Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 432

– Прошу прощения, – сказал я. – Нужно ответить.

Встал из‑за стола, вышел из краю веранды и принял вызов.

– У аппарата.

В динамике несколько мгновений шуршало, словно Молчанов прикрывал телефон ладонью или находился не в самом удобном месте для разговора. А затем собеседник произнес:

– Доброе утро, мастер‑князь. Поздравляю вас с удачным заседанием совета.

Я усмехнулся, абсолютно не удивившись тому, что директор фонда был уже в курсе событий.

– У вас удивительная скорость получения новостей, – заметил я, отходя чуть дальше, чтобы не мешать разговору за столом.

От беседки доносился негромкий голос Инги и звон чашек. Всё это так резко контрастировало с деловым тоном Молчанова, что я невольно поморщился. Ещё минуту назад мир был устроен странно, но правильно: чай, пирожки, Анна Павловна, неожиданно довольная Ингой. А теперь, судя по звонку, что‑то случилось. Потому что директор фонда Завета никогда не звонил просто так.

– В Северске новости расходятся быстро, – спокойно ответил Молчанов. – Тем более, когда речь идёт о проектах, к которым наш фонд будет иметь самое прямое отношение.

Я посмотрел на сад. По мокрой траве лениво прошла рыжая кошка Аглая. В зубах у неё, кажется, был кусок пирожка.

– Но вы звоните не только чтобы меня поздравить?

– Вы все правильно поняли, Николай Арсентьевич, – послышалось в динамике. – Есть разговор, который очень нежелательно вести по телефону.

Я обернулся к столу. Морозов сидел на прежнем месте, но чашку воевода уже поставил на стол. Он смотрел не на меня, а куда‑то в сторону сада, будто любуясь мокрыми ветвями. Но по его виду я заметил, что Морозов был напряжен. Скорее всего, он уже понял, что скоро нужно будет выдвигаться по делам.

– Хорошо, скоро буду, – ответил я, и собеседник завершил вызов.

Я ещё пару секунд просто стоял на месте, держа телефон в руке и глядя на потемневший экран.

Ветер прошёл по саду, зашевелил плющ на беседке, стряхивая с него дождевые капли. А где‑то в глубине двора Аглая довольно заурчала. Наверное, наслаждаясь украденным пирожком.

Глава 4

Недобрые вести

Я убрал телефон в карман и вернулся в беседку.

– Плохие новости? – спросил Морозов, как только я подошел к столу.

– Молчанов хочет встретиться с нами, – ответил я, и воевода кивнул. Одним глотком допил отвар и встал из‑за стола:

– Не будем задерживать директора фонда.

– В этот раз помощь моего сына вам не понадобится? – уточнила Анна Павловна, и в голосе женщины послышался сарказм.

Я улыбнулся и покачал головой:

– Пусть лучше проведет время с вами.

– Я провожу вас, – произнесла Инга, поднимаясь с кресла.

Роман Победович тут же поднял голову, и взгляд у него сделался тревожным.

– Я тоже могу… – начал он.

– Ты побудешь с нами, – мягко, но непреклонно прервала его Анна Павловна.

Роман замер с приоткрытым ртом. Видимо, парень хотел возразить, но решил не рисковать. Вместо этого он просто кивнул.

Морозов кашлянул в кулак, пытаясь скрыть усмешку. Я сделал вид, что поправляю рукав.

Старший Губов мягко улыбнулся и пригубил напиток. После чего посмотрел на меня и вдруг показался чуть моложе. На мгновенье его глаза полыхнули лукавством, но почти сразу же стали прежними – спокойными.

– Нам и впрямь не помешает побыть вместе, – миролюбиво заявил он. – Мы очень давно не сидели вот так – по‑семейному. Правда, дорогая?

Анна Павловна посмотрела на супруга и неожиданно открыто улыбнулась. Мне подумалось, что мало кому доводилось видеть ее такой домашней. Я вспомнил слова Романа о том, что его батюшка не так прост. И именно сейчас понял, что парень был прав. Побед положил ладонь на плечо жены и слегка его сжал.

– Я так рад, что мы здесь всей семьей, – произнес мужчина. – Пусть и приехали по не самому приятному поводу.

– Главное, что мы вместе, – тихо согласилась с ним Анна Павловна и зарделась, словно юная девица.

Роман Победович рассеянно вздохнул, взял с тарелки печенье и пробормотал:

– Вам давно надо было съездить в отпуск.

– Покой нам только снится, – отмахнулась Губова, а потом мягко отвела ото лба мужа выбившуюся прядь волос. – Но может, мы здесь немного задержимся, чтобы отдохнуть. Если князь не станет возражать против нашего общества.

– Отдыхайте, – тут же позволил я.

Инга улыбнулась уголками губ, но ничего не сказала. Быстро собрала со стола пустые чашки, переставила чайник ближе к Анне Павловне и повернулась к нам:

– Идемте.

Мы вышли из беседки. За спиной снова послышался звон чашек, негромкий голос Губова и осторожный ответ Романа. Кажется, оставаться наедине с родителями ему было все еще непросто. Но, судя по лицу Инги, она считала это полезным. Девушка, не торопясь, шла рядом со мной.

– Роман Победович хороший человек, – вдруг произнесла она и поспешно добавила. – Хоть и пытается скрыть это за маской столичного высокорожденного.

Я посмотрел на неё, и Инга продолжила:

– Только заблудший. Все пытается найти себя в этом мире. Стать полезным.

Я невольно улыбнулся и уточнил:

– А его матушка?

Инга перевела взгляд на дом. На веранде сквозь зелень плюща виднелся силуэт Губовой. Женщина сидела прямо, но уже не казалась такой неприступной, как утром.

– Она любит сына, – сказала Инга. – Просто выражает чувства так, как привыкла.

Морозов тихо фыркнул.

– Очень точное замечание

Хозяйка дома пожала плечами.

– В столице, наверное, иначе нельзя, – просто ответила она.

Я только кивнул:

– Спасибо за чай, – сказал я. – И за… всё остальное.

Инга неожиданно тепло посмотрела на меня.

– Не за что, – просто сказала она. – Возвращайтесь, если будет надобность.

Я открыл калитку и вышел на улицу. Морозов последовал за мной, но Инга задержалась по ту сторону забора, положив ладонь на деревянную створку.

– Передайте Никифору, что я могу дать ему сушёной таволги, если понадобится, – произнесла она, когда мы уже отошли от дома. Я остановился. Обернулся и удивленно уточнил:

– Вы знакомы с Никифором?

Инга чуть улыбнулась:

– Я знаю многих домовых Северска.

Морозов остановился рядом со мной и оглянулся через плечо.

– Обычно, они не любят знакомиться без необходимости, – произнес он.

Инга положила ладонь на калитку, провела пальцами по потемневшему от дождя дереву. Капли на зелёной краске блеснули в солнечном свете, и на мгновение её рука показалась почти прозрачной: тонкой, с чуть позеленевшими от трав пальцами.

– Я умею находить общий язык со многими. И подбирать гостинцы для тех, кто мне нравится.

– Никифор будет доволен, – сказал я.

– Конечно, – улыбнулась Инга. – Он же домовой.

Мы сделали несколько шагов, а затем я вдруг остановился, обернулся. Инга всё ещё стояла на том же месте, светлая на фоне зелени и старого дома. Она подняла руку в коротком прощальном жесте, а затем развернулась и направилась к дому. Зелёная калитка начала отдаляться, а вместе с ней и, мокрые кусты у забора, старый сад, в глубине которого снова мелькнула рыжая Аглая. Кажется, она несла в зубах уже что‑то новое. Я решил не задумываться, откуда у неё взялась очередная добыча.

Уют беседки быстро остался позади. Вместе с запахом травяного чая, мягким голосом Инги и на редкость хорошим настроением Анны Павловны.

Мы свернули на узкую улицу, которая тянулась между невысокими домами, утопающими в палисадниках. С крыш лениво капала дождевая вода. На одном из заборов сидели две вороны, которые с интересом наблюдали за нами черными бусинами глаз, склонив головы. Где‑то за открытым окном звякнула посуда, женский голос позвал кого‑то к трапезе. В другом дворе сердито гавкнула собака.

– Хорошая девушка, – неожиданно произнёс Морозов.

– Анна Павловна с вами согласна, – ответил я.