Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 542

– Тихо.

Мурзик не собирался успокаиваться. Он извернулся всем телом, задними лапами попытался оттолкнуть руку лешего и снова щелкнул зубами возле его пальца.

– Ишь ты.

В голосе Иволгина прозвучал настоящий интерес. Он перехватил белку удобнее и Мурзик отчаянно замолотил лапами.

Марина поднялась.

– Осторожнее, – предупредила сестра. – Он вас укусит.

– Не укусит, – отмахнулся леший и едва не пожалел о проявленной беспечности. Потому что Мурзик явно придерживался иного мнения. Он снова извернулся, и я даже услышал, как щелкнули зубы. Иволгин убрал руку буквально за мгновение до укуса.

– Быстрый, – одобрительно заметил он и Мурзик возмущенно пискнул. – Но я быстрее.

Леший одной рукой подхватил край пледа с колен, ловко завернул в него белку и через несколько секунд превратил Мурзика в небольшой сверток, из которого торчала только рыжая голова.

Бельчонок замерла от возмущения. И я заметил, как уши питомца прижались к голове.

– Вот так удобнее, – заключил Иволгин.

Мурзик издал звук, который я совершенно точно не мог перевести, но общий смысл был понятен без всякой магии. Иволгин же невозмутимо забрал из ее зубов бумажный пакет.

Мурзик проводил свою добычу таким взглядом, что сомнений в принадлежности свертка у него не возникало.

– Что там? – спросил я.

– Сейчас узнаем, – протянул Иволгин и развернул бумагу.

Внутри лежало что‑то, подозрительно напоминавшее половину колбасы.

Мы помолчали.

– Неплохо, – признал я.

– Это мое! – раздалось от двери.

На веранду выбежал Никифор. Домовой тяжело дышал. Волосы растрепались, а в руке он зачем‑то держал полотенце.

Увидев Мурзика в руках Иволгина, Никифор остановился.

– Поймали? – недоверчиво спросил он.

– Сам пришел, –спокойно ответил леший.

– Он не пришел. Он удрал! – Никифор упер руки в колени, пытаясь отдышаться. – Все. Не могу больше. Стар я уже, за белками по дому бегать.

Мурзик тихо пискнул из пледа.

– И не жалуйся! – немедленно отозвался домовой. – Вор!

Белка прижала уши.

– Что произошло? – спросила Вера и Никифор выпрямился.

– Да вот что, – ответил он и ткнул пальцем в сверток. – Опять с кухни натаскал.

– Опять? – переспросил я.

Домовой посмотрел на меня так, словно не хотел выносить семейные проблемы на всеобщее обсуждение. Потом тяжело вздохнул.

– Опять, – признался он.

– Давно это продолжается?

Никифор недовольно поморщился:

– После того самого началось.

– После чего? – не понял я.

Никифор покосился на Иволгина, потом на Веру и Марину. И понизив голос, пояснил:

– После встречи с этим… который кости бросает.

Я нахмурился.

– С Бросающим Кости?

– С ним, окаянным. До того нормальный был, – продолжил Никифор. – Иногда печенье стащит. Или плюшку с маком. Но кто из нас без греха? Готовлю я и впрямь хорошо, этого не отнять. До того, что даже князь иногда еду украдкой вытаскивает из‑под полотенца. А чем белка хуже? Ей ведь тоже вкусного хочется.

Я покачал головой, понимая, что тот случай с драником домовой будет мне припоминать еще долго.

– А теперь все ему мало, – сокрушенно вздохнул домовой. – Утром поел – через час опять на кухне. Днем накормил – вечером в кладовую полез. Вчера сыр стащил.

Я вспомнил недавний разговор.

– Так вот почему вы…

Никифор резко повернулся ко мне и тихо произнес:

– Мыши отдельно, а Мурзик отдельно.

Марина удивленно посмотрела на нас.

– Какие мыши? – едва слышно прошептала она, и я заметил, как зрачки сестры расширились.

– Никакие!

Никифор ответил слишком быстро, и я поспешно отвернулся.

– Так что с Мурзиком? – спросила Вера, спасая положение.

Домовой сразу посерьёзнел. Я заметил, как его плечи опустились. Он подошёл к Иволгину и осторожно погладил торчащую из пледа беличью голову.

– Не знаю, – тихо произнес он, и я услышал в голосе домового беспокойство.

Он подошел ближе и осторожно погладил торчащую из пледа беличью голову. Мурзик перестал сердиться.

– Ест и ест. Уже живот круглый стал. Я ему меньше давать начал, так он ворует. Сначала думал, балуется. Потом понял – не может остановиться.

Я посмотрел на Мурзика внимательнее. И действительно, белка выглядела крупнее. Странно, но почему‑то раньше не обращал на это внимания.

– После встречи с Древним началось? Сразу? – уточнил Иволгин и теперь в его голосе не было ни тени насмешки.

Никифор задумался:

– Может, раньше было, – ответил он после паузы. – Да я внимания не обратил. Забот по дому очень много…

Иволгин развернул Мурзика к себе и белка мигом насторожилась. Леший приблизил лицо и питомец попытался отодвинуться, насколько позволял плед.

– Глаза покажи.

Белка зажмурилась.

– Не дури.

Мурзик открыл один глаз. Иволгин усмехнулся.

– Второй тоже.

Белка нехотя открыла второй.

Никифор переминался с ноги на ногу.

– Что с ним? – с тревогой спросил он.

Иволгин не ответил. Он провел пальцем между беличьих ушей. Мурзик сначала терпел, затем попытался отвернуться.

– Не нравится? – спросил леший. Мурзик посмотрел на него с глубокой обидой.

– Что вы ищете? – спросил я.

– След Древнего.

На веранде стало немного тише. Даже Марина перестала улыбаться.

– Думаете, Бросающий Кости что‑то с ним сделал? – уточнила секретарь.

– Не обязательно специально, – Иволгин снова осмотрел белку. – Этот гость разбудил в вашем Мурзике азарт. Кто любит драку – будет искать драку. Кто любит власть – захочет еще больше. Этот любит еду.

Мурзик тихо пискнул. Никифор побледнел:

– Эх, что делается‑то, что творится? – запричитал он. – Это опасно?

Иволгин посмотрел на него и впервые за весь разговор ответил без тени насмешки:

– Пока нет. Но если оставить все как есть, то может стать.

Домовой едва заметно побледнел и машинально потянулся к белке.

– Я же говорил, что жрет ненормально.

Мурзик посмотрел на него. Никифор осторожно почесал его за ухом.

– Дурак маленький. Чего же ты сразу не сказал?

– Он белка, – напомнил я, и Никифор уставился на меня:

– И что? Думаете, он говорить не умеет?

Я решил не спорить. В этом доме давно уже существовали собственные правила. Иволгин снова провёл пальцами по голове Мурзика и прикрыл глаза. На несколько секунд вокруг него почти незаметно изменилась атмосфера и я почувствовал это первым. По веранде прошло едва ощутимое движение силы. Листья родимчика дрогнули, хотя ветер в этот момент почти стих.

Мурзик замер, даже моргать перестал.

– Исправим, – тихо произнёс леший.

Никифор с надеждой сложил ладони перед собой:

– Сможете? – уточнил он, умоляюще глядя на гостя и тот кивнул:

– Смогу.

– Точно?

– Я сказал – смогу, – весомо пообещал леший и Никифор немного расслабился.

– Тогда ладно.

И после короткой паузы добавил:

– Только чтобы ему больно не было.

Иволгин посмотрел на него.

– Вы мне сейчас условия ставите?

– Ставлю.

– В моем лесу…

– А это не ваш лес, – перебил его Никифор и Марина тихо кашлянула. Я увидел, как Иволгин бросил на нее быстрый взгляд, и почти сразу его выражение изменилось. Словно только что собирался сказать что‑то резкое, но передумал.

– Хорошо, – согласился он. – Не больно.

Никифор удовлетворенно кивнул.

– Вот и договорились.

Мурзик до этого момента внимательно переводил взгляд с одного на другого.

Теперь он медленно посмотрел на Иволгина. Леший тоже посмотрел на него.

– А вот жрать все подряд ты перестанешь, – заверил Иволгин бельчонка. – И воровать перестанешь. И в кладовую лазить.

Мурзик прижал уши к голове и медленно повернул голову к Никифору, словно надеялся найти поддержку. Домовой только сурово покачал головой.

– Не смотри на меня так. Сам виноват.

Мурзик снова посмотрел на Иволгина и в его черных глазах появилось такое неподдельное беспокойство, что я невольно улыбнулся.