Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 85

Я не ответил. Только кивнул медленно, принимая сказанное как есть. За окном всё шло своим чередом: мокрая дорога, приглушённый свет, дыхание машины. А внутри оседало понимание, что сегодня всё было куда тоньше, чем я сначала подумал. И что этот самый «миролюбивый дядька» вполне мог бы превратиться в нечто совсем иное – если бы я не нашел верных слов.

Машина выехала из леса и плавно свернула в объезд города.

Я молчал немного, вслушиваясь в ровное гудение мотора, а потом обратился к Морозову:

– Думаете, он справится? На новой должности?

Воевода хмыкнул, будто давая себе время на ответ. Потом кивнул:

– Думаю, у него хватит зубов, чтобы перегрызть сеть, если надо.

Я усмехнулся краем губ. Образ был яркий. Но Морозов не остановился. Продолжил, спокойно, как человек, знающий, о чём говорит:

– И с людьми он поладит. Особенно с нашими. У нас ведь не только приказами управляют. Тут нужно… с понятием. А он не один. Русалки рядом будут. Всегда при деле, улыбаются, щебечут, как они это умеют. Людей разоружают не магией, а манерой. Парни от них хмелеют, даже не пробуя алкоголя. И если такая к кому подойдёт, да скажет тихо, почти шёпотом: «не бери мелочь, пусти её жить» – никто не ослушается. Весь улов за борт скинут.

Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, а потом добавил, чуть понизив голос:

– Тут другое дело, князь. Сложнее. На должности начальника рыбохраны уже назначен человек.

Я слегка нахмурился, но не перебил. Воевода продолжал, сдержанно, без нотаций:

– Это государева служба. По уставу кандидатуру предлагает князь. Но утверждают – Совет. Большинством голосов. А там, вы же знаете… кто за Илью проголосует?

Я молча кивнул, глядя во тьму за стеклом, где поля медленно сменялись редкими огнями далеких деревень. Там, где кончалась земля – начиналась политика. А в ней, как ни странно, всегда требовалось больше осторожности, чем даже в разговоре с водяным.

– И что за человек на должности? – нахмурился я, скользнув взглядом по потемневшей полосе дороги.

Воевода криво усмехнулся, как будто проглотил что‑то неприятное, но не смертельное. Пожал плечами с таким выражением, словно не знал, с какой стороны к вопросу подступиться.

– Курносов, – сказал он наконец. – Про таких говорят – ни рыба, ни мясо.

Замолчал, как будто сам себе не верил, но потом всё же продолжил:

– Особо не отсвечивает. Оклад получает, сидит в своей конторке и, если честно, носа оттуда не высовывает. Пару раз мы виделись с ним по делам. Ни резок, ни глуп. И в этом‑то вся его беда. Вроде бы не придерёшься, а с другой стороны – без пинка от стула не оторвётся. Не инициативный, не острый, не сердитый. Ему бы только бумаги подписывать да печать ставить. Без характера человек, без стержня.

– Понятно, – кивнул я. – Что‑нибудь придумаю. Всё равно Илье сперва нужно через Синод пройти. Зарегистрироваться, легализоваться, на учет встать…

Я говорил спокойно, без нажима, но мысль в голове уже оформилась.

– Но вы правы, – продолжил я. – Прежде чем двигать кого‑то на должность, надо узнать, кто её сейчас занимает. Что за человек, чем живет, на что надеется.

Морозов повернул ко мне голову – не резко, но внимательно.

– Хотите его подсидеть? – спросил с прищуром. В голосе не было упрёка. Скорее интерес.

Я чуть усмехнулся.

– Любому человеку надо занимать место, которое ему подходит, – заметил я негромко. – Если он тёплого кресла держится, а душа у него в другом месте, значит, и не его это должность вовсе.

Вздохнул, а потом, как бы между делом, добавил:

– Я сделаю Курносову предложение, от которого он не сможет отказаться.

Морозов хмыкнул. Без смеха, но с пониманием.

– Загадками говорите, князь, – протянул Морозов и наконец немного расслабился. В плечах ушло напряжение, голос стал мягче.

Мы ехали по трассе. Возвращение шло быстрее, чем путь туда. Или так казалось после разговора, после непростых встреч. Дорога будто сама стелилась под колёсами.

Когда въехали на территорию поместья, фонари у ворот вспыхнули и мигнули, будто приветствуя. В тот же момент через дорогу перебежала лисица. Рыжая, лёгкая, с аккуратным хвостом, будто вышедшая из старой сказки. Она мелькнула на фоне деревьев, и на мгновение мне показалось, что я уже видел её. В день, когда направлялся принимать пост в Совет. Или это и впрямь была та же самая.

Она не задержалась. Молча нырнула в лесную тень – и была такова. Как будто её работа заключалась лишь в том, чтобы напомнить: ты всё ещё здесь. Всё по‑настоящему.

Я вышел из машины. Воздух был свежий, прохладный, насыщенный запахами скошенной травы и сырой от тумана земли. Я вдохнул глубже, давая себе пару секунд просто постоять.

Дверь за спиной хлопнула. Морозов по привычке цепко оглядел двор. Один из дружинников вышел навстречу, чётко подошёл и коротко отчитался:

– Всё спокойно, воевода.

– И слава богам, – кивнул Владимир.

Я поднялся по ступеням, вошел в дом. Гостиную встретила меня мягким светом и теплом. В камине трещали поленья.

На столике в углу стоял чайник. А рядом, на блюдце, – печенье. Без всякого прикрытия. Выложено веером, словно в ожидании кого‑то. Не нас. Мы‑то его не ели.

Я чуть улыбнулся, глядя на это всё: на чай, на печенье, на уголок, в котором всё слишком нарочито спокойно.

– Мурзика выманивает, – догадался я, глядя в сторону лестницы.

Никифор действовал тонко. И белка, рано или поздно, обязательно должна выглянуть. А заодно домовой проверит, кто ещё рядом.

Я направился в свою комнату. На середине пролёта в кармане завибрировал телефон. Вынул аппарат, взглянул на экран и усмехнулся: сестра умудрилась дозвониться там, где связи не было.

– Ну что, ты жив? – услышал я сразу, едва успев нажать на приём.

– Смотря по чьим меркам, – отозвался я усмехнувшись. – У местных тут своя система координат жизни и нежизни.

– Ты часом не натворил там ничего страшного? – спросила она с ленцой, но за словами чувствовалось беспокойство.

– С чего ты взяла? – удивился я.

– Я сегодня спросила про тебя у папеньки. А он как‑то странно отмахнулся. Словно не знал, что сказать. Или не хотел.

– Страшного ничего не случилось, – ответил я, остановившись у перил. – Сегодня назначил начальника рыбохраны. Теперь он водяной.

На том конце повисла тишина, но ровно на пару секунд. Потом раздалось тихое хихиканье.

– Он толстый? Пахнет тиной и сушёной воблой?

Я усмехнулся:

– Наоборот. Высокий, крепкий. Волосы длинные… Похоже, на берегу девушки от него будут без ума.

– Даже так? – протянула она, с явным интересом. А потом, будто между делом, добавила:

– Быть может, мне стоит наведаться в твоё княжество. Надо же посмотреть, кто у тебя служит. Видела я, между прочим, дружинников, что сопровождали твою машину. Все как на подбор – красавчики. Только вот водитель…

– Водитель – воевода, – вставил я спокойно.

– Ну вот, – с лёгкой театральной тоской вздохнула она, – всё интересное вечно занято или возрастное.

Я усмехнулся, глядя в сторону окна, за которым сгущался вечер.

– Поверь, Марина, у нас тут всё интересное ещё и непредсказуемое. Это не столица. Здесь даже чай может заварить кто угодно… включая домового.

– Тогда я точно приеду, – сказала она, уже другим голосом – чуть тише, чуть серьёзнее. – Навестить. Ну и проверить, как ты там. Один среди бобров, водяных и прочей живности.

– Живности здесь с избытком, – вздохнул я, – а вот помощников не хватает. Так что если решишь приехать, не забудь взять с собой резюме. Я готов принять тебя секретарем.

– Я лучше возьму туфли и пару нарядов. Вдруг твой… водяной заглянет в гости.

Сестра вздохнула. Тихо, почти трагично. А потом вдруг рассмеялась – легко, по‑своему, будто возвращая меня обратно в тот мир, где всё проще, быстрее, привычнее. Мир, который уже начинал казаться мне далеким.

– А может, ты и правда приедешь? – спросил я почти неслышно, не всерьёз, но и не совсем в шутку.