Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 95

– Княжество переживает не самые легкие времена, мастер старший жрец. И я, как правитель этого княжества, должен навести здесь хотя бы относительный порядок. Сегодня, например, мне пришлось отправить в острог некую Параскеву, которая проворовалась в работном доме. Если жандармерия докажет ее вину, все, чем она обладает, будет конфисковано в пользу Северской казны как нажитое преступным путем. И направлены на покрытие расходов княжества. На благо для людей, мастер Феоктист.

Жрец снова побледнел. Он смотрел на меня, беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Его губы предательски тряслись.

– Если даже она решит переписать все имущество на родню или продать, прокуратура обжалует эти сделки за последние три года. И все равно вернет все в казну до последнего рубля. Увы, мне приходится действовать жестко, чтобы найти средства для покрытия дыр в бюджете. Чтобы это княжество наконец заработало. И я очень не хотел бы дотошно проверять все ведомства, чтобы понять, где именно пропадают государевы деньги.

Некоторое время он молчал. Затем медленно произнес:

– Мы подумаем, где найти деньги. Возможно, что‑то пересмотрим. Но!

Феоктист наставительно поднял к потолку толстенький палей и добавил:

– Только ради общего блага, мастер‑регент.

Я кивнул:

– Конечно, мастер старший жрец. Только ради всеобщего блага. Завтра мы начнём собирать состав комиссии. И определим, кто будет координировать ведомство с вашей стороны.

Жрец поднялся. Глаза у него были холодными, но голос – по‑прежнему ровным:

– Я, конечно, не стану препятствовать тому, что вы называете реформами. Но если ведомство обернётся охотой на ведьм – вы будете отвечать не только перед Синодом. Но и перед Всевышним.

Жрец осенил себя мудреным священным знаком и испуганно вскинул на меня взгляд, видимо вспомнив, как я принуждал его повторять этот жест.

– Примем к сведению, – ответил я. – Мы ведь все под Его взором. Я же, в свою очередь, хочу напомнить вам, о заповедях, которые завещал нам Всевышний…

Феоктист, как заведенная игрушка, повторил охранный знак. И я продолжил:

– И о смертных грехах. Таких как чревоугодие и алчность. Несение слова, оно в простоте. А за растраты существует не только божий суд, но и человеческий. И длительные сроки на каторге. Особенно когда дело касается государевых денег и государевых людей.

Жрец на несколько мгновений замер, затем склонил голову, давая мне понять, что услышал мое послание. А потом он взял со стола портфель, и направился к выходу. Я же смотрел ему вслед, мысленно отметив, что после испытательного срока в три месяца нужно будет обязательно отправить в Синод проверку с аудитом. Чтобы проверить, понял ли Феоктист то, что я говорил. И если в результате проверки окажется хоть крохотная недостача – старший жрец незамедлительно последует на каторгу за Параскевой.

– Не люблю, когда люди бездарно тратят второй шанс, – пробормотал я и встал из‑за стола.

Глава 16

Должность секретаря

Я вышел из здания управы, остановился на крыльце. За спиной хлопнула тяжёлая дверь.

Осмотрелся и заметил старшего жреца, который как раз подходил к своей машине. Резкие порывы ветра играли полами его рясы, задирая ткань, хлопая ею по ногам, как молодой щенок, капризно прося внимания.

– Я сказал: не сейчас… – донес до меня ветер обрывки фраз. – Мы обсудим это вечером. Нет, не до совета. После…

Он завершил вызов и раздраженно убрал телефон в карман. Быстро исчез в салоне авто. Хлопнула дверь, и дорогая машина сорвалась с парковки, выезжая на дорогу. Водитель явно неплохо управлял авто, потому как ловко объезжал выбоины в асфальте.

Я усмехнулся: видимо, наш разговор явно пошел на пользу Феоктисту. Да, пока он немного расстроен, но это пройдет. Ему придется расстаться с некоторой частью денег, а может быть, даже, со всеми, но зато он останется на свободе. С этими мыслями я спустился по ступеням и направился к автомобилю.

Морозов находился за рулем, откинувшись на спинку сиденья и глядя в лобовое стекло. Но как только я сел в салон, воевода повернулся ко мне и уточнил:

– Ну? Как прошла встреча, князь? Судя по тому, с каким видом мастер Феоктист вышел из здания управы, беседа не удалась.

Я улыбнулся:

– Для него – определенно. Для меня же встреча прошла продуктивно. Думаю, деньги для нашего предприятия в Синоде найдутся. Пришлось оказать немного давления, и лед тронулся! – я потер ладони и добавил, – И дела наши пойдут на лад. Будет решать проблемы по одной. Того и гляди скоро Северск преобразиться.

Владимир покачал головой:

– Мне нравится ваш настрой.

– Просто мы очень удачно заехали сегодня в работный дом, – пояснил я. – И новость о том, что князь начал сажать проворовавшихся, быстро разлетелась по нашему маленькому городу.

– Нашему, – отметил сказанное мной Морозов и довольно усмехнулся. – Звучит хорошо.

Он взглянул на меня и уточнил:

– А почему бы и этого Феоктиста не отправить в острог вслед за Параскевой? Неужто вы пожалели толстосума?

Я качнул головой и спокойно ответил:

– С ним надо действовать иначе. Сейчас у меня есть, чем запугать старшего жреца и его окружение. Вместо того чтобы тратить государевы деньги по назначению, он ведет роскошный образ жизни. Полагаю, что окружение не отстает от главного. Значит, им всем есть что терять. Например, свободу. А при конфискации еще и нажитое непосильным… трудом. А вот у нового руководителя Синода может не быть такой слабости. По крайней мере, в первое время он вполне может вести себя прилично, пока деньги и безнаказанность его не развратят. К тому же, скорее всего, у нового назначенца будет прямая поддержка из столицы. Такого будет тяжело согнуть и практически невозможно сломать. Нет, пусть Феоктист остается на должности старшего жреца. Пока

Воевода хмыкнул с одобрением. В его усмешке мелькнула суровая гордость:

– Мудро. Надо будет занести в летопись: «Умел князь драться словами не хуже меча». Куда едем дальше?

– Для начала найдём Веру, – ответил я. – Принесем извинения, возвратим ей сумку, а потом можно и в поместье.

Морозов кивнул и уточнил:

– Хорошо. А где мы будем ее искать?

Я открыл было рот, чтобы ответить, и замер. Потому что из разговора с Тимофеем, новым управляющим работного дома, мы узнали только, что Вера устроилась на работу в ресторан. Повернулся к Морозову и уточнил:

– А в каком ресторане носят передники с бордовым кантом?

Воевода усмехнулся:

– Почитай в каждом втором, князь. У нас униформа для официантов почти у всех такая.

– Тогда нам придётся вернуться в работный дом, – решил я вслух, глядя на дорожную развилку, будто от неё всё и зависело.

– А может… – протянул Морозов с лёгкой, почти мальчишеской надеждой.

– Не может, – оборвал я его, негромко. – Мы поступаем по совести. Разве не так?

– Ну, воспитывать меня не надо, Николай Арсентьевич, – буркнул он без злости. – Я понимаю как положено поступить. Просто… не хочется. Страсть как не хочется опять с этой ведьмой видеться. Мне проще, честно говоря, гнездо упырей разворошить в одиночку, чем сумку эту клятую нести обратно. Там, по крайней мере, всё честно. Без этих ядовитых взглядов, от которых спину потом колет.

– Надо, Владимир. Надо, – вздохнул я театрально, как будто мне тоже хотелось обойтись без этого визита. – И заодно заехать в лавку. Мурзику пора купить орехов. Надо выманить его из тени. Не дело, когда домовой на взводе. Не ровён час, и до беды недалеко.

Морозов посмотрел в сторону, и на его лице мелькнула улыбка.

– Вы, князь, говорите, как будто у вас диплом душеправа, – заметил он. – Так рассуждает не регент, а самый что ни есть настоящий хозяин.

Я промолчал, не зная, что сказать в ответ.

– Едем в работный дом, – продолжил Морозов, щёлкнув ремнём безопасности. – Это всяко проще, чем объезжать все рестораны Северска. Да и слухи нам ни к чему. Начнут люди говорить, что после задержания Параськи мы Соколову ищем… С такими пересудами девке житья здесь не будет.