Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 275

– Или опасная, – добавил я. – Или репортер просто параноик, который думает, что каждого человека прослушивают.

– Есть вероятность, что он всего лишь набивает себе цену. И тогда я его за ухо оттягаю, – мрачно пообещал Морозов.

Остаток дороги мы провели в молчании. Я смотрел в окно на проплывающие мимо улицы Северска, пытаясь понять, что же такого важного мог узнать репортер. И откуда он это узнал. А самое главное: почему он решил поделиться информацию именно со мной, а не напечатать в газете громкую статью?

Через двадцать минут мы подъехали к Набережной улице. Чайная «У пристани» располагалась в небольшом деревянном здании с видом на залив. Морозов припарковал автомобиль неподалеку.

– Хотите, чтобы я пошел с вами? – спросил он.

Я задумался. С одной стороны, присутствие воеводы могло придать встрече официальный характер. С другой, Озеров просил о личной беседе…

– Нет, – решил я. – Подождите в машине. Если что‑то пойдет не так, я дам знать.

Морозов кивнул:

– Будьте осторожны.

Я вышел из автомобиля и направился к заведению. Поднялся по ступеням крыльца, привратник с улыбкой открыл мне дверь. Я кивнул в знак благодарности, дал ему мелкую купюру и вошел в заведение.

Помещение было небольшим, но уютным, всего на несколько столиков. В зале витал запах чая и выпечки. Я осмотрелся и заметил Озерова, который разместился за одним из столиков в глубине зала. Репортер был растрепан больше, чем в прошлый раз. Он провел пальцами по волосам, пытаясь их пригладить, а потом вернулся к салфетке, принявшись ее теребить. Он то и дело поглядывал на заднюю дверь, над которым виднелась надпись «служебное помещение». Я направился к нему.

– Мастер Озеров? – произнес я, поравнявшись с репортером.

Тот вздрогнул и затравленно взглянул на меня. На долю секунду я заметил в его глазах ужас. Впрочем, он быстро сменился чем‑то похожим на облегчением.

– Мастер‑князь, – парень склонил голову

– Итак, что у вас есть? – уточнил я, усаживаясь на свободное место.

Озеров оглянулся по сторонам, словно для того, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. Затем наклонился ближе и заговорил тихим, но напряженным голосом:

– Сегодня утром многим из репортеров города пришло письмо. В нем говорилось, что в порту произошел несчастный случай, который пытаются скрыть.

– Вот как? – удивился я, и Озеров кивнул:

– Еще в письме были подробности того, что случилось. Время, когда обвалились опоры. Что в порту погибли люди.

Он взглянул на меня, словно пытаясь понять, как я отреагирую. Но я хранил спокойствие. Откинулся на спинку стула, обдумывая услышанное, а затем произнес:

– И вы поверили этому письму?

Озеров замялся:

– Поначалу нет, – ответил он. – Но многие прибыли в порт. Оказалось, что там уже выставлено оцепление, которое не пропускало никого на территорию. А затем прибыли княжеские дружинники. Это ведь неспроста.

Я удивленно поднял бровь:

– Почему? Порт является княжеским объектом, с усиленной охраной.

Репортер ненадолго замялся, а затем произнес:

– Может и так. Только тогда вы бы не приехали сюда.

Я хмуро посмотрел на сидевшего напротив парня, и тот поспешно произнес:

– Вы не волнуйтесь, я никому не расскажу. И статью писать не буду. Просто хотел исполнить свой гражданский долг.

– Можете сообщить, с какого адреса пришло письмо? – уточнил я.

Озеров закивал:

– Да, конечно. Вот.

Он торопливо достал из кармана блокнот, принялся быстро листать его:

– Вот.

Он вынул сложенный пополам лист и протянул его мне:

– Я скопировал, – пояснил он. – Там и адрес, и само письмо.

– Спасибо.

Я взял развернул бумагу и пробежал взглядом по тексту.

«Руководство Северского порта допустило халатность, сегодня утром, в порту произошел несчастный случай, который всеми силами пытаются замолчать, чтобы не тревожить жителей княжества. И я, как неравнодушный гражданин, который хочет, чтобы все знали правду, сообщаю про это всем независимым репортерам княжества. Помните, что поиск правды и освещение подобного является вашим долгом. Жители должны знать о трагедии, которая произошла из‑за равнодушия князя. И в результате которой погибли ни в чем неповинные люди. Не дайте руководству замять этот случай. Кричите, потому что чем громче будет шум, тем больше вероятность, что виновные понесут заслуженное наказание».

– Вот как, – пробормотал я и встал из‑за стола. – Спасибо за помощь, мастер Озеров.

Глава 20

Конференция

Озеров поднялся вслед за мной, нервно комкая салфетку в руках:

– Мастер‑князь, я правда хотел помочь, – поспешно проговорил он.

– Вы поступили правильно, – кивнул я, складывая письмо и убирая его во внутренний карман пиджака. – И я это ценю. Как вы считаете, много ли репортеров получили это письмо?

Озеров задумался:

– Практически все, кто работает в независимых изданиях. Из крупных – «Северская правда», «Голос княжества», «Вечерний вестник». Из мелких – человек пять точно. Может, больше.

– Понятно, – протянул я. – Еще раз спасибо за содействие. И прошу вас: пока не публикуйте ничего. Дайте нам время во всем разобраться.

– Конечно, мастер‑князь, – заверил меня репортер, и на его лице появилось облегчение. – Я рад, что поступил правильно. Не хочу, чтобы в Северске начались беспорядки.

– Нам такого не надо, – согласился я.

Мы пожали друг другу руки, и я поспешил к выходу. Толкнул дверь, вышел на крыльцо, спустился по ступеням и быстрым шагом направился к автомобилю.

– Ну что? – уточнил воевода, как только я устроился в салоне.

Я молча вынул письмо и протянул ему. Морозов развернул бумагу, пробежал взглядом по тексту. И я заметил, как его лицо потемнело и под кожей заиграли желваки:

– Вот сволочи, – процедил он сквозь зубы. – Это была спланированная кампания. Сначала устроить инцидент, а потом слить информацию в прессу, да еще и приправить ложью про погибших.

– Именно, – подтвердил я. – Кто‑то очень хочет устроить скандал. Опорочить руководство и сорвать открытие порта.

Морозов сложил письмо и вернул его мне.

– Нужно придумать, как не допустить того, чтобы статьи вышли до окончания проверки, – произнес я, убирая документ в карман.

Владимир посмотрел в лобовое стекло:

– Вряд ли кто‑то станет это делать до того, как проверит информацию, – задумчиво протянул он, барабаня пальцами по рулю.

Я покачал головой:

– Порт перекрыт. А когда репортеров не пускают на участок, начинают быстро распространяться слухи, которые сильно приукрашиваются и перевираются. Даже если никто не напишет статью, эти сплетни быстро распространятся по городу. А людям может хватить и этого.

Воевода повернулся ко мне и уточнил:

– И что вы предлагаете?

– Нам нужно опередить их, – вслух произнес я свои мысли. – Выступить первыми. Рассказать, что действительно произошло.

– Официальное заявление? – уточнил Морозов, и я кивнул:

– Либо собрать репортерскую конференцию, чтобы рассказать общую информацию о произошедшем, либо объявить, что в порт будут пускать после того, как следственная бригада проведет все необходимые работы.

Владимир немного помолчал, а затем кивнул:

– Резонно, – согласился он.

Я вынул из кармана телефон, нашел в списке контактов номер Веры, нажал на вызов.

Секретарь взяла трубку почти сразу.

– Слушаю, – послышался в динамике голос девушки.

– Вы не могли бы обзвонить все крупные редакции газет? Надо сообщить им о том, что в два часа дня князь хочет организовать репортерскую конференцию, чтобы прокомментировать произошедшее, – попросил я.

– Хорошо, – растерянно ответила Вера. – А где собрать репортеров?

– В управе.

– Будет сделано, – коротко произнесла девушка и завершила вызов. Я же убрал аппарат в карман и взглянул на часы: