Заговор братства - Штробель Арно - Страница 61

Решив все это, Герман фон Кайпен выбрался наверх и закрыл черепицей вход на чердак.

Через пятнадцать минут он был внизу. Бросил последний взгляд наверх, довольно улыбнулся и не спеша пошел в маленький отель, где снял номер на имя Гельмута Крейна. Мало ли туристов гуляет ночью по Вечному городу!

1 день до конца

Было уже поздно, и епископ Денгельман собрался лечь спать… И вдруг — телефонный звонок. Юрген удивленно посмотрел на часы, но тем не менее взял трубку и ответил.

— Добрый вечер, епископ. Это кардинал Штренцлер. Извините за поздний звонок, но нам необходимо встретиться и кое-что обсудить. Прямо сейчас. Это очень важно.

Ему звонит Штренцлер? В такое время?

Они не виделись давно. Их совместные прогулки прекратились, потому что кардинал больше не посещал утренние мессы в Кампо-Санта. Сначала Денгельман пытался как-то поддерживать с ним контакт, но они встречались все реже. После того как Штренцлер стал руководителем конгрегации вероучения, от него практически ничего невозможно было узнать.

К счастью, опасения Денгельмана по поводу новых угроз из Южной Африки не оправдались. Фон Кайпен ни разу не спросил, почему от него не поступают доклады о деятельности ведомства кардинала Штренцлера. Гвидо тоже ему ничем не докучал. Из всего этого можно было сделать только один вывод: братство симонитов пришло к заключению, что если они будут на него давить, то ничего не достигнут.

Самому себе Денгельман признавался, что великая цель для него оказалась призрачной. Он знал, что членами курии стали несколько других симонитов, но никто из них не пошел дальше, чем он. Это была его гарантия, потому что Юрген хорошо представлял себе реакцию фон Кайпена, если бы кто-либо другой сделал более удачную карьеру в Ватикане. Ведь братство вложило в него так много…

Денгельман смирился с тем, что его высота — епископ в римской курии. После столь многих лет он не мог не признать себя сторонником традиционной католической веры. Для него все заранее предсказуемо. И он доволен.

Вдруг вечером накануне начала конклава ему звонит кардинал Штренцлер и говорит, что им необходимо увидеться прямо сейчас и что-то обсудить. Денгельман понятия не имел, чем объяснить столь странный звонок, и его одолело любопытство. Чего может хотеть от него кардинал?

— Уже поздно. О чем вы собираетесь поговорить со мной?

— Я хочу поговорить с вами об С1, епископ. Для меня это важно.

У Денгельмана перехватило дыхание.

— Об С1?

Что мог знать кардинал Штренцлер о Фридрихе фон Кайпене? Денгельман почувствовал, как у него по спине побежали мурашки.

— Прошу прощения, ваше высокопреосвященство, я не понял. О чем вы хотите со мной поговорить?

Голос звучал не так твердо, как ему хотелось бы. Кардинал Штренцлер явно это уловил.

— Епископ, я могу сказать вам несколько ключевых слов, чтобы вы лучше поняли. Говорит ли вам что-либо название «симониты»? Не доводилось ли вам бывать в Кимберли? После войны там работал очень хороший немецкий интернат. Надеюсь, теперь вы все поняли и уже знаете, о чем нам предстоит поговорить.

На лбу Денгельмана выступили капельки пота. Как это возможно? Откуда Штренцлер знает о братстве? Неужели они недооценили конгрегацию вероучения и ее руководителя?

— Где мы встретимся? — спросил Денгельман, и теперь ему было все равно, что голос его звучал хрипло.

— Я не сомневался, епископ, что вы вспомните. Ждите меня через десять минут.

Юрген положил трубку и уставился на телефон. Он должен немедленно дать знать Гвидо. Или, еще лучше, Фридриху фон Кайпену. Однако как Маг отреагирует на такую новость? Он, епископ Денгельман, имел четкое указание держать в поле зрения кардинала и быть в курсе того, что происходит в конгрегации вероучения. Если фон Кайпен теперь узнает, что…

Епископ тяжело опустился в кресло. Ему ничего не оставалось делать, кроме как ждать Штренцлера, чтобы узнать, какая у него есть информация. Может быть, с ним можно будет поторговаться.

Прошла четверть часа, и в дверь постучали.

Кардинал вошел к нему, улыбаясь, и эта улыбка очень не понравилась Денгельману.

Они сели друг против друга в маленькой гостиной, и Штренцлер без предисловий перешел к делу.

— Епископ, сначала я вам кое-что расскажу. Это, скажем так, несколько расширит ваши знания о симонитах и Фридрихе фон Кайпене. Потом мы побеседуем о том, что будет дальше.

Я почти с самого начала являюсь членом братства. После того как фон Кайпен понял, что вы никогда не сможете добраться до самого верха, в курию попал я. Тогда я по указанию С1 дал вам возможность завязать со мною отношения. Вы знаете уже — Кампо Санта. Вы отчитывались о разговорах со мной фон Кайпену, а его тем временем больше интересовало то, что он узнавал о вас от меня. Таким образом, вас контролировали, пока я совершенно спокойно смог подготовиться к тому, что мне предстояло сделать.

Очень возможно, что конклав выберет меня папой, и значит, цель братства будет достигнута. В ваших услугах больше не будет необходимости. Вы проиграли по всем показателям, епископ. Должен я вам объяснять, что это означает, в деталях?

Денгельман побледнел.

— Вы все это время были… Я имею в виду, вы знали?..

Он бессильно опустил руки на подлокотники кресла. Голос у него срывался, и он с трудом продолжил:

— Не надо. Думаю, что детали вы можете мне не объяснять.

Штренцлер серьезно кивнул.

— Я так и думал. Вы достаточно хорошо знаете Фридриха фон Кайпена, чтобы представить свое будущее.

Денгельман почувствовал внутри пустоту. То, что он сейчас услышал от Штренцлера, означало не только осознание, что ему придется проститься с удобной жизнью епископа. Ему придется проститься с жизнью вообще… Если кардинала действительно выберут папой, а о том, что возможность этого очень велика, чирикают даже воробьи с крыш Ватикана, фон Кайпен через несколько дней прибудет в Рим. И начнет платить по счетам.

Он должен что-то сделать, и немедленно, иначе проиграет. А ставка высока — его жизнь.

Сначала нужно отделаться от Штренцлера. Денгельман равнодушно зевнул и пожал плечами.

— Посмотрим, ваше высокопреосвященство. Мои поздравления по поводу того, что вам удалось привести братство к его цели. Я благодарю вас за информацию и полагаю, что вам еще что-то необходимо сделать до того, как завтра начнет работать конклав.

Он демонстративно поднялся и посмотрел на кардинала, который словно и не собирался вставать.

Штренцлер указал хозяину на кресло и сказал:

— Сядьте, епископ. Вы думаете о том, как сбежать из Рима? Я прав?

Денгельман онемел. Он инстинктивно хотел солгать, но что-то во взгляде кардинала сказало, что нужно выслушать то, что ему еще скажут.

Штренцлер подождал, пока епископ снова сядет. Потом он спокойно продолжил, словно их беседа и не прерывалась:

— Я могу сделать вам предложение, приняв которое вы сможете вытащить голову из петли. Это не поспешное бегство, которое, так или иначе, вам не удалось бы. Наоборот, ваши дела пойдут в дальнейшем намного лучше, чем вы могли бы себе представить. Но я хочу вас сразу предупредить кое о чем. Если вы выслушаете, что я вам скажу, а потом обратите это против меня, то бояться вам придется не Фридриха фон Кайпена. Подумайте и решите, говорить ли мне дальше.

Немного поколебавшись, Денгельман кивнул.

— Хорошо. Я вас слушаю.

Как будто он и не ожидал ничего другого, кардинал продолжил:

— Предложение у меня простое. После выборов я сделаю вас своей правой рукой.

И опять Денгельман онемел. Он смотрел на Штренцлера, не понимая, что он, собственно, только что сказал. Епископ бы, наверное, меньше удивился, услышь он, что его самого, Юргена Денгельмана, завтра выберут новым папой. Обретя, наконец, снова дар речи, он переспросил:

— Это ваше предложение? А как же Фридрих фон Кайпен? Вы полагаете, что он похлопает вас по плечу и поздравит с чрезвычайно хорошей идеей? Или ваше влияние на него так велико, что он уважит и такое желание? Мне жаль, ваше высокопреосвященство, но я не могу этого представить даже в своих самых смелых фантазиях. Но если бы даже это было возможно, что вы потребуете от меня взамен?