Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 519

Я вздохнул, осматривая полки. Книг здесь оказалось очень много. И все они были разными, от сказок, до учебников и истории края. А на нижней полке в ряд выстроились потрепанные приключенческие романы. Видимо, их мальчишка читал охотнее всего.

На нижней полке стояла коллекция лодок и кораблей. Некоторые были совсем простые, грубо вырезанные детской рукой. Другие уже значительно аккуратнее: с маленькими мачтами, бортами, даже крошечными вёслами.

– Сам делал? – уточнил я, рассматривая образцы.

– Большую часть, – ответил Илья и я заметил, что в его голосе впервые за последнее время появилось тепло. – Мог часами сидеть над одной лодкой. Потом спускал их на воду и бежал вдоль берега, пока не терял из виду.

Я посмотрел на самую маленькую модель, один борт которой был заметно толще другого, мачта стояла криво. Уточнил:

– Эта первая?

Илья подошёл ближе, и уголок его губ едва заметно дрогнул.

– Вторая. Первая утонула, да и корабелщик едва не утоп вместе с ней.

Я повернулся к водяному и удивленно поднял бровь:

– Это как?

Тот усмехнулся.

– Полез её доставать, да течение оказалось очень сильным.

Я кивнул и снова осмотрел комнату. Среди старых книг, тетрадей и игрушечных лодок, Платонов почему‑то выглядел совсем иначе. Не человеком, который работал на древнего и едва меня не убил. Он казался простым мальчишкой, который учился, читал книги о приключениях и мастерил кораблики.

Морозов тем временем осматривал комнату совсем иначе. Воевода присел возле стола, посмотрел на пол, потом на ящики. Подошел к шкафу,

– Николай Арсентьевич, – не оборачиваясь произнес он.

Я подошел к нему. Воевода указывал на пол возле стены и я присмотрелся внимательнее. За ножкой шкафа, была едва заметна ещё одна полоса, будто тяжёлую мебель недавно немного сдвигали.

Мы переглянулись.

– Поможете? – спросил Морозов и я молча кивнул.

Шкаф оказался тяжелее, чем выглядел. Мы ухватились за края, одновременно потянули на себя, но в первый раз мебель лишь глухо скрипнула и едва сдвинулась с места. Воевода отступил и утер со лба испарину:

– Давайте щё раз, – выдохнул он

На этот раз я упёрся ногой в пол и потянул сильнее. Шкаф нехотя подался. Ножки с протяжным скрежетом прошлись по доскам.

– Ещё немного, – скомандовал воевода.

Мы снова взялись за шкаф и дело пошло. В этот раз, он сдвинулся неожиданно легко. Из‑под мебели вырвалось небольшое облачко пыли, и я невольно отступил, прикрыв лицо рукавом. Морозов тихо выругался и тоже отвернулся.

Когда пыль немного осела, я снова подошёл к стене.

За шкафом была обычная стена, с выцветшими обоями. И я уже собирался поставить мебель обратно, когда заметил несколько небольших царапин. Осторожно провёл пальцами по доскам, и заметил, что одна из них чуть отличалась от остальных. Словно её когда‑то сделали съёмной.

Я осторожно нажал на нее, но ничего не произошло.

– Отойдите, мастер‑князь, – произнес стоявший за спиной Морозов.

Я послушно посторонился. Воевода вынул нож и аккуратно поддел край. Раздался тихий щелчок и деревянная панель отошла.

За ней оказалась небольшая пустая ниша, на дне которой лежала пыль. А в центре хорошо читался прямоугольный след.

– Здесь что‑то хранилось, – глядя на разоренный тайник, пробормотал я.

– Причем, совсем недавно, – согласился Морозов и посветил внутрь фонарём. – По размеру, это могла быть коробка.

– Или книга, – добавил я и ещё раз посмотрел на пустую нишу.

– Осталось только понять, что именно он здесь прятал, – пробормотал Морозов. – Что такого ценного, за чем пришлось возвращаться.

Я повернулся к Илье, который всё это время стоял чуть в стороне и молчал. И уже собирался спросить его напрямую, как водяной подошел к тайнику и заглянул внутрь. Нахмурился, будто размер предмета напомнил ему о чём‑то, о чём он очень давно старался не думать.

– Илья? – позвал я, но тот не ответил.

– Вы знаете, что здесь лежало? – уточнил Морозов и водяной медленно перевёл взгляд на нас. Покачал головой:

– Не знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро, и воевода слегка прищурился.

– Совсем?

Илья тяжело выдохнул и посмотрел на пустой тайник.

– Но догадываетесь, – предположил я и он коротко кивнул.

Воевода прислонился к стенке шкафа и скрестил руки на груди:

– Не поделитесь? – уточнил он.

– У Беловодья была одна вещь, – начал водяной. – У старших родов бывают вещи, которые людям трудно понять. У вас есть документы…

Я заметил, как при упоминании документов исказилось его лицо, а водяной продолжил:

– У старшего народа право иногда закрепляют вещью. Если род следит за определённой рекой, местом, источником, участком леса, бывает, что право на это признаётся не только старшими, но и самим местом. Тогда создаётся знак.

– Реликвия? – уточнил я.

– Можно и так сказать, – подтвердил Илья. – Если очень упрощенно.

– И что она даёт?

Илья задумался.

– Сама по себе – ничего.

Морозов недоверчиво посмотрел на него.

– Тогда зачем она нужна? – уточнил он.

– Чтобы подтвердить право, – пояснил водяной. – Как документ с печатью. Такая вещь не делает владельца хозяином автоматически. Но если кровь подходит и старые условия не нарушены, то его требования обязаны хотя бы выслушать.

Я посмотрел на пустую нишу. Уточнил:

– Вещь принадлежала Леле?

Водяной подошёл к окну, за мутным стеклом которого виднелись ветви старой ивы:

– Беловодье когда‑то отвечало не просто за несколько рек, – не оборачиваясь, произнес он. – Их род имел право голоса почти по всему северному водному кругу.

– Водному кругу? – переспросил я.

– Так называли земли, связанные одной системой воды. Реки, озёра, ключи, старые переправы. Для людей это разные участки. Для нас – одна связанная территория.

– И Леля была наследницей, а знак подтверждал её право?

– Все так, – подтвердил Илья.

Морозов задумчиво потер подбородок:

– И теперь он у Платонова, – пробормотал он. – А когда у тебя есть старый знак и в тебе течёт нужная кровь, даже те, кто тебя не любит, обязаны с этим считаться.

Илья кивнул:

– В нем течет кровь Беловодья

И от этих слов я почувствовал, как внутри неприятно холодеет.

– И если он забрал эту вещь…

– То может попытаться заявить права на часть водного округа, – закончил за меня водяной.

В комнате на несколько мгновений повисла тишина:

– Насколько большую? – уточнил Морозов после паузы.

– Когда‑то Беловодье держало почти все северные притоки. После смерти клана территория была поделена между другими кланами. Потому что никто не заявлял о праве наследника.

– Теперь, похоже, все поменялось, – мрачно закончил Морозов.

– И что дальше? – уточнил я и Илья посмотрел на меня.

– Дальше, мастер‑князь это становится вашим делом, – просто ответил он. – Эти земли теперь ваши. Теперь вы тут закон и сила.. Вы признаны князем, а значит, должны решать этот вопрос.

Я тяжело вздохнул и посмотрел на пустую нишу ещё раз. Теперь всё здесь воспринималось иначе. Платонов не возвращался за прошлым. Он пришел за будущим, и, судя по всему, нашёл то, что искал.

Глава 9

Новый лесничий

Мы оставили тайник открытым. Возвращать шкаф на место не имело никакого смысла, да и желания снова таскать тяжелую мебель у меня не было. Морозов, судя по тому, как он разминал пальцы и недовольно поглядывал на шкаф, придерживался того же мнения.

Я еще раз заглянул в нишу, хотя прекрасно понимал, что ничего нового там не появится. Прямоугольный след на пыли выглядел почти издевательски четким.

– Не нравится мне это, – пробормотал Морозов.

– Мне тоже.

– Я не про ваше новое княжеское дело, – Владимир Васильевич оттолкнулся от шкафа и выпрямился. – Мне не нравится, что он знал, где искать.