Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 151

В кресле у камина сидела Вера, которая что‑то быстро черкала на клочке бумаги. Иногда, она хмурилась, зачеркивала написанное и на несколько минут замирала, глядя на огонь. А на столе уже лежало множество исписанных обрывков, листов и клочков.

– Добрый вечер, – поприветствовал я секретаря.

Девушка вздрогнула, обернулась. Несколько мгновений неподвижно смотрела на меня, а затем ее губы тронула легкая улыбка.

– С возвращением, Николай Арсентьевич, – произнесла она.

Я кивнул, прошел к камину, сел в свободное кресло.

– Это вам.

Я протянул сверток секретарю. Девушка удивленно посмотрела на него:

– Что это?

– Небольшой презент. От руководителя подчиненному.

Соколова осторожно приняла сверток, развязала ленту. Вынула ежедневник:

– Не стоило… – робко начала она, проводя пальцами по обложке.

– Стоило, – возразил я. – Не хорошо записывать важные дела на листках, которые легко потерять.

Девушка неуверенно улыбнулась и кивнула:

– Спасибо.

– Тем более, с завтрашнего дня придется вести больше записей, – продолжил я. – Сегодня я подал публикацию на конкурс по выбору бригады для восстановления порта. В качестве адреса для получения документации я указал этот. А значит, вам придется разбирать корреспонденцию и вести учет.

Девушка кивнула:

– Да, конечно.

Она нахмурилась, а затем произнесла:

– Кстати, мастер‑князь, пока не забыла, – начала она, перебирая разложенные на столе записи. – Ага, вот.

Она вытащила несколько нужных листов, и произнесла:

– Представитель «Бастиона» просил о личной встрече с вами.

Я открыл было рот, чтобы сказать про приемные дни в управе, которые скоро будут назначены, но осекся. Неужели я ошибся, и Костомаров все же рассказал о нашей беседе «Бастиону»?

– А еще, приходил человек от лесников, – продолжила девушка.

Я нахмурился и уточнил:

– Лесников?

– Жуткий такой, в камуфляже и кепке с козырьком. Он просил о личной встрече с лесничим Митричем.

– Тогда я навещу Митрича завтра утром, – ответил я и встал с кресла.

– А что передать представителю промышленников? – поспешно уточнила Вера.

– Завтра после обеда в городе, – ответил я.

Вера чуть склонила голову:

– Будет сделано.

Я кивнул, чувствуя усталость, будто день был бесконечным:

– А теперь прошу меня простить. Мне надо отдохнуть.

Вера кивнула:

– Доброй ночи, мастер‑князь.

Я направился к лестнице, отметив, что секретарь торопливо собрала все листы в стопку, и открыла ежедневник, переписывая туда всю информацию.

Я добрел до комнаты, где меня ждал нехитрый ужин из похлебки с мясом и грибами, свежего хлеба и ватрушки с творогом. Быстро поел, разделся, принял душ и рухнул в кровать. И моментально провалился в черное забытье без сновидений. Проснулся же я, когда за окном рассвело. Солнце, просачиваясь сквозь плотные облака, золотило карнизы и отбрасывало длинные тени на мокрые дорожки. Видимо, ночью прошел еще один дождь.

Я некоторое время лежал в кровати, глядя в потолок, затем с неохотой встал, добрел до ванной, где быстро привел себя в порядок и оделся. А затем покинул комнату.

Морозов уже ждал меня в гостиной, сидя в кресле, с чашкой дымящегося отвара. Рядом с ним лежал свежий, сложенный пополам утренний номер газеты.

– Сегодня в «Имперской газете» вышло объявление о начале проведения конкурса, – произнес он, как только я вошел в гостиную.

– Значит, через две недели можно будет подвести итог и начать строительство, – заключил я. Сел в кресло, налил в пустую чашку настоявшийся отвар.

– Сегодня опять в город? – повернувшись ко мне, уточнил Морозов.

– Ближе к обеду, – ответил я. – Вчера приходили лесовики. Митрич хочет встретиться.

Воевода нахмурился:

– Зачем?

Я пожал плечами:

– Но наши интересы совпадают, – честно ответил я. – Потому что мне тоже нужно с ним кое‑что обсудить. А еще хорошо бы узнать, зарегистрировался ли водяной в Синоде. Сегодня Курносов официально откажется от должности. Пора бы Илье уже легализовываться. Иначе потом его сложно будет протащить в кресло.

Морозов кивнул:

– На встречу с Митричем вы пойдете один? – на всякий случай уточнил он.

Я сделал глоток отвара и кивнул:

– Думаю, раз он прислал гонца, дело срочное, но не представляет для меня смертельной опасности. Иначе вместо гонца из чащи пришли бы три десятка лесовиков, которые попросту сравняли бы поместье с землей.

– Ну, может, и не сравняли бы, – покачал головой воевода. – Но знаки бы были.

– Вот и я о чем, – согласился я, в несколько глотков допил чай, перевернул чашку и встал с кресла. – Скоро буду.

Я накинул куртку и вышел на улицу. Утренний воздух бодрил, лёгкий ветер трепал воротник. Я пересек задний двор и вышел к опушке леса, по дороге вынул из кармана телефон и набрал номер представителя Синода.

Трубку взяли не сразу. Наконец, в динамике сквозь шипение, треск и помехи, послышалось:

–. ое…у…о,…язь.

Я нахмурился, взглянул на экран. В верхнем углу красовалось только две черточки приема сигнала. Я завершил вызов, убрал телефон в карман. И шагнул под сень деревьев.

Здесь пахло мхом, хвоей и свежестью. К моему удивлению, висевшие на низких ветках капли дождя не стремились попасть мне за шиворот, а штаны не стали мокрыми от высокой травы.

– Не иначе, как магия Митрича, – пробормотал я себе под нос, оглядываясь по сторонам. Потому что только теперь осознал, что не имею ни малейшего понятия, где искать лешего. Да и леса окрестного я не знаю. И если я сойду с тропы, то легко заблужусь между тремя деревьями.

Так я шел какое‑то время. Пока сбоку, из‑за деревьев не вынырнул силуэт в камуфляже. Он молча склонил голову в приветствии, а затем сделал знак, чтобы я следовал за ним. И я направился в указанную сторону.

Вскоре провожатый вывел меня на полянку, в центре которой стояла покосившаяся, вросшая в землю избушка. Крыша кое‑где провалилась, окна забиты досками, дверь держалась на одной петле. Казалось, вот‑вот и строение сложится под тяжестью лет.

– Туда, – коротко произнес лесовик, кивнув на дверь.

– Спасибо, – поблагодарил его я и шагнул к домику.

Серые доски обветшалых ступеней крыльца жалобно заскрипели под подошвами ботинок. Я открыл дверь и шагнул внутрь.

В помещении пахло травами, старым деревом и почему‑то печным теплом. Несмотря на то, что от стоявшей в центре дома печи уже давно остался один остов. В углу, у окна за столом сидел Митрич.

– Доброе утро, мастер‑леший– поприветствовал его я от порога.

– И вам, княже, – отозвался он. – Проходите, садитесь. В ногах правды нет.

Он сделал приглашающий жест, я прошел к столу, опустился на скрипучий табурет и огляделся:

– Скажите, Митрич, почему вы, старший народ, так любите заброшенные дома?

Леший усмехнулся. Достал из кармана кисет и трубку и принялся набивать чашу:

– Это не для нас, – ответил он прищурившись. – Это для людей. Вы же назначаете встречи в домах? Вот и мы так делаем, когда с человеком поговорить надо.

– Дань уважения нашим традициям? – догадался я, и леший кивнул. – А я думал, это что‑то вроде напоминания. Что природа все равно свое берет. Вот был этот дом крепким когда‑то, а теперь и крыша провалилась, и стены мхом поросли. Еще несколько лет – и поглотит эту избушку лес. Даже воспоминаний о ней не останется.

Митрич хитро прищурился и усмехнулся. Но промолчал по поводу моей теории. Только раскурил трубку.

– А зачем вы меня искали? – уточнил я.

Старик помрачнел. Его голос стал ниже, глаза потемнели.

– А затем, мастер‑князь, что на границе с землями Иволгина появились браконьеры. И скорее всего, именно Иволгин их на мой участок пропустил. Или навел.

Глава 12

Лесные беседы