Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 249

«Этот абонент появился в сети»

Чуть выше был номер Молчанова. Я довольно хмыкнул, и в следующее мгновение телефон в ладони завибрировал. На экране высвечивалось имя нужного мне абонента. Я улыбнулся и нажал на кнопку, принимая вызов:

– У аппарата.

– Надеюсь, не разбудил вас, Николай Арсентьевич? – послышался в динамике спокойный, хрипловатый голос.

– Нет, я уже на ногах, – поспешно соврал я. – Рад, что вы вышли на связь.

Собеседник недоверчиво хмыкнул, явно сомневаясь в том, что я уже давно проснулся.

– Да, были… обстоятельства, – коротко, уклончиво сказал он. – Что‑то случилось?

Я на секунду замялся, подбирая слова:

– Вчера ночью у поместья я встретился с одним человеком. Мастером Платоновым. Он пришел по воде…

– Где‑то я уже слышал подобную историю, – задумчиво протянул Молчанов.

– Что? – не понял я. – А, нет. Через территорию протекает мелкий ручей, по которому этот Платонов и спустился. Он пояснил, что не хотел нарушать границы моей территории.

– Интересное решение, – заметил собеседник.

– Он сделал мне предложение, от которого сложно отказаться. И я хотел бы уточнить: вы вроде бы знаете всех в городе. Можете рассказать мне про этого Платонова?

В динамике повисла короткая пауза. Наконец, Молчанов медленно произнёс:

– Платонов… говорите?

– Он самый, – подтвердил я. – Сказал, что владеет поместьем выше по течению.

В динамике снова повисла пауза:

– Странно, – произнёс наконец Молчанов. – Я… не припомню ни одного Платонова, который мог бы жить в Северске и окрестностях. Вообще ни одного.

Его голос был ровным, но я уловил под ним едва заметную тревогу, которая передалась и мне. Меня словно окатило холодом. Я сел на кровати, ощущая, как лед скатывается по позвоночнику. А утренний свет, пробивающийся сквозь занавески, вдруг показался слишком блеклым, словно бы я был в старом, черно‑белом фильме:

– Тогда кто же был человек, стоявший ночью в моём ручье? – спросил я.

На другом конце тихо скрипнул стул, будто Молчанов резко встал:

– Не имею ни малейшего понятия, – ответил глава фонда. – Но признаться, вам удалось меня заинтересовать.

Я встал с кровати и прошёлся по комнате, чувствуя босыми ступнями холодные доски пола. Боковым зрением заметил, как за окном, в кронах деревьев что‑то шевельнулось. Может быть, ветер тронул ветку, а может быть это была птица. Не знаю почему, но мне почему‑то вдруг вспомнился тот серебристый отблеск, который я заметил вчера у ограды.

– А что он вам предложил, Николай Арсентьевич? – уточнил Молчанов. – Если это, конечно, не секрет.

Я подошел к окну, приподнял край занавески. Сад был залит туманом, будто ночь ещё не хотела отпускать землю:

– Союз. Чтобы вместе избавиться от промышленников.

– Интересно, – ответил Молчанов. – И каким же образом?

– Он утверждает, что сможет выдворить их из княжества на вполне законных основаниях, – медленно произнёс я. – А взамен просит разрешения построить две… туристические усадьбы. И вложиться в инфраструктуру природных маршрутов.

На линии повисла настороженная тишина, будто Молчанов отодвинул от себя трубку, перевёл дыхание, и только потом осторожно вернулся к разговору.

– Забавно, – сказал он наконец. – Слишком хорошо звучит.

Я хмуро улыбнулся:

– Согласен.

– Николай Арсентьевич… – голос Молчанова стал ниже, почти. – Вы человек неглупый, иначе наш фонд бы попросту не взялся с вами сотрудничать. И потому должны понимать: если кто‑то приходит в темноте по воде, и предлагает избавить вас от всех врагов…

Он помолчал, а затем спокойно добавил:

– Тем более, если человек способен избавить вас от крупных промышленных компаний в обмен на туристические усадьбы и маршруты для отдыхающих… Вам не кажется, что это предложение не совсем выгодно для предлагающего? С таких усадеб много не заработаешь. А благотворительность в крупных предприятиях не в чести. Любая сделка направлена в первую очередь на извлечение прибыли.

Я провёл ладонью по щеке, пытаясь окончательно проснуться. Переступил с ноги на ногу: холод деревянного пола под ногами теперь казался куда сильнее, чем в самом начале.

– Я это понимаю, – ответил я. – Вот потому и позвонил вам.

– Правильно сделали. – одобрил мое решение Молчанов. – Я постараюсь навести справки про это поместье. Но очень прошу вас: пока не подписывайте никаких бумаг. Не давайте даже никаких обещаний.

Я замер у окна, опершись ладонью о холодное стекло. Туман за пределами усадьбы становился гуще, словно кто‑то мягко стягивал белую пелену с дальних холмов:

– Хорошо.

На том конце послышался негромкий вздох, будто Молчанов ожидал, что я стану с ним спорить.

– Я свяжусь с вами вечером, – добавил он. – Как только получу первые результаты.

– Спасибо, – ответил я, и собеседник завершил вызов.

Я выдохнул и чуть отстранил занавеску. И мне показалось, что туман за окном стал плотнее, гуще, словно его уже можно было резать ножом. В кроне старой липы что‑то мелькнуло: едва заметный серебристый отблеск, похожий на тот, что я видел ночью у ограды.

Я отнял телефон от уха, чувствуя, как воздух в комнате будто стал прохладнее. Всмотрелся в кроны деревьев. Серебристый отблеск у липы исчез. Но он несомненно мне не померещился.

Потому положил телефон на прикроватный столик и направился в ванную. Быстро привел себя в порядок, оделся и вышел из комнаты.

Спустился в гостиную, где уже был разожжен камин. А на столике стоял чайник, от которого тянулся травяной аромат.

Марина сидела в кресле, завернувшись в плед, с чашкой в руках и глядя в огонь. Ее волосы были растрёпаны. Скорее всего, она только что встала. Услышав мои шаги, она обернулась и улыбнулась:

– Доброе утро, братец. Как спалось?

– Отлично, – ответил я, подходя к столику.

Она понимающе кивнула и сделала глоток из кружки. Затем взяла заварник и налила в чашку напиток. Протянула его мне:

– Держи.

– Спасибо, – ответил я и приняв посуду.

– У тебя вид какой‑то… напряжённый, – обеспокоенно произнесла она, глядя на меня. – Что‑то случилось?

Я сел на подлокотник кресла и потер шею.

– Возможно. Ещё точно не знаю.

Марина нахмурилась:

– Это связано с тем ночным гостем, о котором упомянул Никифор? – уточнила она. – Он утром шепнул, что вы вчера нашли у ручья кого‑то.

Я усмехнулся:

– Смотрю, Никифор в курсе всех новостей.

– Не уходи от ответа, – сказала сестра и чуть наклонилась ко мне. – Ты встревожен. И скорее всего, это связано с тем человеком. Ну, или тебя уже успели огорошить какой‑то новостью спозаранку. Но это маловероятно, сейчас только семь утра.

Я кивнул:

– Гость и правда оказался странным.

Марина вопросительно подняла бровь:

– Странный в чем?

– Человек просто спустился на десять километров от дома по ледяной воде ручья и предложил избавить меня от всех промышленных компаний.

Марина моргнула и медленно поставила кружку на стол.

– Это… немного необычно, – сказала она осторожно.

– Да уж, – согласился я.

Некоторое время мы сидели молча. А затем Марина повернулась ко мне и открыла было рот, чтобы что‑то сказать, но в это мгновение коридоре послышались тяжелые шаги. А через секунду в гостиную вошёл Морозов. Воевода остановился на пороге, посмотрел на нас и произнес:

– Доброе утро.

– Доброе, – одновременно ответили мы.

Владимир подошел к камину и уточнил:

– Какие планы на сегодня, Николай Арсентьевич?

Я на секунду задумался, сделал глоток отвара, а затем произнес:

– Нужно побеседовать с Климовым. И передать ему договоры с артелями.

Воевода медленно кивнул, не сводя глаз с белёсой дымки за стеклом. И хотел было что‑то ответить, но в этот момент в саду раздался странный звук, будто сломали толстую сухую ветку.

От этого Марина вздрогнула. Морозов мгновенно напрягся, словно заслышавший движение хищник. А я встал и с чашкой в руке подошел к окну. И увидел, что в тумане, там, где ещё минуту назад было пусто, теперь неподвижно стояла одинокая тёмная фигура. А через мгновение, туман колыхнулся, словно скрывая её, и силуэт исчез.