Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 250

На секунду в гостиной повисло молчание.

– Вы тоже это видели? – тихо спросил я не оборачиваясь.

– Видел, – ответил Морозов.

Марина медленно поднялась на ноги.

– Что… это было? – с трудом произнесла она. И я заметил, как расширились у сестры глаза. А ладони слегка подрагивали, выдавая страх.

Я выдохнул, опуская занавеску. И ответил, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

– Скоро узнаем.

Глава 8

Разгадка

Я отступил от окна, чувствуя, как внутри растёт знакомое чувство опасности. Волосы на затылке приподнялись, а в животе зашевелился неприятный ледяной ком. И мне показалось, что туман за стеклом словно ожил, запульсировал, тянулся к дому невидимыми нитями.

Марина стояла рядом, и я заметил, как побледнело её лицо. Она то и дело косилась на меня, словно пытаясь понять, в чём я оказался замешан. Но спрашивать напрямую она не решалась.

– Николай Арсентьевич…

Знакомый голос Веры прозвучал в тишине гостиной достаточно неожиданно, чтобы Марина взвизгнула и подпрыгнула. Резко обернулась, и я почувствовал активированную ею Силу.

– Спокойно, – произнёс я и мягко взял её за тонкое запястье.

Секретарь стояла в арке, которая выводила из рабочего крыла, и смотрела на собравшихся в комнате. Брови девушки были подняты домиком, отчего на лбу проступили едва заметные морщинки, а рот сложился в букву «о».

– Что‑то случилось? – уточнил я у секретаря, но девушка замотала головой:

– Нет, – пробормотала она. – Ничего серьезного. Просто я хотела уточнить, поедете ли вы сегодня в город, или мне отправить договоры с курьером.

Я вздохнул и потёр ладонью лоб:

– Простите, совсем вылетело из головы.

Девушка кивнула, не сводя взгляда с нас:

– Что случилось? – уточнила она. – Над домом опять кружит какая‑то ворона?

Я покачал головой:

– Нет, на этот раз одной беспокойной птицей не ограничилось. Это долгая история.

Вера согласно кивнула:

– Понимаю. Но если это что‑то важное, я должна быть в курсе, – произнесла она и села в кресло, явно ожидая пояснений.

Я вздохнул и вкратце пересказал события вчерашнего вечера. Вера внимательно слушала, не перебивая. Иногда кивала, делая пометки в своём блокноте.

– Этот Платонов утверждает, что живёт в поместье выше по течению, – закончил я историю. – И что может помочь нам избавиться от промышленников, причем на вполне законных основаниях.

Девушка отложила блокнот на стол и встала с кресла:

– Я сообщу в жандармерию, что сегодня утром на подворье княжеского поместья кто‑то пробрался, – решительно начала она.

– Не надо сообщать, – хмуро произнёс Морозов. – Сами проведём расследование и во всём разберёмся.

– Почему? – не поняла Вера.

– Потому что такая информация утечёт из жандармерии через пять минут после поступления, – спокойно пояснила ей Марина. – И уже завтра она будет во всех газетах. А если в княжестве поймут, что во владении князя есть лаз, который не контролирует дружина…

– Сюда начнётся паломничество, – закончил за неё Морозов, одобрительно взглянув на Марину. – И не все гости будут приходить с добрыми намерениями.

– Хорошо, – глядя на меня, растерянно произнесла Вера. – Но… что тогда делать?

– Я пока не знаю. Но мы обязательно что‑нибудь придумаем.

Марина повернулась ко мне, её лицо немного смягчилось, но в глазах вспыхнула решимость, которой я давно не видел:

– Владимир Васильевич, – уточнила она. – Как этот утренний ходок прошёл мимо дружины?

Воевода нахмурился:

– Не знаю, – растерянно ответил он. – Бойцы по графику всю ночь патрулировали периметр. И утром тоже. Я поговорю ними.

Он коротко кивнул Марине и направился к выходу. А через несколько секунд за его спиной негромко хлопнула дверь.

Я опустил занавеску и повернулся к сестре, которая прошла к столу, села в кресло, обхватила колени руками и посмотрела на меня:

– Что происходит, братец? – устало уточнила она.

Я прошёл к креслу напротив, сел, потирая переносицу:

– Хотел бы я знать.

– Это связано с тем человеком? – продолжила расспросы Марина. – С Платоновым?

– Скорее всего.

Сестра помолчала, собираясь с мыслями:

– Добрый дядя, который приходит ночью по воде и предлагает избавить от всех врагов… Это звучит как сказка. Причём не из тех, что заканчиваются хорошо.

Я невесело усмехнулся:

– Один мой знакомый ответил примерно то же самое.

– Ты о ком? – уточнила девушка.

– Да есть в Северске один человек, который знает все обо всех жителях княжества, – не вдаваясь в подробности, ответил я. – Так вот, он знает всех в городе. Но не ведает ни про никакого Платонова.

Марина медленно выдохнула. Её пальцы сжали край пледа так крепко, что побелели костяшки:

– Значит, этот Платонов вовсе не наследник поместья. Может быть, он вообще жулик. Или еще чего хуже.

– Или мой знакомый просто чего‑то не знает, – возразил я. – Что маловероятно, но тоже возможно.

– Ты сам в это не веришь, – покачала головой сестра.

Я промолчал. Потому что Марина была права. Я слишком хорошо ознакомился с талантами Молчанова, который, казалось, мог даже предугадать ту или иную ситуацию. Такой человек просто не был способен упустить из виду чудаковатого наследника помещика Платонова, который увлекается рыбалкой и любит ходить по десять километров в холодной воде.

Некоторое время мы сидели в тишине. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая на стены тёплые блики. Но уюта я почему‑то не чувствовал. Только тревогу, которая понемногу разрасталась.

– Что ты собираешься делать? – спросила наконец Марина.

– Ждать, – глядя в огонь, ответил я после паузы. – Пока Морозов и дружинники не соберут какую‑нибудь информацию. А затем действовать по обстоятельствам.

Марина кивнула и открыла было рот, чтобы уточнить ещё что‑то, но в это мгновение входная дверь хлопнула, и за спиной послышались тяжёлые шаги.

– Ну что скажете, Владимир Васильевич? – не оборачиваясь, спросил я.

– У ворот стоит человек. Из Иволгинских.

Я облегчённо вздохнул. В свете последних событий у меня совсем вылетело из головы, что я обещал встретиться с лешим по поводу того оленя, которого обнаружили на его территории.

– Это он проходил в сад? – на всякий случай уточнил я.

– Да, – успокоил меня воевода. – Сказал, что Иволгин ищет с вами встречи, Николай Арсентьевич.

– Хорошо, – произнёс я и встал с кресла, чувствуя, как сковывающая тревога понемногу отпускает. – Передай ему, что я навещу мастера Иволгина сегодня после обеда.

– Сделаю, – ответил Морозов и направился к двери, оставив нас с Мариной наедине.

На некоторое время в комнате повисло молчание. И сестра первой нарушила тишину:

– Иволгин… – задумчиво произнесла она.

– Человек, который сидел на террасе, когда ты приехала, – пояснил я.

– Это который убежал, едва увидев меня? – склонив голову, с улыбкой уточнила сестра, и я кивнул:

– Он лесничий, живёт особняком, и людей… не очень жалует. Мы договаривались о встрече, но у меня как‑то вылетело из головы.

Я подошёл к окну. Поднял занавеску, рассматривая сад. Туман за стеклом почти рассеялся, и теперь окрестности особняка выглядели обычно. Старая липа темнела вдалеке, ветви дерева едва заметно покачивались на ветру. А у ворот я заметил Морозова, который разговаривал о чём‑то с крепким, коротко стриженным парнем в зелёном камуфляжном костюме.

– Мы с ним обсуждаем создание заповедника, – не оборачиваясь, продолжил я.

Марина кивнула, и её лицо немного смягчилось:

– Это хорошее дело.

– Если получится. Промышленникам такой заповедник поперёк горла. Они давно облизываются на тот участок леса.

Сестра помолчала, обдумывая услышанное. Затем потянулась к стоявшей на столике чашке с уже остывшим отваром. Сделала глоток и поморщилась: