Есения (СИ) - Джолос Анна - Страница 16

Побывать на Красной Площади и отыскать на одной из башен те самые куранты, которые жители нашей страны ежегодно ровно в полночь видят и слышат по телеку.

Прогуляться вдоль Кремлёвских стен и всплакнуть у могилы неизвестного солдата.

Заглянуть на красочную ярмарку и попробовать там вкуснейшие пончики.

Наведаться в гости к Ленину. Там от лица всего нынешнего современного поколения я принесла ему свои искренние извинения за то, что он всё ещё вынужден лежать в этом своём дурацком склепе.

Так-то.

В эти выходные Лёха обещает свозить нас с Аськой на ВДНХ. Надеюсь, получится. Я уже в предвкушении. Ну а пока давайте вернёмся в день сегодняшний.

Вечернюю Москву засыпает пушистым белым снегом, столбик термометра падает до минус пятнадцати и всё больше людей спешат найти уютное местечко, где можно погреться и выпить чашечку горячего кофе в одиночку или в компании друзей.

Кстати, о компаниях...

Моя работа очень и очень нравится мне. Поправочка — нравилась. Ровно вот до этого момента…

Колокольчик, мелодично звякнув, оповещает о прибытии новых гостей.

Я отрываю взгляд от блокнота, в который записываю все важные детали. Вижу улыбающегося Богдана и… Собственно Его — столичного шкуролюба.

Точнее нет, не так. Сперва я замечаю ту самую шубу из шиншилл, которую видела в соцсети на странице этого пафосного пластмассового кена.

Конкретно сейчас Разумовский отряхивает её от снега и оставляет на вешалке.

— Сенечка, подойди к ним, пожалуйста. Я не успеваю, — как назло, просит Аська, по пояс залезая в холодильник с мороженым.

— Ладно.

Стиснув зубы, выжидаю, когда эти двое усядутся за дальний стол у окна.

Пристально наблюдаю за ними и засекаю ровно минуту, в течение которой испепеляю блондина уничтожающим взглядом.

Этот, как обычно, нафуфыренный и весь из себя.

Волосы уложены как в рекламе шампуня.

Модный бежевый свитер с V-образным вырезом. Такого же цвета то ли брюки, то ли джинсы.

Перстень поблёскивает в свете лампы. На шее толстая цепь, размером с удавку для бультерьера. На запястье браслет.

Закатываю глаза.

Он как ворона с этими цацками, ей богу!

Вздохнув, выбираюсь из-за прилавка и зачем-то по ходу движения внимательно инспектирую своё отражение в зеркале.

Поправляю волосы и униформу.

Не то чтобы мне есть какое-то дело до того, как буду выглядеть перед этими мажорами, но давать им лишний повод поиздеваться над собой я точно не хочу.

Ёлки-палки, у них ещё и столик под номером тринадцать!

Ой, не к добру…

Подхожу к нежданным гостям и морщу нос, опять улавливая рецепторами тот отвратительно-прекрасный запах мужской туалетной воды, раздражающей ноздри.

Прочищаю горло и насильно выталкиваю из себя заученную приветственную фразу.

— Bonjour, que puis‑je vous proposer?

Сухоруков, поворачиваясь ко мне, довольно улыбается, а Разумовский, прижимающий к уху яблочный смартфон, при виде меня едва не роняет тот на плитку.

Ловит, вовремя среагировав.

Жаль…

— О, привет, Сенька! — бодро здоровается Богдан.

— Привет.

— Как у тебя дела? Освоилась уже?

— Потихоньку привыкаю.

— Не стоит привыкать, Гном, — прилетает непрошеный совет, пропитанный ядом. — С таким убогим французским ты здесь долго точно не продержишься.

Пришёл в себя. Лингвист-фонетист недоделанный.

— Тсссс, — прикладываю палец к губам и прищуриваюсь. — Ты слышишь? Неужели муха жужжит? — озадаченно окидываю взглядом окружающее пространство. — Нет. Показалось, извини.

Богдан смеётся, а я, с силой нажимаю на ручку и со скрипом записываю в блокноте номер столика.

— Тринадцатый, — озвучиваю вслух.

— Как там Оля и дед Мухомор? — Сухоруков дружелюбно поддерживает со мной беседу.

— Хорошо всё, — отзываюсь коротко.

— Вы созваниваетесь?

— Постоянно на телефоне.

— Наверное, тяжело вам друг без друга. Вы же как сёстры.

— Ничего, осталось потерпеть совсем немного. Летом Оля сдаст экзамены и поступит в этот ваш распиаренный МГУ.

— В МГУ нет факультета сельского хозяйства, — усмехнувшись, сообщает Разумовский.

Убогий кен!

Господи, дай мне выдержку, чтобы сиюминутно не придушить это недоразумение мужского пола!

— Курсы доярок пусть освоит по месту жительства.

— Эмиль, завязывай, — стопорит мажора-собрата Сухоруков. — Оля, насколько я знаю, на медаль идёт.

— А ну если на медаль, то это всё меняет, конечно, — сарказм так и сочится в этом противном ненавистном голосе.

— Она, кстати, в гости скоро обещала приехать, — бросаю я, как бы невзначай.

— Серьёзно?

Богдана эта новость очень радует.

— Ага. Ты уже определился с выбором? — намеренно спрашиваю про заказ только у него, игнорируя при этом того, кто сидит напротив.

— Кхм. Да, — кивает парень, с интересом наблюдая за нами.

— Отлично, я готова принять заказ.

Блондин, обсмотрев меня с ног до головы, презрительно фыркает.

— Принеси-ка нам парочку французских хот-догов, две порции пирога с курицей и грибами, два наполеона и…

— Помедленнее диктуй ей, Богданыч, — язвительно комментирует происходящее белобрысый козёл. — Всё-таки человек в деревенской школе не доучился, войди в положение.

Один. Два. Три. Пять. Семь. Про себя считаю.

Вскипаю внутри как чайник, однако внешне никак не демонстрирую тот факт, что его слова как-то меня задевают.

Ничего. Я отомщу чуть позже. В голове уже созрел чёткий план. Смеётся тот, кто смеётся последним.

— Чай? Кофе? — предлагаю Богдану невозмутимо.

— Мне классический чёрный капучино на обычном молоке.

— Ты главное проследи, чтобы его сделал кто-нибудь другой. Эта недалёкая деревенщина только пакеты три в одном распечатывать ртом умеет.

Стискиваю челюсти до хруста.

Вот ведь зараза! Запомнил!

Это отсылочка к эпизоду, произошедшему во время новогоднего застолья, состоявшегося у Мироновых. Там я действительно вскрывала зубами пакет с дешёвым быстрорастворимым кофе и заливала содержимое чашки кипятком.

Надо было видеть выражение лица московской богемы в тот момент. У них в высшем обществе, полагаю, так делать не принято.

— Это всё? — резко отрывая страничку по пунктиру, осведомляюсь сухо.

— Ему, пожалуйста, двойной эспрессо, — Сухоруков, не сдерживая улыбки, кивает на своего друга-идиота.

Ага сейчас!

— Убийц животных мы в нашем заведении не обслуживаем, — информирую ледяным тоном и с глухим стуком захлопываю блокнот.

— Ясно, — Богдан прижимает кулак к губам.

Ситуация явно его забавляет.

— А ты не до хрена на себя берёшь, пигалица конопатая?

Моё поведение явно выбешивает представителя манекенообразных.

— Ожидаем заказ, — адресую Сухорукову, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и заставляю себя уйти.

Дабы не двинуть Разумовскому по роже.

Потому что я буквально в секунде от того, чтобы это сделать…

Глава 10 

Эмиль

— У Бертгольц вечеринка сегодня. Ты же придёшь?

— Нет, не смогу.

— Другие планы?

— Да и бурная туса в них точно не входит.

— Жаль. А давай тогда я сама приеду к тебе вечером, — мурлычет рыжая, многозначительно мне подмигивая.

— Не получится, Марин.

— Ну Разумовский! — ноет обиженно и демонстративно дует и без того надутые губы.

— Много работы.

— Много работать вредно, красавчик, — щебечет она, качая головой.

— Согласен.

— Надо ведь и отдыхать, — её ладонь ложится на моё колено и уверенно двигается выше.

— Надо, кис, но пока на это нет времени.

— Найди для меня местечко в своём напряжённом, — намеренно делает паузу и игриво ухмыляется, — графике. Ты же знаешь, я могу сделать так, чтобы ты расслабился, — наклонившись ещё ближе, произносит томным, горячим шёпотом.