Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 364

Пришлый усмехнулся краем губ и продолжил.

– Если к старшему народу вообще можно применять человеческие мерки.

Я кивнул.

– Вы ведь жили рядом с людьми, – мягко предположил я.

Иволгин тут же посуровел. Словно я снова задел тему, которая ему была неприятна.

– Был вынужден, – коротко ответил он, затем выпрямился, взгляд его стал холоднее. – И не жил, а выживал.

Леший на секунду сжал подлокотник кресла, пальцы его побелели. Лоза жалобно заскрипела.

– В том мире люди пробирались даже в самые дремучие леса, – продолжил он, и в голосе его зазвучало сдержанное раздражение. – Портили всё, к чему прикасались.

Гость усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

– Это тоже талант, свойственный человекам.

Я не стал спорить. Потому что в его словах, как ни странно, было слишком много правды.

Иволгин скривился, словно только что откусил ломтик лимона, и на секунду задержал это выражение, будто смаковал неприятное ощущение. Затем он чуть повернул голову и почему‑то покосился на дверь, ведущую в дом, как если бы ожидал, что оттуда вот‑вот кто‑то выйдет.

– Ваш прислужник защитил двор от кого‑то конкретного? – вдруг спросил он, и голос его прозвучал уже деловито, без прежней ленивой насмешки. – Не думаю, что домовой хотел отпугнуть этой мелочью меня.

Пришлый чуть постучал пальцами по подлокотнику, словно подчеркивая собственные слова.

– Даже мои лесовики сумели бы пройти по вашей дорожке, – добавил он. – А я и подавно.

Я уловил в его тоне лёгкую, едва заметную нотку обиды. И на мгновение задумался, что леший и впрямь мог воспринять эту защиту как нечто личное. Словно его поставили в один ряд с теми, от кого действительно следовало закрываться.

– К нам приходил Платонов, – тихо сообщил я.

Пришлый тут же перевёл на меня внимательный взгляд.

– Без приглашения? – осведомился он сухо и по делу.

– Я имел неосторожность пригласить его в первую встречу у реки, – признался я.

Леший чуть прищурился.

– Но теперь‑то вы догадались отозвать приглашение? – уточнил он, и в голосе его прозвучал уже ощутимый нажим.

Я кивнул.

– Да.

Иволгин некоторое время смотрел на меня, будто проверял, не скрываю ли я чего‑то. Затем медленно выдохнул.

– Никогда не зовите к себе никого из старшего народа, – произнёс он сурово.

В голосе его не осталось ни иронии, ни лёгкости.

– Или уточняйте: «заходите ко мне сейчас».

Он сделал короткую паузу, позволяя словам закрепиться.

– Иначе приглашение может остаться… надолго. А то и навсегда.

Я коротко кивнул.

– Спасибо за науку.

Гость покачал головой.

– Вы ведь так навлечёте беду, – добавил он тише. – И не только на себя.

Я на секунду отвёл взгляд в сторону леса. Там всё было спокойно. Слишком спокойно.

– Понимаю, – ответил я.

Иволгин шумно выдохнул, будто выпускал не воздух, а собственное терпение. Он смотрел на меня с тем выражением, в котором скепсис и усталость переплетались так привычно, словно я уже не в первый раз давал ему повод усомниться в своей благоразумности. Похоже, моё «понимаю» его не убедило.

Он снова покосился на дверь, ведущую в дом, словно там скрывалось что‑то, заслуживающее отдельного внимания, а затем, не меняя позы, спокойно заявил:

– Не беспокойтесь о нём. Я прослежу, чтобы это недоразумение больше к вам не прокралось.

Сказано это было так буднично, будто речь шла не о полукровке, умеющем управлять туманом, а о назойливом зверьке, которого просто надо вовремя отпугнуть.

Я невольно начал:

– Вы сумеете…

И осёкся.

Иволгин посмотрел на меня. В этом взгляде было столько тихой иронии, что продолжать стало как‑то неловко.

– Неважно сколько луж в лесу, – произнёс он с лёгкой тенью раздражения. – Они все на моей территории.

Он на мгновение запнулся, будто сам заметил, что сказал слишком категорично, и добавил уже спокойнее:

– Или на стороне Митрича.

Гость пожал плечами, как тот, кому подобные нюансы не кажутся существенными.

– Но Митрич не станет возражать, если мои лесовики и к нему заглянут… – продолжил леший. – Чтобы пугнуть этого вашего Платонова.

В голосе его прозвучала едва заметная усмешка. Я нахмурился.

– Вы уверены? – насторожился я.

Иволгин чуть склонил голову, разглядывая меня так, будто я снова задал вопрос, ответ на который лежал на поверхности.

– Вы слишком привыкли сомневаться, – тихо сказал он. – А зря.

Пришлый отвёл взгляд в сторону леса.

– В наших делах уверенность – не роскошь. Необходимость.

И на этот раз его слова прозвучали как предупреждение.

– Митрич вас ценит, – нехотя признал Иволгин. – И потому будет только рад, если мы вас защитим.

Он сказал это почти сухо, без лишнего тепла, но в словах его чувствовалась простая, неоспоримая логика, к которой, похоже, он и сам относился без особого восторга. Я чуть склонил голову.

– А вам это зачем? – уточнил я.

Гость дернул плечом.

– Ещё не знаю, – бросил он с лёгким раздражением.

Леший будто сам удивился собственным словам и тому, что вообще взялся что‑то объяснять. Затем резко поднялся на ноги, так что кресло под ним тихо скрипнуло, возвращаясь в прежнее положение.

– Неужто так сложно просто сказать «благодарю»? – добавил он, глядя на меня уже с откровенным недовольством.

Я усмехнулся.

– В Северске ничего не бывает просто, – возразил я спокойно.

Леший прищурился. И на секунду в его взгляде мелькнуло что‑то вроде одобрения, которое он, разумеется, не собирался признавать вслух.

– Вы мудреете на глазах, – хмыкнул Иволгин.

Сказал это так, будто не был до конца уверен, рад этому или нет.

И, не прощаясь, развернулся и быстрыми шагами направился прочь.

Он двигался легко, почти бесшумно, словно не ощущал больше стружки, будто сбегал от продолжения разговора или чего‑то еще. Уже через несколько мгновений леший растворился между деревьями так естественно, будто и не покидал их никогда.

Я проводил его внимательным взглядом.

Признаться, после его обещания о защите мне стало спокойно на душе. Это было странное ощущение. Не совсем доверие. Скорее уверенность в том, что если Иволгин сказал, значит так и будет. А он слово сдержит. Это значило куда больше, чем любые заверения людей.

Значит теперь я мог позволить себе хотя бы на время перестать оглядываться.

Дверь за моей спиной тихо скрипнула, и на веранду вышла сестра. Девушка чуть поежилась от вечерней прохлады и плотнее запахнула на груди вязаную шаль, которую, судя по всему, позаимствовала у Соколовой. Ткань сидела на ней немного непривычно, но удивительно к лицу, будто и была предназначена именно для неё.

– Ты тут один? – спросила она, оглядываясь по сторонам. – Мне послышался ещё чей‑то голос.

Я обернулся к ней.

– Здесь был Иволгин, – признался я без лишних предисловий.

Марина мигом насторожилась.

– Что ему было нужно? – всполошилась она и принялась всматриваться в темноту за оградой, будто леший мог всё ещё стоять где‑то неподалёку и просто ждать, когда его обнаружат.

Я пожал плечами.

– Заглянул на огонёк.

Она вскинула бровь.

– А в Северске что‑то бывает «просто так»?

Я невольно улыбнулся.

– Ты права, – согласился я. – Но другого ответа у меня нет.

Я на секунду задумался, вспоминая разговор.

– Он просто зашел. И пообещал, что приглядит за домом со стороны леса.

Марина повернулась ко мне, прищурившись.

– Это должно меня успокоить?

Я чуть склонил голову и тихо произнес.

– Это успокоило меня.

Она не сразу ответила. Смотрела на меня внимательно, будто пыталась понять, шучу я или говорю серьёзно. Потом тихо выдохнула.

Я поднялся с кресла, сделал шаг к ней и мягко подхватил её под локоть.

– Идём ужинать, – сказал я, стараясь перевести разговор в более простое русло. – Я уже капитально проголодался.