Есения (СИ) - Джолос Анна - Страница 48

— А ты слепой, что ли? — ещё больше раздражается Сухоруков.

— Как она вообще здесь оказалась? — печатаю Эле сообщение. — Реально сама поступила?

Не может этого быть. Где Забодаево и где МГУ?

— Вас удивляет тот факт, что люди попадают сюда не только благодаря баблу?

Поднимаю взгляд на Галдина.

— Гении, вроде тебя? — не сдержавшись, уточняю. Потому что его фраза про бабло стопудово именно мне предназначается.

— Заметь, это твои слова, не мои.

Сверлим друг друга глазами.

В последнее время напряжение чувствуется слишком остро. Нам стало сложно общаться и находиться в одном пространстве. А ещё ведь, в довершение ко всему, работать как-то вместе приходится.

— Какого хрена между вами происходит, может, объясните? — глядя на нас, недоумевает Богдан.

— Нечего объяснять, — сквозь зубы цедит этот придурок. — Спортзал занят. Пойдём пожрём или что?

— Мне надо позвонить, стрельнёмся на паре.

Встаю со скамейки и направляюсь к выходу, поскольку есть большая вероятность того, что наша беседа закончится чем-то нехорошим.

— Эмиль, я не поняла, какого чёрта эта овца делает в МГУ? — недовольно осведомляется сестра, едва я выхожу на веранду для того, чтобы выпить свой утренний кофе.

— Долго до тебя новости доходят, систер, — зевая, падаю на стул и вытягиваю вперёд ноги.

— Ты знал, да? — наезжает на меня, возмущаясь.

— Видел её в спортзале на неделе. Она с пацанами в футбол играла.

— И промолчал!

— Прям событие? — пожимаю плечом.

— Я просто охренела вчера! Смотрю, стоит возле гардероба деревня эта! Я думала, мне показалось.

— Не показалось. Она реально поступила. Причём сама.

— Капец!

— Вот тебе и деревня...

— Но как такое возможно? — высказывает она мне сердито.

Выглядит при этом растерянной и злой одновременно.

— Миронова стобальница и медалистка.

— Она нарочно это сделала!

— В каком смысле нарочно, Эль? — делаю глоток крепкого кофе. Без него не проснуться.

— В прямом! Это сто процентов из-за Богдана! Тебе смешно? — злится ещё сильнее, когда я улыбаюсь. — Не догоняешь?

— Твоя версия — полный бред.

— Она специально поступила туда, где учится Богдан. Хочет увести его! — заявляет истерично.

— У тебя паранойя, — откидываюсь на спинку.

— Ты идиот? Она заранее это спланировала!

— Может Оля мечтала поступить туда ещё до встречи с Богданом.

— Да ну конечно! — фыркает. — Ты правда в это веришь?

— Вполне. Тысячи абитуриентов мечтают оказаться в МГУ. И явно не из-за Богданыча, каким бы классным он ни был, — угараю.

— Таких случайностей не бывает, алё! — вытаращив глаза, упрямо гнёт свою линию. — Она из-за Богдана это сделала! — повторяет уверенно. — Хочет подобраться поближе.

— Чушь.

— Ни фига!

— Что за спор с самого утра, дети мои? — на веранду выплывает наша матушка, одетая в шёлковый халат.

Пила вчера с подругами опять, судя по тому, как сегодня выглядит. Удивительно, что вообще в такую рань проснулась.

Десять утра на часах.

— Нет, ты представляешь?

— М? — мать поправляет патчи.

— Та курица из деревни поступила в МГУ! — с ходу жалуется ей наша недовольная принцесса. — Я говорю ему, — тычет в меня пальцем, — что это хитрый продуманный ход, а он не верит!

— Стоп. Давай по порядку. Какая курица? — уточняет родительница, занимая место напротив меня.

— Долбаная Оля из Забодаево! — выпаливает сестра раздражённо.

— Загадаево, — поправляю на автомате. Потому что Гном вечно бесилась и исправляла меня.

— Да плевать как эта грёбаная дыра называется! — Эля швыряет приборы на тарелку.

Нож, соскочив с неё, с грохотом падает на пол.

— Тише ты, ненормальная. Что за психоз?

— ТЫ! УБЕРИ ВСЁ БЫСТРО! — приказывает прислуге.

— Конечно, сейчас, — женщина спешит исполнить её команду.

Думаю, вы догадываетесь, по какой причине у нас вечная текучка персонала.

— ВЫ РЕАЛЬНО НЕ ПОНИМАЕТЕ! ОНА ХОЧЕТ УВЕСТИ ЕГО!

— Боже, да ты уже помешалась на своём Богдане, — закатываю глаза.

— Они обнимались у него дома в тот вечер! Ты же сам видел!

— Ты серьёзно? Это было полгода назад, Эль.

— КАКОГО ДЬЯВОЛА ОНИ ПРУТСЯ В МОСКВУ! Всей своей долбаной деревней заявиться сюда решили? Сначала одна припёрлась, теперь вторая! Понаехали, твари колхозные! Они вообще себя видели? Убогие! Какая им столица! Сельпо стрёмное!

— Москва большая. Тебе жалко, что ли?

Меня забавляет её неадекватная реакция.

— Вот именно! Большая! Не хрен лезть в мой МГУ к моему Богдану!

— Успокойся, дорогая, — мать гладит её по спине.

— НЕ СОБИРАЮСЬ Я УСПОКАИВАТЬСЯ! У МЕНЯ СВАДЬБА НА НОСУ И ВДРУГ ПОЯВЛЯЕТСЯ ОНА НА ГОРИЗОНТЕ!

Мать морщится от её ора и принимается массировать виски.

— Тише, милая, прошу. Голова раскалывается.

— Вы меня слышите? НИКАКАЯ ЭТО НЕ СРАНАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ!

— Даже если допустить, что так, ты настолько не уверена в себе? — выгибаю бровь.

— А если Богдан тупо поведётся на неё?

— Расслабься, сколько было уже таких Оль.

— Эмиль, прекрати! — резко одёргивает меня мать.

Снова закатываю глаза. Смысл этого показного лицемерия?

Всем прекрасно известно, что Сухоруков тот ещё ходок налево. Они с Элей оба этим грешат.

— Мам, ты можешь что-нибудь сделать? У тебя же есть люди в универе. Пусть они выкинут эту деревенщину из МГУ!

— Элечка…

— МАМА, ПОЖАЛУЙСТА! Я ТЕБЯ ПРОШУ! — орёт Элина, срываясь на слёзы.

— Вы долбанутые совсем? Девчонка, возможно, всю жизнь мечтала там учиться, а вы из-за Элькиной паранойи херни сейчас натворите!

— ТЫ ЧЁ ЭТУ ДРЯНЬ ХИТРОЖОПУЮ ЗАЩИЩАЕШЬ!

— Потому что ты спятила, дура чокнутая! — ставлю пустую чашку на стол. — Тебе отец сказал: никуда твой Сухоруков уже не денется! Нет у него вариантов! Предки по-любому заставят его на тебе жениться из-за слияния компаний!

— Мам, чё он орёт на меня! — по традиции воет. Манипуляторша.

— Начни опять пить свои колёса, а?

— Эмиль….

— Ой, идите на хер, — поднимаюсь со стула. — Задолбали!

— Куда ты, сынок?

Матерюсь себе под нос.

— Эмиль!

— Работать, — бросаю сухо, спускаясь по ступенькам. — Нам с пацанами приложение допилить надо.

Они говорят мне вслед что-то ещё, но я уже не слышу. Или тупо не хочу.

Пару минут спустя оказываюсь в салоне своей тачки и охренеть как радуюсь тишине.

Выезжаю за ворота отчего дома и даже не возникает желания подрубить музон. Так и еду, наслаждаясь лишь рёвом мощного баварского мотора.

Идиллию нарушает входящий, который я сперва намеренно игнорирую, поскольку не хочу общаться с высветившимся на экране абонентом.

— Чего тебе? — отвечаю недружелюбно, принимая третий по счёту вызов.

— Ты где? Время, — раздаётся в динамике недовольный голос Галдина. — Богдан просил закончить к трём. Мы не успеем.

Цокаю языком.

— Я еду от родителей.

— И когда будешь?

— Минут через сорок.

— Ясно.

— Давай, — собираюсь сбросить, но палец не успевает нажать на кнопку.

— Погоди, разговор есть...

Этот тон мне уже заранее не нравится.

— Какой? — интересуюсь я нехотя.

— Заказчик оплатит работу и я переведу тебе оставшиеся деньги за шубу, — заявляет он мне опять то, что уже пронёс однажды. — Озвучь сумму, которую тебе должна Еся.

— Хрена ты лезешь? — сжимаю руль пальцами и кожа под ними жалобно трещит.

— Мне жалко девчонку. Ты в курсе, как она встряла вчера ночью?

— Откуда? Это ж ты трёшься с ней рядом, не я, — усмехнувшись, не могу не съязвить.

— Ментовской корпорат. Они танцевали с Мироновой в долбаных костюмах медведей до глубокой ночи! Мне пришлось ехать туда с пацанами. Их тупо не отпускали!

— Люди хотели повеселиться.

— А если бы что-то пострашнее произошло?

— Например?

— Я не хочу, чтобы она этим занималась и рисковала собой из-за твоей шубы!