Заговор братства - Штробель Арно - Страница 62

Штренцлер понимающе улыбнулся. Потом он рассказал, что будет происходить дальше, и с каждым его словом лицо епископа Денгельмана становилось все бледнее.

Конец

После евхаристии Pro eligendo Papa (для выбора папы) в соборе Святого Петра кардиналы — члены конклава торжественной процессией отправились из капеллы Паолина в Сикстинскую капеллу. Там они были приведены к присяге, а затем все, не входившие в конклав, должны были ее покинуть. С кардиналами остались лишь несколько священников монашеских орденов, говоривших на разных языках, для исповеди, а также кардинал-протодьякон и заранее выбранное духовное лицо — этот человек должен был обратить внимание имевших право выбирать папу на ответственность, которую это на них налагает. Пока шел конклав, кардиналы были полностью отрезаны от внешнего мира. Выборы должны были проходить по точно установленному церемониалу. Первые два этапа выборов состоятся сегодня днем. Если папу не выберут, на следующий день утром и днем пройдут два следующих этапа, причем выборы будут считаться состоявшимися, если претендент наберет две трети голосов. После того, как кардинал-протодьякон торжественно произнес свою клятву, каждый из кардиналов отдельно дал свою, пообещав, что если по повелению Божию он будет избран папой, то станет неукоснительно выполнять задачи пастыря Римско-католической церкви. Затем они помолились.

После этого каждый получил лист бумаги для первого этапа выборов. Кардинал Штренцлер взял свой лист дрожащей рукой. Сверху стояли слова «Я выбираю папой». Нижняя половина оставалась свободной, чтобы в нее разборчиво и четко можно было внести имя достойного. Кардинал-протодьякон сказал, что лист бумаги нужно свернуть два раза. Потом члены конклава по одному с поднятой рукой подойдут к алтарю, где находится урна, и отдадут свои листочки.

Кардинал Штренцлер глубоко вздохнул и написал в нижней половине своего листа Курта, кардинала Штренцлера.

После первого этапа выборов стало ясно, что ни один претендент не набрал нужного числа голосов, но за кардинала Курта Штренцлера было подано много записок.

Листочки бросили в печь, и кардинал-протодьякон добавил на стопку бумаг немного смолы. Таким образом поднявшийся из трубы дым окрасился в черный цвет, и ожидавшие на площади люди узнали, что решение еще не принято.

Кардинал Штренцлер сидел на своем месте и всем своим видом старался показать всем, что он абсолютно спокоен. На самом же деле он был напряжен как никогда. Он продолжал повторять про себя, что все указывает на его выбор. Нужно просто подождать. Еще немного, и все напишут его имя. Он ждал почти всю свою жизнь. Что значит для него лишний день? Серьезных конкурентов у него нет.

Следующая попытка выбрать католическому миру папу была предпринята во второй половине дня. И она увенчалась успехом.

Когда кардинал-протодьякон торжественно подошел к нему, кардиналу Штренцлеру стоило почти нечеловеческих усилий сохранять спокойствие.

И он услышал вопрос:

— Принимаете ли вы решение конклава?

Штренцлер кивнул.

— Да, по воле Божией я принимаю решение конклава.

— Какое имя вы хотите взять?

— Григорий Семнадцатый.

Кардинал-протодьякон наклонил голову.

— Григорий Семнадцатый, истинный папа и глава коллегии епископов Римско-католической церкви по воле единственного и истинного Бога.

Почести со стороны кардиналов его святейшество Григорий Семнадцатый принимал, еще не вполне поверив в то, что произошло.

Он этого добился! Он переиграл всех. Братство, отрекшегося папу и всю курию. Курт Штренцлер стал одним из самых могущественных людей в мире. Сколько он помнит себя, он чувствовал это жгучее желание власти. С того памятного дня.

Он увидел себя снова трехлетним. Вот он, держась за руку отца, идет мимо развалин и видит, как тот мальчишка выползает из разрушенного магазина и в поисках защиты идет к ним. Увидел улыбку отца, когда он протянул ему свой пистолет. А потом вспомнил ни с чем несравнимое, неописуемое чувство, когда он, трехлетний Курт, взял это оружие. Когда он, поддерживаемый сильной рукой отца, прицелился в голову мальчишки и нажал на курок. Тогда он еще не знал, что его так поразило. Несколько лет спустя ему стало ясно — власть!

Никогда потом ему не довелось ощутить что-то даже приблизительно похожее на это чувство.

Наконец он этого добился.

В соседней комнате он выбрал из трех приготовленных белых сутан ту, которая подходила ему. Его оставили одного, чтобы он переоделся.

Пока он облачался, мысли снова вернулись в прошлое.

Вечером мать, вся в слезах, судорожно прижала его к себе.

— Курт, ты должен рано утром пойти с человеком, о котором я тебе говорила, — сказала она, всхлипывая. — Он уведет тебя отсюда, прочь от отца, прочь от нацистов. Я хочу тебя спасти. Ты слышишь, Курт?

Он молча кивнул и сел на кухне рядом с плитой. Когда отец вернулся домой, он все ему рассказал.

Сидя под кухонным столом, он смотрел, как отец чуть не до смерти избивал его мать. Курт был уверен, что сейчас отец испытывает то же самое неописуемое чувство. Несколько лет спустя после того, как его отец погиб на Восточном фронте, Герхард Гёрлих взял его к себе в Баварию. Там он и поранил руку, когда, поскользнувшись, упал и попал предплечьем на кусок стекла.

В комнату вошёл кардинал-протодьякон.

— Ваше святейшество, народ ожидает благословения.

Его ждал народ. Упоение властью пронзило его насквозь. Он кивнул и пошел за кардиналом. По дороге вспомнил Денгельмана. Епископ решил присоединиться к нему. Это правильно. Он, как и большинство симонитов, проникших в курию, быстро распознал веяния времени. Папа Григорий Семнадцатый сможет опереться на множество добровольных помощников, когда будет устранять со своего пути приверженцев фон Кайпена. Эти помощники помогут ему реорганизовать церковь так, как он считает нужным.

Когда они подошли к балкону[9], папой Григорием Семнадцатым владело чувство восхищения самим собой. Он смотрел, как кардинал-протодьякон подошел к микрофону и произнес знаменитую формулу, которой нового папу представляют народу.

Он слышал ликование и знал, что через несколько мгновений глаза миллионов людей во всем мире будут прикованы к нему. Они будут восхищаться им, будут молиться на него в прямом смысле этого слова и осознавать, что его воля может создавать и разрушать. Полный достоинства, он вышел вперед и взглянул на площадь Святого Петра, на которой виднелись бесчисленные головы ждавших людей.

Он, Курт Штренцлер, единственный истинный папа, подарит человечеству теперь милость своего первого благословения. С улыбкой, подчеркивающей эту милость, он подошел к микрофону.

Потом раздался выстрел.

Благодарность

Такой роман, как этот, нельзя было написать без поддержки и помощи специалистов. Всем им я очень признателен.

Моя особенная благодарность:

профессору доктору Эрвину Гаццу, ректору Коллегио Теотонико Санта Мария в Кампо Санта в Ватикане, который дал мне почувствовать, как живут и работают люди в Ватикане;

господину Герберту Прёмперу из Аахена, оказывавшему мне поддержку во всем. Он был моим гидом в Риме, а также много рассказывал мне о Ватикане;

монсеньору Амандио Хосе Томасу, епископу в Эворе (Португалия), ректору португальской коллегии в Риме, который во время нашего пребывания там приютил нас и дал возможность познакомиться с повседневной жизнью молодых священников;

господину Петеру Цендеру за его прекрасные лекции;

и моему самому главному и предвзятому критику, который уберег меня от некоторых неудачных формулировок, — моей жене Хайке.

Арно Штробель живет и работает в Германии.

«Заговор братства» — его дебютный роман.