Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 78

– Я поговорю с ним наедине.

Воевода уверенно кивнул, открыл дверь, пропуская меня в кабинет. И я шагнул внутрь.

Помещение явно знавало лучшие годы. Потолок треснул от времени, угол одного окна был заклеен изнутри пластырем. Письменный стол с потертым сукном, на углу которого лежало несколько папок. Рядом стоял старый телефонный аппарат, с трубкой, замотанной синей изолентой. В центре стола разместился старый монитор компьютера.

На подоконнике стоял пожелтевший от времени электрический чайник и несколько чашек. Посуда была с отбитыми ручками или щербинками. На полу лежал ковер, выцветший до неопределённого оттенка, на котором когда‑то были… наверное, лилии.

У стены справа от входа высился шкаф с покрытыми пылью стеклянными дверцами, за которыми разместились папки. Одна полка была отведена под кодексы и своды законов Империи.

Зубов сидел за столом, откинувшись на спинку кресла. На стене позади него висел выцветший штандарт округа, упираясь вниз потемневшим гербом. А чуть выше висели портрет старого министра охраны порядка, который был повешен неровно, и портрет Императора, что в отличии от соседнего изображения располагался строго ровно, будто был выверен по линейке.

Едва я вошел в кабинет, начальник жандармерии встал. Его человеческая личина снова словно бы растворилась, явив треугольные уши и вытянутый нос. Только теперь я знал, кто стоит передо мной. Зубов был оборотнем.

– Мое почтение, князь, – настороженно произнес начальник жандармерии.

– Добрый день, – ответил я.

Лицо Зубова едва заметно скривилось:

– Да какое же он добрый, когда высокое начальство прибыло, – пробормотал он тихо. Но так, чтобы я услышал.

– Не переживайте, я не с рабочим визитом, – произнес я. – И не с проверкой.

Начальник жандармерии тяжело опустился на стул и произнес:

– А в чем разница? Думаете, проверки меня особо пугали? Вот еще. Шиш. У нас по княжеству жандармов шестьдесят процентов от штата не хватает. Кто остался – те работают за двоих. А в некоторых глухих уездах вообще один жандарм на пять деревень….

Я кивнул:

– Княжество выражает им особую благодарность за службу.

Зубов усмехнулся, продемонстрировав чуточку длинноватые клыки:

– Лучшая благодарность, князь, это премия за переработки. И за то, что люди пашут на износ. А бюджета у отделения – шиш. Едва на зарплаты действующим сотрудникам наскребаем.

Я застыл, не зная, что ответить. А жандарм махнул рукой и произнес:

– А, ладно. Пустое это все. И не меняется уже десятилетиями. Присаживайтесь, князь. Чаю?

– Не откажусь, – ответил я, и с опаской присел на край стула.

Зубов щелкнул кнопкой чайника, дождался, пока тот закипит, принялся перебирать кружки, в поисках хоть немного приличной. Нашел кружку с целой ручкой и плеснул в нее гущу из заварника. Напиток оказался крепким, чуть вяжущим, как будто с дубовой корой и щепоткой зверобоя. И передал кружку мне. Тонкий пар потянулся к потолку, и в этом аромате сквозили и усталость, и привычка работать с утра до темноты.

– Извиняйте, князь, но пряники кончились еще вчера, – пробормотал жандарм.

– Спасибо, – поблагодарил я, принимая кружку. – Я вот по какому вопросу прибыл…

– Если по поводу лесопилки, то сразу забудьте, – предупредил меня Зубов. – Протокол мои люди составили, а дальше все. Я своих людей леса прочесывать не направлю. У меня сотрудником по пальцам перечесть. И искать старший народ они не приучены. Шиш что найдут.

Я едва заметно улыбнулся. Видимо, начальник жандармерии любил это словечко и вставлял его по делу и без.

Зубов склонил голову, вздохнул, потёр переносицу:

– Митьку Власова, конечно, жаль. Работящий, без вредных привычек. Семья опять же. Детишек двое. Сразу спишем, что погиб от зверья, и детвора пенсию от княжества получать будет по потере кормильца. Плюс лесопилка отступные выплатит за халатность охраны. А пока месяцами искать будем, семья будет мыкаться и по сусекам скрести. Всем лучше от того, что признаем пострадавшим на производстве.

– Но тогда убийца Власова останется на свободе, – возразил я и сделал глоток чая.

– Это вы с лешим договаривайтесь, – отрезал Зубов. – У меня в подчинении обычные человечки. Их там перебьют за здорово живешь, да и все. Гиблые там места, князь. Вечно какая‑то погань лезет.

Я молча кивнул. Забарабанил пальцами по чашке. Зубов выглядел как человек, который давно уже понимает, что ждать помощи бессмысленно, но всё равно держится. Как и все его люди.

– Я вас услышал, – медленно протянул я и сделал еще один глоток. – И поэтому хочу обсудить с вами интересную тему. Что если организовать ведомство для работы с нечистью. Могу пообещать вам должность начальника одного из отделов.

На лице Зубова на секунду мелькнуло облегчение. Но уже в следующее мгновение, начальник жандармов скептически поднял бровь и уточнил:

– А за чей счет банкет, князь? Тут на жандармерию‑то денег шиш выбьешь. А забесплатно люди работать не станут.

– Придумаем, – ответил я.

– Звучит как план, – протянул начальник жандармерии с едва заметной усмешкой. – Хотя, если бы Синод профинансировал этот комитет. У них деньги завсегда есть. А регистрировать старший народ – это их работа. С которой они явно не справляются. Их вина – пусть и оплачивают банкет.

Я задумался. У Синода и правда был свой бюджет, в который поступали деньги на строительство лекарен, содержание приютов и многое другое. Только вот Синод напрямую князю не подчинялся. Он вполне мог отказать и был бы в своем праве.

– Ну, часть бюджета нового комитета они пополнят, – протянул я.

– Было бы финансирование и комитет заработает, – добавил Зубов. – Часть работы жандармерии бы на себя взял. Большая часть преступлений то от старого народа, который чудит. Нечисти всяческой в городе полным полно. Коли их обязать регистрироваться, то они и шалить перестанут. А несогласных с новыми правилами и извести недолго. Если, конечно, людей обучить как с такими бороться.

– Это может сделать моя дружина, – ответил я. – В смысле набрать и обучить людей в силовое крыло нового ведомства.

Зубов довольно кивнул и потер плечо:

– Добрые люди – эти ваши дружинники. Свое дело знают. Если вы финансирование найдете, то я записку о необходимости нового ведомства напишу. Даже законные основания придумаю.

Я сделал глоток и встал с кресла:

– Спасибо, мастер Зубов, – произнес я и поставил на стол опустевшую кружку.

– Было б за что, – отмахнулся начальник жандармерии. – Хорошее дело вы, князь, задумали. Теперь главное, чтобы все получилось.

– Всего доброго.

– И вам не хворать.

Он взял с уголка стола одну из папок и принялся листать дело, словно бы потеряв интерес ко мне и разговору. Я же развернулся и вышел из кабинета.

Глава 9

Высокий Перевес

– Ну? Как поговорили?

Это было первым вопросом, который задал мне Морозов, когда я покинул кабинет жандарма.

Я пожал плечами:

– Вроде бы мы друг друга поняли. Зубов готов возглавить одно из отделений нового ведомства. При условии, что мы найдем на него деньги.

– Осталось самое простое, – иронично заключил воевода, пока мы шли по коридору.

Я понизил голос и спросил:

– А точно не существует нечисти, которая, ну… показывает, где клады хранятся?

Морозов хмыкнул:

– Есть, конечно, почему нет? Кладовики. Они ведают, как клады под землей перемещаются, и знают, что где запрятано.

В душе зашевелилась робкая надежда:

– А что если… – начал было я, но воевода лишь рукой махнул:

– Прошлый князь уже пробовал. Да только сложно там все. Клад это не просто про деньги. Это часть силы прошлого владельца. Поэтому на таких вещах заклятий обычно вагон и малая тележка. Да и кладники, вредные, они просто так ничего не расскажут. Нагородят всяческих небылиц, чтобы нечистый клад сбагрить, а на месте окажется, что эти сокровища душа неупокоенная охраняет. Злая на все живое. Мы с прошлым князем с такой и столкнулись.