Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 489

– Пустой, – прошептал он.

Незнакомец тем временем спокойно ждал, с холодным интересом рассматривая нас. Он не пытался приблизиться, не прятал рук и вообще выглядел на удивление безобидно. Если бы не место и обстоятельства, его вполне можно было принять за случайно забредшего сюда беззаботного путника.

– Не подходите к нему, мастер‑князь – тихо произнёс Морозов.

Я только кивнул:

– Признаться, у меня и в мыслях не было приближаться к этому… человеку.

Последнее слово я произнес скорее по инерции. Потому как называть чужака человеком взаправду я бы не стал. Мужчина стоял совершенно неподвижно, словно идол или кукла в музее восковых фигур. Даже полы длинного плаща, которые ветер слегка шевелил по краям, казались живее своего владельца.

Незнакомец чуть склонил голову и обвел взглядом местность.

– Вы можете не прятаться, – произнёс он. – Мне прекрасно известно, где находится каждый из вас.

Из темноты справа донёсся едва различимый шорох, и незнакомец медленно повернул голову именно туда, где несколько минут назад исчез старший Иволгинский.

– И ваши новые друзья тоже, – добавил он.

Стоявший рядом Митрич вдруг нахмурился.

– Не нравится мне это, – прошептал он и коротко посмотрел под ноги.

Я проследил за его взглядом и заметил, как тонкая лужица у корней ближайшей сосны едва заметно дрожала. По поверхности расходились крохотные круги, один за другим, хотя вокруг стояла абсолютная тишина.

– Под землей словно кто‑то ворочается, – добавил леший, заметив мое удивление.

На несколько мгновений, у лесопилки повисла тишина, словно весь лес разом затаил дыхание.

Стих ветер, перестали покачиваться верхушки сосен. Даже сова на плече Митрича перестала шевелиться и лишь смотрела куда‑то в сторону старого здания круглыми, блестящими глазами. И в наступившей тишине я вдруг слишком отчётливо услышал собственное дыхание.

Где‑то рядом едва слышно скрипнула кожа ремня на плече одного из дружинников. Чуть дальше кто‑то осторожно переступил с ноги на ногу, и этот тихий звук показался неприлично громким.

А затем снизу снова пришёл гул. Он был настолько слабым, что я сперва решил, будто мне почудилось. Но через мгновение земля под подошвами едва заметно дрогнула. По луже у корней сосны прошла новая рябь, которая кругами расходилась по тёмной воде.

Митрич крепче сжал посох. Гаврила медленно оглянулся на лес, словно ожидал увидеть между деревьями что‑то огромное. Лада же, наоборот, смотрела только вперёд. На человека у лесопилки. Но я заметил, что она стиснула кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Сам незнакомец всё это время оставался спокоен. Он просто стоял под покосившимся навесом и терпеливо ждал.

Где‑то далеко в чаще вдруг хрустнула ветка. Я невольно повернул голову на звук и почти сразу пожалел об этом. Потому что за спиной, в темноте между стволами, мне на мгновение почудилось движение. Словно сама ночь стала гуще и сдвинулась на пару шагов ближе.

– Не нравится мне эта тишина, – едва слышно произнёс Морозов.

И словно только и ждал наших слов, незнакомец на крыльце медленно улыбнулся.

– Поговорим? – предложил он

Я бросил короткий взгляд на Морозова, но воевода едва заметно покачал головой.

– Поговорим, – громко ответил я и сделал шаг вперед. – Только для начала представьтесь.

Незнакомец издал короткий смешок:

– Мое имя вам ничего не даст, мастер‑князь. А фамилия слишком известна, чтобы ее называть. Можете называть меня Вестником.

Морозов тихо хмыкнул.

– Как оригинально.

Незнакомец повернул с интересом голову в его сторону.

– Владимир Васильевич Морозов, – произнёс он. – Воевода Северского княжества. Человек, который всю жизнь уничтожал то, чего не понимал, а теперь вынужден защищать тех, кого раньше считал грязью. Иронично, не правда ли?

Он склонил голову, с интересом ожидая ответа. Лицо Морозова не изменилось. Только пальцы здоровой руки медленно сжались в кулак.

– Я ожидал большего, – ответил он нехотя.

Вестник просто пожал плечами и повернулся ко мне:

– Мой хозяин заинтересовался вами, Николай Арсентьевич, – нараспев произнес он.

– И поэтому он устроил нападение и пытался меня убить? – уточнил я и махнул рукой в сторону леса.

Ответом мне был еще один короткий смешок:

– Вы серьезно думаете, что вас хотели убить? Бросьте, Николай Арсентьевич. Если бы вас хотели убить. вас не спас бы даже воевода. Вам просто хотели показать, что некоторые решения имеют последствия.

– Очень своеобразный у вас способ вести переговоры, – ответил я. – То есть ваш Хозяин просто хотел, чтобы я согласился.

– Просто подумали о том, что предложение может быть выгодно всем сторонам, а отказ может привести к последствиям, – повторил Вестник. И от его слов я почувствовал, как внутри начинает подниматься злость.

– Благодаря вашим действиям, мастер Иволгин лежал сейчас в моём доме между жизнью и смертью, – стиснув, прошипел я и сделал шаг вперед. – Поляна заповедного леса изуродована. Река ушла под землю. А вы стоите здесь спокойно объясняете, что всё произошло из‑за чьего‑то каприза?

Вестник только развел руки. На его лице не мелькнуло ни сожаления, ни хотя бы тени неловкости. Он даже не попытался сделать вид, что произошедшее его хоть сколько‑нибудь задело. Словно я говорил ему не о важном представителе старшего народа, который едва не погиб, а о разбитом во время переезда ящике.

– Потери случаются, – спокойно произнёс он

В его словах не было ни сочувствия, ни той фальшивой вежливости, которой обычно прикрывают равнодушие.

Митрич рядом со мной едва заметно изменился в лице. И в его взгляде появилось что‑то тяжёлое, не человеческое. Пальцы на посохе медленно сжались, а кора ближайшей сосны тихо затрещала, будто дерево тоже услышало ответ.

– Вы же не ребёнок, мастер‑князь, – спокойно продолжил Вестник. – Любое серьёзное решение имеет цену.

– Для вас, смотрю, особенно удобно, когда эту цену платят другие.

И в этот момент я окончательно понял: ему было всё равно не потому, что он ненавидел Иволгина или желал смерти Морозову. Просто всё это не имело для него значения. В его мире всё это было лишь допустимой погрешностью на пути к нужному результату.

– Посредник проявил излишнее усердие, – ответил Вестник после паузы.

– Платонов? – уточнил я и сделал шаг вперёд. Владимир Васильевич тут же попытался удержать меня здоровой рукой.

– Николай Арсентьевич, не стоит, – произнес он, и эта фраза заставила меня остановиться.

– Передайте своему Хозяину, – произнёс я, – что его предложение меня больше не интересует. Я вижу, как он ведёт переговоры.

– Он может дать Северску очень многое, – вкрадчиво произнес Вестник. – Сами посмотрите.

Он провел перед собой рукой, и вокруг него будто дрогнул воздух. Мир стал серым, даже луна среди облаков на мгновение потускнела.

Чья‑то сила словно оторвала меня от земли и подняла в воздух. И с высоты птичьего полета я вдруг увидел Северск, который простирался подо мной. И сначала я даже не понял, что смотрю именно на свой город. Слишком уж он изменился.

Там, где ещё совсем недавно тянулись знакомые кварталы с тесными улочками и скромными домами, теперь лежал огромный, сияющий город. Залитые светом фонарей улицы стали шире, расходясь ровными линиями, как на чертежах очень амбициозного архитектора. Камень мостовых казался идеально ровным и блестел так, словно его каждый день полировали вручную.

Вдоль улиц тянулись ряды богатых особняков с колоннами, балконами, лепниной, стеклянными галереями и широкими лестницами. Их фасады сверкали свежим светлым камнем, а в окнах не было ни одного темного стекла. Казалось, в этом Северске не существовало проблем, с которыми я уже успел познакомиться слишком близко.

Однако, самое странное и даже пугающее зрелище ожидало на центральной площади. Там возвышался памятник человека с моим лицом. Скульптор явно хотел придать моему образу величия. Потому сделал фигуру выше и шире. А выражение лица очень напоминало то, которым обладал мой батюшка. Те же поджатые в недовольстве губы, презрительный взгляд, сведеные у переносицы брови.