Темный Лорд Устал. Книга X (СИ) - Сказ Алексей - Страница 41

Бывший канцлер обернулся.

Калев Воронов стоял в дверном проёме, и его фигура заполняла собой всё пространство. Он не был гигантом в физическом смысле, но каким-то образом казался больше, чем позволяла геометрия. Мурзифель шел у его ног. Жёлтые глаза кота светились в полумраке.

Орлов машинально сделал шаг в сторону, уступая место, и только потом осознал, что сделал это без раздумий, следуя какому-то древнему инстинкту.

Воронов прошёл к пульту связи и остановился перед экранами. Три генерала смотрели на него молча, и в их глазах Орлов видел смесь настороженности и невольного уважения. Они слышали о лорде Эдема. Слышали о Стене, о Титане и Голиафах, о разгроме имперских легионов. Но одно дело — слухи и донесения, другое — видеть этого человека перед собой, пусть даже через экран.

— Вы правы, генералы, — голос Воронова был холодным. — Умирать за старые гербы — глупо.

Черных нахмурился, явно ожидая подвоха. Ковалёв отложил блокнот и впервые за всё время полностью сосредоточился на разговоре. Соболев подался вперёд, сжав кулаки.

— Империя, которой вы присягали, больше не существует, — продолжил Воронов. — Столица гниёт. Регент травит собственный народ, а кланы разбежались по норам. Вам нечего защищать, и вы это понимаете лучше, чем кто-либо еще.

Он сделал паузу.

— И поэтому вы не будете умирать за Империю. Теперь вы будете служить новой Силе.

Черных открыл рот, но Воронов не дал ему заговорить. Его пальцы скользнули по пульту, и на экранах генералов появились тактические карты с данными, которых Орлов никогда раньше не видел.

— Западный фронт, — Воронов указал на позиции Черных. — Как только первая гусеница армии Вестермарка пересечёт границу, за твоими спинами встанут две сотни Центурионов и звено Голиафов — это три машины. К этому я добавлю около сорока модернизированных танков «Медведь». Этого будет достаточно, чтобы перемолоть его танковые колонны за сутки.

Карта сменилась.

— Восточный фронт. Ковалёв, твой участок получит поддержку систем ПВО нового поколения. Авиация Чэня не поднимется выше ста метров, не рискуя превратиться в пылающие обломки. Ты получишь в помощь также две сотни Центурионов и звено Голиафов. «Медведи» тоже.

Ещё одна смена.

— Северный фронт. Соболев, то же самое, плюс я добавлю модернизированные артиллерийские комплексы.

Воронов обвёл взглядом экраны.

— Вы станете наковальней, генералы, а Эдем молотом. Вместе мы раздавим интервентов.

«Красиво излагает», — голос Мурзифеля раздался в голове Орлова. — «Я бы ещё добавил про кишки и страдания, но Хозяин у нас дипломат.»

Черных молчал, изучая данные на экране. Его пальцы пробежали по тактической карте, увеличивая отдельные участки.

— Это… — он запнулся. — Откуда у вас столько техники?

— Это не твоя забота, — ответил Воронов. — Твоя забота — удержать позиции и не дать интервентам пройти. Справишься?

Ковалёв поднял голову.

— Допустим, эти данные верны. Допустим, вы действительно пришлёте поддержку. Какие гарантии, что вы не бросите нас в критический момент? Что это не ловушка, чтобы заманить нас в бой, а потом отойти и смотреть, как нас перемалывают?

Воронов посмотрел на него, и даже через экран Ковалёв невольно отвёл взгляд.

— Ты просил гарантий, что твоих солдат не бросят, — голос Воронова стал ещё холоднее. — Я даю тебе своё слово, потому что следующим шагом я заберу останки империи и построю здесь кое-что совершенно новое. И я вам даю шанс присоединиться к этому «новому миру». Ну или отводите свои части, и мы будем справляться своими силами… решать вам.

Орлов смотрел на лица генералов и видел, как в них происходит перелом. Они пришли на этот разговор, уже приняв решение об отступлении. Они были готовы к уговорам, к угрозам и пустым обещаниям, но явно не к такому.

С Вороновым невозможно было говорить как с равным. Он пришел и тут же навел порядок, несмотря на очевидную разницу в возрасте.

Соболев первым нарушил молчание.

— Центурионы и звено Голиафов, — его голос звучал хрипло. — Это же… это же меняет всё!

Тишина повисла над залом связи.

Орлов смотрел на экраны и видел, как три генерала переглядываются между собой, общаясь тем безмолвным языком, который вырабатывается у людей, прошедших вместе через десятки кризисов. Черных смотрел на Ковалёва. Ковалёв едва заметно кивнул. Соболев сжал кулаки, но уже не от злости, а от волнения.

Они принимали решение. Прямо сейчас, на глазах у Орлова, три командующих приграничными округами решали судьбу страны.

Черных первым нарушил молчание. Старый генерал медленно поднялся из кресла, и его движения были тяжёлыми, как у человека, который сбрасывает с плеч многолетний груз. Он одёрнул китель, расправил плечи и посмотрел прямо в камеру.

На Воронова.

А потом Василий Степанович Черных, генерал-лейтенант, командующий Западным военным округом, кавалер трёх орденов Империи, надел фуражку, поднял руку к виску и отдал честь.

— Мои полки удержат рубеж, Лорд Воронов, — его голос был хриплым, но твёрдым. — Ждём вашу броню.

Ковалёв встал следом и повторил жест старшего товарища. Его сухое лицо оставалось бесстрастным, но вот глаза выдавали волнение.

Соболев вскочил, едва не опрокинув стул.

— Северный округ к бою готов! — его голос звенел от эмоций. — Пусть только сунутся, мы им…

— Игорь, — Черных бросил на него предупреждающий взгляд.

Соболев осёкся, но его рука уже была у виска, и он отдавал честь с такой яростной гордостью, какой Орлов не видел у имперских офицеров уже много лет.

Воронов принял их салют коротким кивком.

— Захаров свяжется с вами в течение часа для координации. Техника будет на позициях до рассвета.

Он не стал добавлять ничего лишнего.

Экраны погасли.

Орлов стоял посреди зала связи и не мог пошевелиться.

Он смотрел на профиль Воронова, освещённый мерцанием терминалов, и чувствовал, как картина мира в его голове однажды разрушенная, выстраивалась заново. Все фрагменты, которые он собирал, все наблюдения и догадки, все странности и несоответствия — всё это вдруг обрело смысл.

Александр стоял у пульта и на его лице читалось облегчение. Мальчик не понимал и, возможно, думал, что это победа для него, ступенька к возвращению былого величия.

Зато Орлов прекрасно понимал.

Александр никогда не вернётся на трон. Не потому, что ему не позволят, а потому, что трона больше не существует. Того трона, на который он мог бы сесть и Империи, которой он мог бы править — их больше нет.

Три генерала только что отдали честь Калеву Воронову.

Армия, которая отказывалась умирать за старые гербы, добровольно и с облегчением пошла под руку человека, который предложил им победу, силу и будущее.

«Чувствуешь, старик?» — голос Мурзифеля раздался в голове Орлова, и впервые в нём не было насмешки. — «Так пахнет смена эпох. Привыкай!»

Орлов не ответил. Он смотрел на Воронова, который уже отвернулся от погасших экранов и отдавал какие-то распоряжения Фее, и чувствовал то, чего не испытывал с самой юности.

Благоговейный трепет.

Сорок лет он служил Империи. Сорок лет наблюдал, как императоры сменяют друг друга, как кланы грызутся за власть, чиновники воруют, а генералы предают. Он видел интриги и заговоры, перевороты и войны. Думал, что знает, как устроена власть.

Но он никогда не видел человека, который может так объединить страну и сделать ее по-настоящему несокрушимой и надёжной Силой. И при этом он не требовал жертв.

Перед ним стоял настоящий Император новой эры.

И Орлов, бывший канцлер мёртвой Империи, впервые в жизни почувствовал, что хочет служить, потому что этот человек стоил того, чтобы за ним идти.

Воронов обернулся, словно почувствовав его взгляд.

— Орлов. Александру понадобится помощь с координацией гражданских служб в приграничных районах. Займись этим.

— Да, мой Лорд, — эти слова сами вырывались из уст Орлова, и впервые прозвучали не как формальность. А как…