Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 383

Она собрала бумаги, аккуратно сложила их в папку.

– Тогда я пойду. Вам нужно отдохнуть после такого дня. Я оставлю проект на столе в вашем кабинете.

– Спасибо, – ответил я.

Вера вышла из гостиной, оставив меня одного. Я откинулся голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Довольно улыбнулся. Лекарский фонд, порт, обычные дела княжества… Работы было много. Но это была правильная работа. Нужная.

– Николай Арсентьевич? – раздался тихий голос.

Я открыл глаза. На пороге стоял Никифор с подносом в руках.

– Принес вам чаю, – объяснил домовой. – После такого дня вам нужно прийти в себя.

Он поставил на столик поднос, на котором дымилась чашка с ароматным травяным чаем. Рядом стояла тарелочка с печеньем.

– Спасибо, Никифор, – искренне поблагодарил я и взял чашку.

Домовой кивнул:

– По вам видно, что день был хороший. Тяжелый, но хороший.

– Да, – признался я и сделал глоток. – Все удалось на славу. Спасибо Вере.

– Вам очень повезло с секретарем, – заметил домовой.

– Очень, – согласился я. – Умница, способная…

– И просто красавица, – закончил за меня Никифор. – Вы отдыхайте, сил вам ещё понадобится много. Впереди дел хватает.

Он направился к выходу, но у двери остановился и обернулся:

– И не переживайте так сильно, мастер‑князь. Вы делаете всё правильно.

С этими словами он вышел из гостиной. Я же сделал еще один глоток, чувствуя, как горячий, ароматный отвар с травами и мёдом теплом разливается по телу, прогоняя остатки усталости.

Глава 8

Дела не ждут

Остаток дня прошел в обычных бытовых заботах. После ужина я ушел в кабинет. Сел в кресло, открыл папку с проектом лекарского фонда, и эта работа настолько меня увлекла, что в себя я пришел, только когда стрелки часов подошли к полуночи, а в кабинет заглянул Никифор и недовольным голосом сказал, что пора бы уже спать. В этом я был с ним согласен.

Потому с неохотой встал с кресла, чувствуя, как наваливается усталость от долгого, полного событий дня. Выключил свет, вышел из кабинета и поднялся в свою комнату, где быстро поужинал, разделся, умылся и лег в кровать. И едва голова коснулась подушки, как сон начал затягивать меня в свои объятия.

Проснулся же я от солнечного света, бьющего прямо в лицо. Приоткрыл глаза, поморщился и повернулся набок. Нащупал лежавший на прикроватном столике телефон, взглянул на экран. Понял, что времени было половина восьмого.

Потянулся, разминая затекшие за ночь мышцы, и сел на кровати. За приоткрытым окном щебетали птицы, а воздух в комнате был свежим.

С неохотой встал и направился в ванную, где быстро привел себя в порядок, и спустился в гостиную.

У камина с чашкой в руках сидела Вера. Она задумчиво смотрела в окно, время от времени отпивая из чашки настоявшийся отвар. И я невольно остановился на лестнице, любуясь девушкой.

Солнечные лучи падали на нее мягко, словно размывая лучами образ. В этом свете она казалась совсем другой. Не той собранной и деловитой Верой, что обычно сновала дома с обеспокоенным видом, а какой‑то загадочной и далёкой. Волосы, которые она всегда собирала в строгий узел, теперь были распущены и падали тёмной волной на плечи, переливаясь в лучах утреннего солнца. А ее взгляд был устремлён куда‑то за окно, мимо сада.

Почувствовав мой взгляд, девушка вздрогнула и быстро обернулась. И ее уютный образ мигом исчез, уступив место привычной деловой собранности:

– Доброе утро, мастер‑князь, – с улыбкой произнесла секретарь. – Чай ещё горячий.

Она кивнула на столик, где стоял заварочный чайник.

– Доброе, – отозвался я и вошел в комнату. – Как спалось?

– Хорошо, спасибо, – улыбнулась она. – А вам?

– Прекрасно, – ответил я. – Волки не воют по ночам и от этого спится крепче.

Подошел к столу, сел в кресло и налил себе настоявшегося отвара. Сделал глоток и довольно откинулся на спинку. Вздохнул и прикрыл глаза. После вчерашнего дня, полного суеты, эта гостиная казалась островком спокойствия.

– Утром приехал курьер, – послышался голос секретаря. – Привёз для вас срочное письмо из столицы.

Спокойствие мигом рассеялось. И я поставил чашку на стол:

– От кого?

– Сейчас.

Секретарь встала с кресла, подошла к подоконнику, взяла конверт, нож для бумаг и вернулась ко мне:

– Вот.

Я принял его, повертел в руках. На обороте красовался герб с изображением раскрытой книги и земного шара. И надпись:

«Императорский институт науки».

– Теперь понятно, – пробормотал я, разрезая конверт.

Вынул несколько листов с распечатанным текстом. Бегло пробежал взглядом по строчкам. Первым было обычное письмо, в котором директор Института благодарил меня за то, что я согласился принять экспедицию из столицы. Писать, как и говорить, Ларин умел. И делал это красиво и достаточно убедительно.

Вместо сухого короткого текста, который обычно пишет секретарь, письмо занимало целый лист. Ларин перечислял, к каким успехам приведет это, несомненно, взаимовыгодное сотрудничество, а также упоминал о помощи, который институт может оказать княжеству в качестве благодарности.

Я дочитал письмо, сложил пополам и бросил на стол. И взглянул на следующий лист, где нашел список участников предстоящей разведочной экспедиции. Всего было заявлено девять человек, и все они были исключительно учеными.

– Плохие новости? – осторожно спросила Вера.

Я поднял на нее взгляд:

– Пока не знаю. Мастер Ларин прислал список участников экспедиции.

– И много их приедет? – послышался за спиной голос Морозова.

Я обернулся, взглянул на стоявшего в дверях воеводу.

– Доброе утро, мастер‑князь, – поздоровался он.

– Доброе, Владимир Васильевич, – ответил я, протягивая список Морозову. – Вот, сами посмотрите.

Морозов подошел ко мне, взял лист, пробежал взглядом по тексту. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как слегка сузились глаза.

– Немало для разведывательное научной экспедиции, – закончив чтение, ответил он. – Что думаете?

– Передать списки Молчанову, – произнес я после паузы. – Может быть, он сможет узнать хоть что‑то про этих людей. Кто они, откуда, чем занимались раньше?

Морозов задумался, потирая подбородок:

– Кто он, откуда и что он за птица, – протянул он. – Но это можно узнать и без Молчанова. Зачем беспокоить уважаемого директора фонда по таким пустякам?

Я удивленно поднял бровь:

– Вы можете попытаться?

Воевода кивнул:

– Вы удивитесь, Николай Арсентьевич, но у меня есть знакомые за пределами княжества, – с улыбкой ответил он.

– Сколько времени это займет? – живо уточнил я.

Воевода пожал плечами:

– Несколько дней.

Я кивнул. Раз уж Морозов может узнать информацию про участников экспедиции, то Молчанова беспокоить и правда не о чем.

– Попробуйте, – попросил я.

Воевода сложил лист пополам и убрал его в карман.

– Займусь прямо сегодня, – произнес он.

– Спасибо, Владимир Васильевич, – поблагодарил я.

Мужчина кивнул, развернулся и вышел из гостиной, оставив меня наедине с Верой и мыслями о предстоящей экспедиции.

– Молчанова все равно нужно будет предупредить, – пробормотал я, вынимая из кармана телефон. – Он обещал помочь.

– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – послышался из динамика бодрый и веселый голос Молчанова после одного гудка. – Судя по всему, у вас появилась новая информация по теме нашего недавнего разговора?

– Именно, – ответил я. – Утром пришло письмо от директора Императорского института науки. Ларин прислал список участников.

В динамике повисло молчание.

– Быстро же у него получилось согласовать все, – ответил Молчанов после паузы. – И сколько же их?

– В заявке указаны девятеро. Все ученые, по крайней мере, официально.

– По крайней мере официально, – повторил собеседник, и в голосе его мне почудилась усмешка. – Разумная оговорка. Вы хотите, чтобы я проверил кто они и откуда?