и я заработал для нашей команды штрафной. Рыжий хотел было пробить, но я его остановил:

— Дай я разок попробую, — вежливо попросил я Петьку.

Тот немного поколебался, но, вспомнив, кто заработал этот штрафной, не стал препятствовать.

Наши соперники то ли не знали, что надо ставить стенку, то ли, глядя на такого щуплого игрока, решили, что я даже до ворот не сумею дотянуться. Но они просчитались.

Разбег, удар… Я слегка подкрутил мяч, и он, взлетев по дуге, влетел прямиком в «девятку». Их вратарь лишь взглядом успел проводить мяч и в сердцах бросил перчатки на землю.

Первый тайм закончился практически сразу после забитого мной мяча, и команды ушли на перерыв.