Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 94

Я кивнул:

– Так и порт будет нужен не только Северску. Но и гильдии купцов. Если взять у них часть денег на первый этап строительства…

– Эх, князь, купцы на то и купцы, чтобы капиталы приумножать, – перебил меня воевода. – Раздавать деньги они не шибко‑то любят.

– Ну, купцам тоже нужен порт, чтобы упростить логистику. Ну и плюс часть денег, которые дадут на строительство купцы, они смогут вернуть за счет налогового вычета. Главное – красиво им это преподнести.

– Хитро, – оценил воевода.

Машина свернула на главную улицу. Впереди уже маячила управа. Я внезапно задумался, глядя в боковое стекло. А затем произнес:

– Плюс можно избавиться от жилого фонда, который висит на княжестве.

– Зачем? – не понял Морозов.

– Затем, что бюджет не потянет содержание десятков пустующих домов. Их можно передать в социальную аренду. И у рабочих появится жилье, которое будет для них бесплатным. Пусть маленькое, зато свое.

– Так кроме порта работы пока и нет, – возразил Морозов.

– Всему свое время, – ответил я. – Очень надеюсь, что удастся многое поменять.

Машина плавно остановилась у здания управы. Морозов заглушил двигатель, но не стал выходить. Я кивнул ему:

– Вы найдете чем заняться? Я бы хотел провести встречу сам.

– Найду, не извольте беспокоиться, – усмехнулся воевода.

Я открыл дверь. Теплый, летний воздух ворвался внутрь салона сырой, пахнущий мокрой плиткой, пылью и чем‑то сладким, будто бы выпечкой. Взглянул на часы. До встречи оставалось десять минут.

Я зашагал к зданию управы. Фасад был покрыт свежими пятнами росы. Старые камни впитывали влагу медленно, будто неохотно. Поднялся по ступеням крыльца и остановился. Потому что за спиной послышались шелест шин и тихий рокот мотора.

Обернулся как раз в тот момент, когда парковке остановилась роскошная машина. Синий цвет с серебристым отливом. Решётка радиатора сверкала, эмблема на капоте выглядела как печать самого Синода.

Авто остановилось ровно, без рывка – с достоинством и пониманием своего положения. Из неё вышел старший жрец. Белая ряса под поясом струилась почти до самой земли, на рукаве шла тонкая вышивка старого догмата. В правой руке синодник сжимал дорогой кожаный портфель. Феоктист ступил на мостовую, заметил меня, и лицо его расплылось в улыбке. Он уже пошел к крыльцу, как у него в кармане зазвонил телефон. Феоктист глухо чертыхнулся, привычным движением осенил себя прощающим знаком, с которым жрецы отпускали грехи прихожанам, и принялся неуклюже поспешно хлопать себя по карманам в поисках аппарата. Наконец, вытащил его, взглянул на экран, поднес телефон к уху:

– Слушаю. Не тараторь. Что там с Пар… – он вдруг замер, оборвав себя на полуслове и уставившись на меня.

Речи в динамике, я не различил. Но лицо жреца в один момент стало бледным. Мужчина коротко кивнул, даже не прощаясь, завершил вызов и убрал телефон обратно. Направился ко мне, но теперь походка сменилась на неуверенную. Будто у Феоктиста перестали гнуться ноги.

Я подождал его у дверей.

– Что‑то случилось? – спросил спокойно, когда старший жрец поравнялся со мной.

– Что? Почему? – растерянно проблеял тот. Взглянул на меня, и в его взгляде я заметил страх, который Феоктист очень тщательно пытался скрывать.

– Вы какой‑то бледный, – ответил я, стараясь вложить в голос как можно больше участливого беспокойства.

– А, нет, – махнул рукой старший жрец, и я почуял отголоски активируемой силы. Словно бы Феоктист пытался незаметно применить какую‑то способность. Типа «Спокойствия», которое могло бы уменьшать страх.

Я оказался прав, потому что бледность на лице высшего жреца мигом пропала, а боязливость из взгляда улетучился. И Феоктист улыбнулся:

– Просто пустяки. Идемте.

Я только пожал плечами, потянул на себя тяжелую створку и вошел в здание. Феоктист последовал за мной, но я заметил, как он на мгновение остановился на пороге и глубоко вздохнул, словно отгоняя мандраж.

Дружинник, который сидел на вахте, вскочил, приветствуя нас, но я только махнул рукой и пересек холл. Поднялся по лестнице на второй этаж.

Кабинет князя встретил нас прохладой. Я открыл дверь, прошел к столу и сел в кресло. Указал гостю на свободное место и произнес:

– Прошу, присаживайтесь. Я еще не успел нанять секретаря, так что чаю нам подать некому.

Старший жрец с едва заметной брезгливостью осмотрел кабинет и опустился в кресло с видом мученика, готового вынести любые испытания:

– Всевышний учит нас терпеть тяготы и лишения мужественно, – вздохнув, произнес он. – Посему, обойдёмся без чая.

Я едва сдержал усмешку и кивнул:

– Тогда к сути.

Жрец сцепил пальцы и, с выражением страдальческой вежливости, начал:

– Как вы знаете, нашему ведомству поручена великая миссия – поддерживать духовное равновесие и следить за границами дозволенного. Без нас общество скатится в хаос и безнравственность. Но, увы, финансирование из казны всё меньше. А на балансе Синода помимо храмов, в котором денно и нощно несут Слово жрецы, есть еще государственные лекарни и приюты Нам катастрофически не хватает денег. У нас нет средств даже на обновление печатных молитвенников. А уж о полевых капелланах и речи нет. Я даже составил смету, где указаны все расходы и количества средств, которых нам так не хватает.

Он поставил на стол портфель, и начал было его открывать, бормоча:

– Бедным сироткам‑детишкам не хватает учебников, да и робы у приютских уже давно не менялись. А здания приютов не первый годок не знают ремонта…

– Я понимаю, – прервал я. – Но ситуация с казной княжества… непростая. Доходы падают, а расходы растут. Ведомств на содержании много, и у каждого из них своя задача. А не так давно, после посещения Синода, я решил о необходимости создания нового ведомства. Которое будет курировать все дела, касающиеся нечисти.

Жрец оживился:

– Мы полностью поддерживаем эту инициативу. Разумеется, оно должно быть под прямым подчинением Синода.

Я покачал головой:

– Нет. Ведомство будет подчиняться как Синоду, так и жандармерии.

Старший жрец нахмурился. Сдвинул пальцы:

– К сожалению, с силовыми структурами у нас… разное понимание, как нужно правильно действовать. У Синода есть духовный опыт. А жандармерия руководствуется только дубинками и составлением протоколов. Мы лучше знаем, как общаться с нечистью. При всем уважении к мастеру Зубову и его ведомству.

– Это ведомство будет не только регистрировать нечисть, – твёрдо сказал я. – Оно будет наделено следственными полномочия. А в случае серьезных инцидентов и правом проводить ликвидационные операции. Против тех из нечисти, кто не подчиняется или ведёт себя агрессивно. Боюсь, в расследованиях у жандармерии куда больший опыт, чем у ваших подопечных. Задача жрецов нести слово, исцелять тела и души, а не искать тех, кто причастен к пропажам или убийствам законопослушных граждан Империи.

Жрец замер. На лице его проступило откровенное неудовольствие. Но спорить открыто он не стал. Только произнёс:

– Такая структура будет довольно дорогой.

– Да, – подтвердил я. – Поэтому я хотел бы попросить вас о том, чтобы первые три месяца Синод профинансировал расходы по созданию такого ведомства.

Жрец застыл, пораженно глядя на меня. Поднял брови так высоко, что они почти сошлись с залысинами:

– Простите, мы? – пролепетал он. – Это много… рублей. Это найм людей, закупка всего необходимого для ведомства, от машин до канцелярии. За эти деньги можно построить не один храм. У нас не хватает средств даже на содержание семинарий. А вы хотите, чтобы мы кормили еще и жандармов, и…

– Не всех жандармов, а только тех, кто перейдет в новое ведомство, – поправил я Феоктиста

– Это абсурд, мастер регент. – произнес старший жрец. – У нас нет таких денег.

Я несколько мгновений смотрел на него. Скорее всего, тем коротким звонком на парковке кто‑то сообщил Феоктисту о том, что комендант работного дома уже отправилась в острог. Но увы, решить вопрос с ним также как с Параскевой я не мог. Жрец был слишком важной фигурой. Хотя бы потому что курировал крыло Синода, которое занималось работой с нечистью. Да, занималось и из рук вон плохо, но занималось. К тому же посади я Феоктиста, на его место придет человек, который не будет воровать хотя бы первые несколько месяцев. И давить на него будет нечем. Так что денег на ведомство он не даст, и ищи потом к нему подход. В очередной раз я поблагодарил всех богов за то, что начал утро с визита в работный дом. Северск маленький, и слухи здесь распространяются очень быстро. Теперь у меня есть козырь, которым можно было надавить на старшего жреца. И я медленно произнес, стараясь говорить спокойно и взвешивая каждое слово: