Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 301

Впрочем, пока я соображал, как бы обсудить этот вопрос с новым начальником, Зубов произнес:

– По счастью, я еще не успел сдать дела. Итак?

– Мы подадим заявление о том, что произошло в порту. Ваши люди отчитаются, что поймали преступников, – ответил я. – Вы поместите их в острог на общих основаниях.

– Молчанову пленников кормить неохота? – саркастично уточнил жандарм.

– Семье русалок, – автоматически поправил я и быстро добавил. – Просто нужно сделать все по закону.

– Хорошо, – сдался жандарм. – Пишите заявление.

– Спасибо, – поблагодарил я Зубова и завершил вызов. Убрал телефон в карман и улыбнулся:

– Проблема с пленниками решена.

Идущий рядом воевода покачал головой:

– Слишком уж важные птицы эти преступники, – с сомнением в голосе произнес он. – Их на свободе убрать хотели. А в остроге они и дня не проживут.

– Именно это нам и нужно, – спокойно ответил я.

Морозов сбавил шаг, повернулся и с удивлением взглянул на меня.

– Но…

– Зубов поместит их в специальную камеру, – пояснил я. – А в охране будут люди мастера Молчанова. Неофициально. И когда на пленных решат устроить покушение, мы возьмем их тепленькими. Уж продажные сотрудники должны знать, кто стоит за преступлением.

Воевода на мгновение застыл, осмысливая мои слова, а затем произнес:

– А это вы хитро придумали, мастер‑князь. Сойдут за приманку.

В голосе Морозова послышались нотки уважения, и я кивнул:

– Главное, чтобы сработало. Враг осторожен. И может заподозрить подвох.

Лес постепенно редел, сквозь деревья уже проглядывала опушка.

– Нужно обсудить все с Молчановым, – добавил я.

– Разумно, – согласился воевода.

Мы вышли из леса. Вдалеке уже виднелись очертания поместья. Остаток дороги мы прошли молча, думая каждый о своем. Морозов шагал, прищурившись глядя куда‑то вдаль. Я же обдумывал произошедшее.

Троица пленных не знала заказчика напрямую. Они действовали через посредника, и отчего‑то мне казалось, что этот посредник уже был мертв. Для бывших контрабандистов дело было пустяковым: испортить опоры, чтобы часть пристани рухнула. По их словам, так нужно было сделать для того, чтобы сорвать сроки строительства. Ну и показать некомпетентность нанятых князем людей.

Троица выполнила заказ, но денег получить не успела. Связной, через которого они получили работу, отчего‑то задерживался. Я был уверен, что не подоспей люди Ильи, от исполнителей избавились бы точно так же, как от связного. Что же, надеюсь, на рыбку в аквариуме клюнет добыча покрупнее. И от них уже можно будет получить нужную мне информацию.

Лязгнула открываемая калитка, и мы вошли на задний двор поместья.

– Пойду подготовлю машину, – произнес Морозов. – Мы ведь поедем к Зубову?

Я кивнул:

– Было бы неплохо.

Воевода кивнул и направился в сторону гаража. Я же поднялся по ступеням крыльца, потянул на себя створку двери и вошел в дом.

В гостиной царила тишина. Где‑то на кухне слышался негромкий звон посуды. Скорее всего, Никифор готовил обед. В воздухе витал запах свежей выпечки, напоминая о том, что завтрак был уже давно.

Но сейчас нужно было доделать дело. Поэтому я направился к лестнице, собираясь переодеться для поездки в город. Но едва ступил на первую ступеньку, как за спиной послышался голос:

– Николай Арсентьевич, это вы?

Я обернулся. В дверном проёме стоял Дроздов. И выглядел столичный гость счастливым. Видимо, утренняя прогулка по лесу пошла ему на пользу.

– Как прогулялись? – уточнил я.

На лице Дроздова проступила довольная улыбка:

– У вас просто волшебные места, Николай Арсентьевич, – ответил он. – Даже не заметил, как время пролетело, и пора было возвращаться к обеду.

Он осмотрелся по сторонам, и понизив голос, продолжил:

– Даже пару раз чуть не заблудился. Хорошо, что я прислушался к вашему совету и взял с собой Аргумента. Он меня вывел.

– Он очень умный пес, – согласился я.

– И вовсе не страшный, каким показался мне с самого начала. Он любит когда его чешут между ушей и совершенно счастлив, когда получается принести палку.

– Вряд ли он позволил бы потрепать себя по голове незнакомцу, – усмехнулся я. – Видимо, пес решил, что вы окончательно свой.

Гаврила на секунду замялся, а потом робко произнес:

– Я хотел поговорить с вами. Если вы не заняты.

– Хорошо, – кивнул я и поспешно предупредил. – Но недолго.

Дроздов благодарно улыбнулся и жестом пригласил меня в гостиную. Мы прошли внутрь. Гаврила опустился в кресло у окна, я устроился напротив.

– Слушаю вас, – произнёс я.

– Вы были правы, – признал Дроздов, встречаясь со мной взглядом. – Северск – это не просто провинциальный город. Здесь всё иначе.

– Приятно слышать, что вы это осознали, – заметил я, стараясь, чтобы мой тон не звучал надменно или язвительно.

Гаврила кивнул:

– Опыт столичного чиновника в управлении заповедником будет в этих местах почти бесполезен… – он запнулся, словно подбирая слова.

– Законы природы здесь никто не отменял, – возразил я. – Просто в Северске они работают чуть иначе, чем вы привыкли.

Гаврила покачал головой:

– Мастер Дубов и второй лесничий просто не признают такого управленца.

Я удивленно поднял бровь:

– Вы знаете Иволгина?

Дроздов кивнул:

– Как раз сегодня с ним и познакомился. Встретил нескольких парней в форме, которую у вас обычно носят ваши лесники. Они вежливо пригласили меня на встречу с их главным. Они так и сказали «с нашим главным». Отказывать им я не стал, ребята они дюжие, и смотрят исподлобья. Вот они меня и проводили ко второму лесничему. Так и познакомились.

Я поморщился: скорее всего, Иволгин принял Дроздова за директора нового заповедника.

– И как вам знакомство? – осторожно уточнил я.

Парень пожал плечами:

– Человек он неплохой. Душевный. Сказал, что у них тоже редкий олень есть. И даже показал. И знаете что?

Он посмотрел на меня, и я уточнил:

– Что?

– Я точно не уверен, но второй олень может быть самкой. А значит, на территории можно попытаться восстановить вид, – ликующе закончил Дроздов.

Я тяжело вздохнул. Потому что понимал: для того, чтобы восстановить вид, нужно как‑то уговорить Митрича и Иволгина работать сообща. А это очень сложная задача. Хорошо, что эти двое войну пока не затеяли.

– Но для этого нужно как‑то переубедить мастера Губова, – продолжил Гаврила. – Эти двое такого точно за руководителя не признают. И сотрудничать с ним не станут. Больно уж он для них… городской. А без взаимодействия служб ничего работать не будет. В этом я совершенно уверен.

Я с интересом посмотрел на него. В глазах Гаврилы читалась искренность и желание прступить правильно. Прогулка явно произвела на него впечатление. А может быть, и знакомство с Иволгиным. Я невольно подумал, что два леших благосклонно отнеслись к парню. А это чего‑то стоило.

– Думаю, когда Роман Победович придет в себя, то поменяет свою точку зрения, – ответил я. – Он должен все переосмыслить. По‑другому здесь не бывает.

– А вы? – уточнил Дроздов. – Переосмыслили?

– В первые же дни, – подтвердил я. – До приезда сюда я был почти таким же, как мастер Губов.

– Значит, вам удалось, – вздохнул Гаврила. – А вот по поводу Романа Победовича я не уверен.

– И у него получится, – заверил я Дроздова и встал с кресла. – А теперь прошу меня простить. Мне пора.

– Да, конечно, – ответил парень.

Я вышел из гостиной и поднялся в комнату. Быстро привел себя в порядок после прогулки, оделся. Взглянул на себя в зеркало, с потом в окно – во дворе уже стояла подготовленная машина. Рядом, прислонившись к капоту, расположился невозмутимый Морозов.

Пора ехать.

Я спустился в гостиную, столкнулся с Мариной, которая как раз выходила из кухни:

– Только вернулся и уже уезжаешь? – уточнила она, и я кивнул:

– Срочные дела.

Сестра нахмурилась: