Есения (СИ) - Джолос Анна - Страница 39

Но нет. Я же нормальный человек.

Да и разыгравшееся, любопытство сбежать не позволяет.

Возвращаюсь к машине. Подхожу к блондину и, скрестив руки на груди, встаю напротив.

С пол минуты мы молчим. Тупо стоим и смотрим друг на друга.

— Можно было без цирка обойтись, Разумовский? Весь двор на нас пялится, — вслух отмечаю этот дико раздражающий факт.

— А как ещё поговорить с тобой? — высказывает он мне недовольно.

— Поговорить? — выгибаю бровь.

— Как самочувствие, Есения? — интересуется в ответ.

Воу! Е С Е Н И Я.

Прям слух режет. Как в тот самый первый раз, когда назвал по имени.

— Самочувствие и настроение было прекрасным. До твоего появления, — добавляю язвительно. — Теперь отчего-то подташнивает...

Он явно собирается грязно пошутить по этому поводу, но вовремя тормозит себя и, едва приоткрыв рот, тут же благоразумно его закрывает. Что ему абсолютно несвойственно.

— Ты о моём самочувствии приехал спросить?

Вот уж верится с трудом.

— В том числе, — кивает, — но вообще я здесь по другой причине, — забирает цветы с капота. — Хотел перед тобой извиниться, — огорошивает и удивляет одной единственной фразой.

— Ты.... Извиниться передо мной, — повторяю с сомнением. — Ничего не путаю, нет?

— Ты ведь меня услышала.

— Да я просто в шоке, Разумовский! Вот думаю, это поднос так подействовал? Или ты ударился головой о доску для сёрфинга? А может, на островах тебя укусило какое-то экзотическое насекомое и ты заболел? Бредишь однозначно. Температура есть? Ну-ка, — касаюсь ладонью его лба в том самом месте, где ещё недавно красовался поставленный мною синяк. — Да. Горячий, — подтверждаю свою теорию.

— Я предлагаю тебе перемирие, — убирает руку ото лба, но вместо того, чтобы отпустить её, ловко перехватывает мои пальцы своими, и я, не ожидавшая чего-то подобного, замираю в ступоре. — Тебе не кажется, что всё зашло слишком далеко? — произносит он спокойно. — Шуба, моё дерьмовое предложение, твои последующие выходки, взаимные оскорбления. Рукоприкладство. Никто до тебя не позволял себе этого, кстати.

— Всё когда-то бывает впервые. Заслужил.

— Согласен. Поэтому и стою тут напротив тебя. С цветами.

— Именно это и пугает, — признаюсь я честно. — И количество этих самых цветов тоже.

— По-братски, только не начинай читать лекцию про урон, нанесённый природе! Их выращивают в оранжереях специально для продажи.

— Вот что, — спешно выдёргиваю свою ладонь из его, внезапно осознав, что мы всё ещё зачем-то держимся за руки. — Не знаю, в какие игры ты играешь…

— Букет возьми, стою как идиот, — высказывает он зло.

— Не собираюсь я его брать! — психую.

— И почему?

— Не люблю я розы и вообще...

Он шумно вздыхает, а потом отдаёт МОИ розы женщине, проходящей мимо нас. Та чуть в обморок не падает, когда он тупо вкладывает букет ей в руки со словами «это вам для настроения».

— Господи, Бриж, я просто предлагаю тебе грёбаное перемирие, — возвращаясь к машине, раздражается всё больше. — Можешь ты один вечер вести себя как адекватная девчонка?

— Какой ещё вечер? — нахмурившись, тут же цепляюсь за его слова.

— Сегодняшний.

— В смысле? — до меня суть сказанного доходит очень и очень медленно.

— В смысле нам пора попробовать общаться как нормальные взрослые люди.

— И зачем мне это по-твоему?

— А зачем ты переписывалась со мной столько времени? На хрена отслеживаешь, чем я на отдыхе занимаюсь? — предъявляет в лоб и я чувствую, как к щекам стремительно приливает кровь.

— Чего-чего? — изображаю возмущение.

— Про доску откуда знаешь?

Вот дура! Сама себя закопала! Язык мой — враг мой!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я не слежу за тобой, Разумовский! — упрямо отрицаю данный факт. — Мир не вертится вокруг твоей персоны!

— Это я понял уже.

— Прекрасно.

— Ну раз мы всё прояснили, садись в машину, — открывает дверь.

— Зачем?

— Поехали отсюда. В другом месте поговорим. Не на глазах у всего двора.

Глава 23 

Я не знаю, зачем делаю это.

Любопытство, интерес, состояние аффекта или желание просто находиться рядом.

Странное дело, но я по Разумовскому… Скучала. И хотя в моменте была очень-очень зла на него, позже поняла: мне не хватает этих наших переписок и перепалок.

Тот же Лёха неоднократно обращал внимание на то, что я периодически впадала в хандру и куда-то уплывала мыслями.

Не то, чтобы я думала о Шкуролюбе сутки напролёт. Нет. Но вспоминала я о нём почему-то часто.

И да, учитывая наши странные взаимоотношения, я понимаю, что это максимально нелогично.

— Господи, как в музее тут. Бахилы где взять? — не могу не прокомментировать всю ту красоту, что вижу внутри салона.

Дорого-богато, если охарактеризовать вкратце.

— Хернёй не страдай, садись.

Осторожно опускаюсь на кожаное сиденье, а пару секунд спустя, взвизгнув, дёргаюсь из-за того, что оно начинает двигаться и вибрировать.

— Что происходит? — замираю испуганно.

— Всё нормально, расслабься, — судя по лицу, он с меня угарает. — Система подстраивается под твои индивидуальные особенности. Можешь сама настроить свой режим. Эти кнопки регулируют наклон спинки, массаж, температуру и прочую канитель, — показывает на панель.

— Не надо! Меня устраивает как есть.

— Ты даже не попробовала.

— Я не буду ничего тут трогать, — заявляю уверенно. — Сломаю нечаянно что-нибудь, потом вовеки веков с тобой не рассчитаюсь! Хватит мне шиншилловой шубы, пожалуй, — размышляю вслух, пока мы под прицелом взглядов соседей медленно катимся вдоль бордюра.

— Насчёт шубы тоже хотел поговорить, — сообщает, притормаживая перед поворотом. Пропускает старую мазду, водитель которой вместо того, чтобы ехать, сидит тупит, глазея на нас. — Езжай давай, — раздражённо сигналит ему Разумовский и мужик, спохватившись, торопится освободить проезд.

Мы наконец выезжаем на дорогу, останавливаясь у перекрестка.

— М-да. Твой визит жители нашего двора запомнят надолго, — подмечаю усмехнувшись. — Одной шикарный букет роз придарил, второму пятьсот рублей выложил ни за фиг собачий, третьим матч остановил футбольный. Про бабский кооператив вообще молчу. За НЛО тебя приняли, не иначе.

— Пусть будет повод потрещать. Чё ещё им делать? — смотрит на светофор, постукивая пальцами по рулю.

— Ну не скажи. У них целая программа с расписанием есть. Московское Долголетие называется. Там тебе на выбор танцы, волейбол, фитнес, курсы французского, шахматы и ещё много чего другого.

— Ты прикалываешься? — его брови от удивления ползут вверх.

— Нет. Мы по выходным из окна за всем этим действом наблюдаем.

— Пенсия в лосинах?

— И это тоже. Почему она пищит? Чем-то недовольна? — озадаченно спрашиваю, когда в салоне повторяется какой-то странный звук.

— Недовольна тем, что ты не пристегнулась, — наклонившись, тянется к моему ремню и ловко защёлкивает его с противоположной стороны.

— Забыла. А сам что?

— Никогда не пристёгиваюсь.

— Нечем гордиться. Это очень глупо. Ремень в случае аварии может спасти тебе жизнь.

— А может забрать, задушив, например. До хрена таких случаев было.

— Да ну.

— Ну да. Однокурсник мой вот так отправился на небеса. Намотался на столб, из-за ремня не смог выбраться из тачки, которая начала гореть. Очевидцы достать его не успели.

— Кошмар, — мороз по коже от этой жуткой истории. — Вот чем заканчиваются эти ваши понты. Гоняете на дорогах как сумасшедшие!

— На самом деле да, если бы не запредельная скорость, он бы прошёл тот поворот.

— И ничему чужой пример не учит ведь. Галдин на мотоцикле врывается как умалишённый.

— А ты на кой икс садишься сзади? — высказывает недовольно. — Ещё и без шлема.