Есения (СИ) - Джолос Анна - Страница 49

— Мы с ней сами как-нибудь разберёмся.

— Нет.

— Да.

Сбрасываю вызов и стискиваю челюсти до хруста зубов.

Ни хера. Не возьму я с него эти деньги. Сраный долг за шубу — единственное, что меня сейчас хоть как-то связывает с Гномом.

Не будет, как он хочет.

Рассчитывает на оплату выполненного заказа? Что ж, значит мне придётся подставить Богдана...

Глава 28 

Есения

— Объявилась наконец чучундра! — доносится вместо приветствия из динамика.

— Здрасьте, Мухоморыч! — здороваюсь с Олькиным дедом. — Как оно? — прижав телефон к уху, прохожусь тряпкой по пустующей витрине.

— Каком кверху. Разбудила меня, коза! Так хорошо я задремал под выпуск новостей…

— Я извинтиляюсь! Не могла отзвониться раньше. Завал конкретный на работе. В кофейне сегодня людей полно. С ног сбилась! Ни на минуту не присела.

— Дурачьё! Дома, что ль, кофе попить не могут? Ходят деньги спускают в никуда, — ворчит Степаныч.

— Спина даёт звезды? Как здоровье?

— Сносно. Помирать пока не планирую, но коль приспичит, ты первая об этом узнаешь.

— Ого, вот это я понимаю, степень доверия, — смеюсь. — Чего там в Загадаево у нас новенького происходит?

— Да ни хрена. Что тут новенького быть-то может, когда по деревне одно старенькое шарится? Один маршрут у нас, стариков: дом — продуктовый — аптека — РКЦ.

— А тут в Москве как только пенсионеров не развлекают: спортивные командные игры, танцы…

— Мне с моим радикулитом только плясать, ага! Ишь, чё придумала! Чтобы я потом не разогнулся?

— Шахматный клуб.

— Я итак играю как Каспаров.

— Кружок развития компьютерных навыков ещё есть.

— На черта сдалась мне эта шайтан-машина!

— Изучение иностранных языков…

— Послать немца в далёкое пешее путешествие я могу и на своём родном матерном.

Смеюсь.

— Вам не угодишь. А ведь программы на любой вкус тут есть.

— Ты давай зубы мне не заговаривай, тараторка. По делу отчитывайся. Через пять минут «Что? Где? Когда?» начнётся.

— Этот нудный нафталин ещё идёт?

— Дурында. Это интеллектуальная просветительская передача. Как там моя Оля?

— Всё хорошо у неё, дед Корней. С Аськой подружились они. Живём дружно и мирно, душа в душу. Не ругаемся.

— Учёба как? — продолжает допрос.

— Старается очень. Постоянно за книжками сидит. МГУ ей дико нравится. Только про него и рассказывает постоянно. Глаз горит. Гранит науки грызёт усердно. На зависть всем!

— Футбол забросила, надеюсь?

— Нет конечно. Нашего Мироныча приняли в женскую сборную. Играет теперь за команду университета.

— Мажоры столичные к ней подкатывают? — осведомляется сердито.

— Нуууу… Врать не буду. Оля пользуется вниманием у мужского пола, но ей эти подкаты абсолютно неинтересны. У неё голова другим забита.

— И слава богу. Москвич, спасенный ею, объявлялся?

— Так учатся ж теперь в одном месте, — напоминаю. — Видятся иногда.

— Опять клинья к моей внучке подбивает? — чувствую, что злится.

— Чего не знаю, того не знаю. Она мне не рассказывала.

— Не бреши, зараза!

— Правду говорю!

Реально же за Сухорукова подруга молчит как рыба.

— Надо хитростью выведать, что к чему! А то пора мне может ружьё брать, да ехать к вам.

— Ой, перестаньте, Мухоморыч! Оля — умная девчонка. Нормально всё будет.

— Смотри мне, Сенька! Головой за неё отвечаешь! — грозится по традиции.

— Я помню-помню.

— Не дай бог она свяжется с этой мажористой задницей!

— Не кипишуем. Повода нет.

Отвлекаюсь на входящее сообщение от Разумовского, не писавшего с тех пор, как мы расстались у Москва-Сити.

Мельком на него взглянув, продолжаю слушать Олиного деда.

Стоп. Что?

С бешено колотящимся сердцем открываю мессенджер и внимательно читаю его ещё раз.

Шкуролюб: «Галдин тут пытается оплатить твои услуги переводом за шубу. Мне в сущности плевать, кто из вас за неё заплатит»

Ещё одно приходит следом.

Шкуролюб: «А строила из себя хер пойми что.) Ну-ну. Молодец, чё))»

— Сенька? Ты там немой заделалась? — будто сквозь вакуум доносится до меня голос Степаныча.

Сглатываю и размыкаю плотно стиснутые губы.

— Не могу говорить. Перезвоню потом, — сбрасываю вызов и продолжаю сверлить взглядом сообщения Разумовского.

Галдин тут пытается оплатить твои УСЛУГИ.

Переводом за шубу.

Сжимаю телефон в ладони до треска и чувствую, как внутри поднимается злость, раздражение и обида. Причём на кого больше злюсь, не знаю: на белобрысого или на Галдина.

Спокойно, Сень.

Продышавшись, печатаю ответное сообщение:

«Немедленно верни ему деньги. Со своими долгами я разберусь сама».

***********

Разберусь. Сколько бы ещё вот таких выездов не пришлось отработать.

— Мирон, ты вообще не обязана это делать, — смотрю на Олю, забирающуюся в костюм медведя.

— Сень, давай не будем по новой начинать этот бессмысленный разговор. Я здесь, и у нас весь вечер расписан.

— Тебе учиться надо, Оль, а не вот это вот всё… — вздыхаю.

Мне не нравится, что подруга, желая помочь, вынуждена со мной работать.

— Ничего. Прорвёмся.

— Девчули, время. У вас пять минут, — кричит Валя, наш менеджер.

— Поправь мне правое ухо, когда застегнусь.

Жду.

Помогаю застегнуться, поправляю ухо.

Дверь фургона открывается.

— Ты почему ещё не одета, Сень? — Валя округляет глаза.

— Да ща всё будет, — залезаю в свою гудящую ростовую куклу, приобретающую объём. — Оль, выходи потихоньку. Тесно.

— Угу.

Она бочком выползает из салона, а мы с Валей ещё некоторое время занимаемся моим преображением.

Через пару минут собираемся выйти на улицу, а там нас ожидает картина маслом: Оля пластом лежит на траве. На ней какой-то неадекватный пацан, который орёт и мутузит несчастного мишку.

— Что происходит? Немедленно уберите ребёнка от медведя! — кричит Валя, быстрым шагом направляясь туда. — Вы что себе позволяете? Костюм стоит бешеных денег!

— А мы чего? Мы просто сфотографировались чё, — отзывается мамашка, снимающая всё это непотребство на телефон.

— Фото платное.

— Та я вас умоляю. Ни за что платить не собираюсь!

— Уйди! Встань! — Валя прогоняет хулигана.

— Идём, сынок.

Сынок заходится ором, однако мать всё же утаскивает его за собой.

— Оль, ты в порядке? Давай тебя поднимем. Ты как, нормально? Совсем очумели! Что за неадекватный народ? Сейчас я тебя отряхну.

Выкатываюсь из фургона и почти сразу в меня врезается какая-то тётка.

— О, нашла! Здрасьте! — здоровается она, улыбаясь. — А я решила вас встретить. Ой, какие они клёвые! — заливисто смеётся, поглаживая меня по морде.

— Мы готовы в принципе, — Валя забирает большую переносную колонку из машины. — Давайте ещё раз обговорим нюансы. Выступление длится десять минут. У вас три песни. И вы просили вручить цветы.

— Да. Вот они. И можно просьбу?

— Какую?

— Жениха не особо кошмарить. Он у нас парень с характером. Может как-нибудь не так среагировать на предложение потанцевать.

— Окей. Давайте пойдём. Время — деньги.

— Ты как? — кричу Оле, пока выходим к перекрёстку.

Бедняга разводит лапами. Досталось ей, конечно.

— Дворец бракосочетаний на той стороне, — сообщает заказчица. — Вон там!

— Идём.

Переходим дорогу на зелёный сигнал светофора. Водители сигналят. Прохожие улыбаются. Дети показывают на нас пальцем.

Направляемся ко Дворцу Бракосочетаний. Здание, к счастью, находится недалеко.

— Скорее, — глядя на часы, подгоняет нас Валя.

Бегу, ощущая, как начинаю активно потеть, ведь в костюме чертовски жарко. Особенно летом.

— Я позвоню подруге невесты.

— Звоните, — Валя отряхивает Олину шерстяную задницу. К счастью, костюм от инцидента с малолетним идиотом не сильно пострадал.