Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 290

– Жаль, что указ подписан не в пользу Дроздова, – я покачал головой.

– Разберемся, – отмахнулся Морозов и прищурился, глядя на дремлющего на карнизе пушистого зверька. – Если даже Мурзик показался этому Гавриле, то в нем есть потенциал. Такие люди Северску нужны.

– Иногда мне кажется, что из этого города нет обратного пути. И если тут кто окажется, то выбраться отсюда не сможет.

– Кому здесь не место – тот спокойно уйдет, – возразил мужчина. – Уж поверьте, Николай Арсентьевич, тут нет ловушки. Все дороги открыты. И даже вам можно хоть сегодня рвануть в эту вашу столицу.

Я усмехнулся и покачал головой.

– У меня здесь слишком много дел, – возразил я.

– Примерно так и я однажды подумал, – улыбнулся воевода. – Потом сам не успел понять, как получил должность, призвание, соратников и недругов.

– Осталось только найти вам супругу, – беспечно заметил я.

Воевода быстро осенил себя защитным знаком. Потом на секунду задумался и плюнул трижды через плечо.

– Не надо мне такого счастья, – с легким раздражением произнес он. – В жизни каждого мужчины бывает только одна женщина, которая любит его просто так. Которая остается с ним, когда он этого недостоин. А все остальные приходят за тем, чтобы стать испытанием.

– И это плохо? – усмехнулся я.

– Испытание от слова «пытка». И я не дурак, чтобы лезть в эту петлю. К тому же я понял к чему вы клоните, княже. Неужто и впрямь думаете, что я захочу связать свою жизнь с ведьмой?

Я придал лицу самое что ни есть невинное выражение и уточнил:

– А с чего вы взяли, что ведьма сама захочет с вами связаться?

Воевода раздраженно фыркнул, встал со стула и, коротко поклонившись, ушел прочь. Покачав головой, я заметил, что мой собеседник не перевернул чашку, чего он никогда раньше не забывал. Видимо мое замечание задело его за живое. Я сделал это за него и направился к себе.

Глава 27

Утро

Я поднялся к себе в комнату, снял пиджак и повесил его на спинку кресла. Нужно было ложиться спать, но я понимал, что сейчас не засну. Голова гудела, мысли путались, до того утомительным выдался день. К проблеме с портом еще появились новые трудности с Губовым, который явно не собирался работать в заповеднике по совести. А еще мне не давала покоя его избалованность…

Я потер переносицу, чувствуя, как накатывает усталость. Подошел к окну и распахну раму настежь. Холодный ночной сквозняк ворвался в комнату, неся с собой аромат свежей травы, цветов и древесной коры.

Прохладный воздух быстро привел мысли в относительный порядок, и я прикрыл глаза.

Негромкий стук в дверь вырвал меня из раздумий, и я вздохнул. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось кого‑нибудь видеть. Но я все же произнес:

– Войдите.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Марина.

– Не спишь? – спросила она, осторожно переступила через порог и притворила за собой дверь.

– Как видишь, – усмехнулся я и устроился в кресле. – Ты тоже не можешь уснуть?

Девушка рассеянно кивнула. Подошла к столу и произнесла:

– Мне не нравится этот Губов.

Фраза прозвучала прямо и недвусмысленно. И я невесело усмехнулся:

– Вряд ли он нравится хоть кому‑либо. Воеводе он тоже не пришелся по душе. Да и Никифор от него не в восторге. Не удивлюсь, если он и родне своей не особенно по сердцу, раз они отправили его сюда без свиты слуг.

– Он может сорвать устройство заповедника, – продолжила сестра.

– Не повезло с назначенцем, – согласился я. – Но придется работать с тем материалом, что имеется.

– Очевидно, что он не самый хороший человек и, скорее всего, Никифор прав: Роман хочет получить должность для того, чтобы потом этим козырять.

Марина подошла к окну и выглянула наружу. Ее волосы взметнулись от сквозняка.

– Не простынь, – запоздало спохватился я. – Ночи здесь коварные.

Девушка отмахнулась, словно мои слова ее не волновали, и с надеждой предложила:

– Может быть, попробовать сменить директора на Дроздова? Ты же понимаешь, что парень на самом деле окажется на своем месте. Он просто создан для этого должности. Тем более, как я поняла, сам Митрич его одобрил. А это дорогого стоит.

Я вздохнул и провел пятерней по волосам, пытаясь пригладить их.

– Заповедники находятся в ведении императора. Я не имею здесь никакой власти. Если только Иволгин или Митрич и правда зашибет этого дурака ненароком…

– Не говори так, – нахмурилась Марина. – Даже в шутку. Ты же сам сказал: если с ним что‑то случится, начнутся проверки. А Северску такое ничего хорошего не принесет.

– Ты права, для проверок сейчас не самое подходящее время, – согласился я. – Но и терпеть его выходки тоже нельзя. Придется искать какой‑то другой способ образумить Губова. Или хотя бы попытаться ограничить масштаб вреда, который он может причинить.

Марина задумчиво смотрела на темнеющий за окном сад и накручивала на палец прядь волос.

– А что, если попробовать через его отца? – произнесла она. – Надавить или договориться…

Я покачал головой:

– Вряд ли это сработает. Действовать нужно иначе. И лучше через самого Романа Победовича.

Марина повернулась ко мне и удивленно подняла бровь:

– Каким образом?

Я задумался, перебирая варианты:

– Нужно дать ему понять, что здесь не столица. Что его статус и связи тут мало что значат. И раз он хочет остаться в Северске и не опозориться окончательно, ему придется научиться уважать местные обычаи и порядки.

– Звучит разумно, – кивнула сестра. – Но кто ему это объяснит? Ты?

– Нет, – покачал головой я. – Меня он слушать не станет. Воспримет как попытку унизить его. Нужен кто‑то другой. Кто‑то, от чьего мнения он не сможет просто отмахнуться.

– Митрич? – предположила Марина.

– Возможно, – задумчиво произнес я. – Хотя наш леший не станет особо церемониться с заносчивым человеком. А уж Иволгин и подавно. Тот его просто закопает и скажет, что так и было. Мол никакой директор заповедника сюда не приходил, его никто не видел и так далее.

– Неужто он такой лютый? – поежилась сестра. – А с виду и не скажешь.

– Ты забыла, как Иволгин на тебя зыркнул? – удивился я.

– Зыркать – это одно, – возразила девушка. – А убить человека – совсем другое.

– Не уверен, что ты все правильно поняла, – терпеливо принялся пояснять я. – Быть может, в той книге, которую ты читала, лешие описаны как хранители леса…

– А разве не так? – с любопытством уточнила девушка.

– Так, – кивнул я. – Но люди не относятся к их интересам. Точнее, люди как раз воспринимаются ими как вредители.

– Звучит не особенно приятно, – сестра повела плечами, словно на них опустилась тяжесть.

– Потому не стоит применять к ним наши законы и правила морали. И Всевышний тебя упаси сравнивать их с собой.

– Неужели я настолько сильно отличаюсь от представителей старшего народа? – с долей обиды осведомилась Марина.

– Мы все для них вроде Губова, – я быстро нашелся с ответом. – И узнавать нас ближе никто из них не хочет. Им и незачем. Они живут по своим законам.

– Дроздова слушать наш Роман Победович тоже не станет, – Марина вернулась к прежней теме разговора.

Я забарабанил пальцами по столешнице:

– Если бы он провел день в Северске в одиночку, как это сделал в свое время Дроздов, то может быть немного и одумался.

В комнате повисла тишина. Марина снова посмотрела в окно, я же погрузился в размышления.

– А как думаешь, Дроздов на самом деле справится? Если удастся как‑то отстранить Губова? – нарушила тишину сестра.

Я задумался:

– Думаю, да. Парень он толковый. Особенно меня подкупило его желание учиться у Митрича. Он догадался, что это непростой лесничий. И при этом не стал задирать нос. Может, и впрямь смог бы перенять знания у самого лешего.

– А как снять с должности Губова? – продолжала любопытствовать сестра.