Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 241

– Конечно, – кивнул воевода. – А потом ваша сестрица купила фартук для Никифора. И скажу я вам, тот ему явно придется по душе.

– И почему вы в этом так уверены?

– Фартук сшит из рогожки, с карманами, с вышивкой по краю. Страшный, как тина из болота. Но Марина Арсентьевна заявила, что наш распорядитель должен любить такие брутальные вещи.

– Он вряд ли знает это слово, – усмехнулся я. – Надо будет предупредить сестрицу, чтобы она говорила проще.

– Напрасно вы считаете нашего домового таким непрогрессивным. Никифор все схватывает на лету и быстро учится. Его братия легко адаптируется к любому окружению. Они только в одиночестве начинают хиреть, а компания в доме им лишь в радость.

– Я заметил, как он отреагировал на Марину, – кивнул я. – А вот то, как повел себя Иволгин вчера…

Морозов помрачнел и облокотился на боковину машины.

– Что взять с этого лешего, – он как‑то странно скривился, словно хотел рассказать о чем‑то, но потом передумал. – Я вам уже говорил, что в отличие от Митрича, Иволгин не особенно любит людей. Он нас терпит. Кого‑то больше, кого‑то меньше. Сдается мне, что человеческие женщины его раздражают. Тем более Марина Арсентьевна… – мужчина замялся, а потом продолжил с теплом, – она у вас хрупкая, светлая. Вся словно сияет.

– И чем же это плохо? – удивился я.

– Для старшего народа важна сила человека. А княжна кажется ранимой. Быть может, это и вызвало у лешего неприязнь. Слабых они не любят.

– Это может стать проблемой? – напрягся я.

– Бросьте, – отмахнулся воевода. – Пусть Иволгин и не самый доброжелательный леший, но с женщинами воевать не станет. И вредить вашей сестре не будет. Можете не сомневаться.

– Вот и славно, – я повел плечами, словно пытаясь сбросить с них вес происходящего со мной в этой крае. – Я как раз хотел обсудить один вопрос. С глазу на глаз.

Воевода молча посмотрел на меня, ожидая продолжения.

– От «Бастиона» нам удалось избавиться, – начал я. – Но теперь на очереди горняки. От них тоже будут проблемы со старшим народом?

Владимир нехотя кивнул:

– У гор тоже есть хозяин, мастер‑князь. Как у рек и лесов. И не каждому понравится, что в их вотчину вторгаются и шумят.

– Понял, – задумчиво произнес я. – Тогда нужно будет решить, как избавиться от новых гостей. Но не сейчас.

– Это правильно, – подтвердил воевода и кивнул в сторону сестры, быстрым шагом направлялась к нам с очередным большим пакетом. – Сейчас вам лучше провести время с семьей.

Я улыбнулся и направился навстречу Марине.

Глава 4

Прогулка

Марина заметила мой взгляд, склонила голову и улыбнулась. А затем быстрым шагом направилась ко мне:

– Обсудили все рабочие вопросы с Владимиром Васильевичем? – уточнила она, поравнявшись со мной.

– Да, – ответил я и кивнул на пакет, который сжимала в руке сестра. – А ты что успела прикупить?

Девушка только невозмутимо пожала плечами:

– Всего понемногу. Тут продают на удивление красивые вещи. Вот, например.

Марина ловко развернула пакет, и я услышал лёгкий, почти музыкальный шорох бумаги. На лице девушки появилось то самое выражение: смесь предвкушения и гордости, которое я помнил ещё с детства, когда она тайком показывала мне найденного в саду жука‑оленя или криво вылепленную куколку из глины.

Девушка вынула и показала мне маленькую, искусно выточенную из дерева фигурку медведя, на морде которого была вырезана спокойная, умиротворенная улыбка.

– Посмотри, – тихо сказала она. – Нашла у старика в лавке неподалеку. Он сказал, что делает их сам… и что этот страж приносит в дом удачу.

Я улыбнулся, глядя, как Марина осторожно, словно боясь повредить, держит фигурку на ладони.

– Хорошая работа, – произнёс я искренне. – И… странно, но, кажется, он действительно улыбается.

– Я знала, что тебе понравится, – сказала она, аккуратно убирая фигурку обратно в пакет, будто это была драгоценность. А затем взглянула на меня и тут же опустив взгляд, продолжила – И… я понимаю, что это все суеверия… ну, про защиту дома…

– Северск в принципе суеверное княжество, – успокоил ее я. – Так что здесь верить в приметы – вполне нормально.

Она взглянула на меня чуть мягче, чем обычно, словно мои слова её действительно тронули.

– Пакет большой, – заметил я. – Что там еще…

Марина легко ударила меня по ладони и строго погрозила пальцем:

– Тебе не надо видеть то, что я купила для Веры.

– Даже не представляю, что там может быть, – я поднял руки в шутливом жесте капитуляции. – Неужели вы уже успели подружиться?

– Конечно, нет, – усмехнулась сестра. – Но стоит учесть, что в доме больше нет женщин. А значит, нам надо с ней держаться вместе. К тому же ты же знаешь, что я люблю делать подарки.

– Да уж, – я закатил глаза, вспомнив все носки со смешными рисунками, варежки на резинках и полосатые шарфы, которые Марина вручала мне на семейных праздниках. Мне приходилось держать их в отдельном ящике шкафа, чтобы слуги случайно не выбросили все это добро. Хотя, стоило признать, что кроме шутливых гостинцев сестра дарила мне и полезные вещицы.

– К тому же, – продолжила девушка, – мне показалось, что твоему секретарю понравится кое‑что из лавки ароматов.

– Базилик? – шутливо уточнил я.

– Братец, ты совсем не разбираешься в женщинах, – отмахнулась девушка.

Я невольно поморщился, поняв, что за последние полчаса дважды услышал эту фразу от разных людей.

– Ну, может это не так уж и плохо, – попыталась смягчить сказанное сестра и сменила тему, – Ну что? Покажешь мне еще какие‑нибудь достопримечательности?

Она осмотрелась по сторонам и добавила:

– Хотя, здесь, наверное, каждый дом – памятник культурного наследия. Пока я гуляла, заметила, что кирпичам некоторых зданий, судя по клейму, лет триста.

Я улыбнулся:

– На каждом шагу одна сплошная история.

– Наверное, ты часто гулял здесь первое время, – добавила сестра. – Смотрел красоты.

Я промолчал. Потому что ответить было нечего.

К нам подбежал вихрастый, быстрый, как воробей, мальчишка и вдруг застыл перед Мариной. Будто наткнулся на что‑то ослепительное. Он смотрел на мою сестру так, как дети обычно рассматривают витрину с игрушками или елку в новогоднюю ночь. Рот приоткрылся сам собой, глаза расширились. В его взгляде отражалось чистое, неподдельное восхищение.

– Привет, – мягко улыбнулась ему Марина и, как всегда, быстро сориентировавшись, выудила из сумочки леденец на палочке. – Любишь сладкое?

Предложение было простым, таким, каким Марина всегда умела располагать людей к себе.

Но в тот момент мальчишка вдруг изменился. Совсем чуть‑чуть, на мгновение: глаза прищурились, выражение стало более взрослым, собранным, даже настороженным. Как будто он не просто увидел конфету, а пытался оценить подарок. Или дарительницу.

Марина, конечно, ничего странного не заметила. Она просто стояла перед ним, по‑доброму протягивая угощение.

А меня это короткое изменение задело. Слишком уж резко мальчишка сбросил с лица наивность и так же быстро вернул её обратно. Такие ребята редко бывают «просто детьми». Но Марина об этом не знала, и знать, пожалуй, не должна.

– Ну? – подбодрила она, наклонив голову. – Возьмёшь?

Мальчишка медленно протянул руку, будто проверяя, можно ли доверять. А потом, всё так же внимательно глядя на Марину, спросил едва слышно, почти робко:

– А вы… правда мне его отдаёте?

– Конечно, – ответила она тёплой уверенностью. – Леденцы для того и существуют, чтобы детям доставалась радость.

Я невольно сделал шаг вперёд, инстинктивно пытаясь оказаться между Мариной и мальчишкой. Но сестра, светлая душа, даже не заметила моего манёвра. Она легко обошла меня, словно я был не живой человек, а плохо поставленная мебель, и вручила маленькому мальчишке леденец.