Наследие Маозари 14 (СИ) - Панежин Евгений - Страница 22

Я тем временем периодически проверял ядро внутренним зрением, с нетерпением ожидая, когда пройдёт минута и мана полностью восстановится. По плану, если успею произвести второй дистанционный удар до того, как меня атакуют, следует отправить его в третью цель — огневую точку пторианцев в модульном двухэтажном здании.

Эта позиция находилась более чем в километре от места моей вылазки. Поэтому нужно было постараться создать максимально круглый каменный валун, чтобы после падения он прокатился ещё метров триста и протаранил нужное здание. Пусть не разрушил его до основания, но хотя бы заставил замолчать на некоторое время установленные там пушки.

Обнаружив, что ядро заполнено, я принялся за дело… Вдруг сзади грохнули выстрелы. Прямо рядом со мной в грунт ударило несколько пуль, вздымая фонтаны земли. Но я уже заканчивал формирование второго магического удара и должен был продержаться ещё несколько секунд, не отвлекаясь ни на что. В следующий миг сильный толчок в спину едва не сбил концентрацию — пуля врезалась в магический покров. Но я упрямо продолжал формировать атаку. Закончив, тут же отправил энергетическую сферу точно в цель. Одновременно с этим сзади хлестнула вторая очередь. Крупнокалиберные снаряды в один миг истощили защиту, так как почти всю ману из ядра я влил в магический удар. Одна из пуль насквозь пробила бок. От жуткой боли мгновенно потемнело в глазах… Но я уже утаскивал своё раненое тело под землю навыком Нырок — на крохах восполнившейся маны.

Сидя в толще грунта, я ждал, когда пополнится ядро и затянется рана. Жуткая боль в боку никуда не ушла, зато прекрасно отвлекала от тяжёлых мыслей о погибшем товарище.

— Леонид, вы готовы продолжать? — раздался в гарнитуре голос Харда.

— Да, капитан, — сдавленно ответил я с кривой ухмылкой.

После секундной паузы ИИ поинтересовался:

— Каково ваше состояние?

— Уже почти восстановился, — отозвался я, чувствуя, как вспышки боли понемногу утихают.

— Тогда, как будете готовы, отправляйтесь к следующей точке, строго придерживаясь указанного маршрута. Благодаря уничтоженным вами целям открылись новые тактические возможности. Ими нужно воспользоваться немедленно, пока противник не перекрыл их.

— Так точно, сэр!.. Уже выдвигаюсь, — тяжело вздохнул я и двинулся к указанной цели, а в голове, несмотря на всю тяжесть происходящего, заиграла песня из мультфильма «Спанч Боб».

Дальше всё шло примерно в том же духе. Нам удалось прорвать оборону пторианцев изнутри укреплённого района, и от этого сектора мы начали расширять эту зону по окружности. Я же, тихо напевая песенку из мультфильма, либо уничтожал нужный объект взрывчаткой, либо, если дистанция позволяла и имелась возможность безопасно высунуться на поверхность, отправлял в цель стотридцатитонную глыбу. Не успевал я разобраться с одной боевой задачей, как Хард тут же подкидывал следующую. Он постоянно торопил меня, объясняя, что нужно действовать быстро, пока враг не перебросил в сектор подкрепление и не восстановил оборону.

Стараясь не отвлекаться ни на переживания, ни на тяжёлые мысли, не обращая внимания на усталость и ноющие ранения, которые хоть и редко, но всё же получал, я работал словно машина, полностью сосредоточившись на выполнении боевых заданий.

Очередной многотонный снаряд унёсся вдаль и со всего маху снёс основание многоэтажки — та рухнула со страшным шумом. И тут же, словно по команде, со стороны человеческих позиций послышался десяток мощных хлопков, слившихся в единый гул: в бой вступили маги Вордхола.

— О, а вот и наши подоспели, — проговорил я с усталой улыбкой.

Посмотреть, что было дальше, мне не дали… Услышав невдалеке звуки стрельбы, явно ведущейся по мне, я поспешил скрыться под землёй.

С прибытием наших войск работы у меня меньше не стало. Пока штурмовые группы занимали укреплённый район, который я изрядно обезоружил, я продолжал зачищать огневые точки. Иногда приходилось обрушивать целые здания, если засевшие в них ящеры мешали продвижению наших бойцов. Теперь Харду стало намного проще следить за полем боя: наши высотные беспилотники барражировали на относительно небольшом расстоянии от места боевых действий, потому как сбивать их ящерам в том районе было уже просто нечем.

Хард прекрасно видел все силы подкрепления, которые вражеский ИИ стягивал к сектору. Едва наши подразделения закрепились на отвоёванных позициях, я сразу отправился на перехват — принялся кошмарить из-под земли прибывающие колонны ящеров.

Свой ночной двухчасовой отдых я практически не помню. Из-за смертельной усталости передвигался и выполнял действия уже на чистом автомате. Не успел я открыть глаза, как Хард снова «обрадовал» очередной задачей: требовалось срочно, пока представилась возможность, выдвигаться к соседнему укреплённому району. Захват предстояло вести по старой схеме — нащупать слабое место в обороне пторианцев и оттуда прогрызать её изнутри, планомерно выкашивая огневые точки одну за другой.

Этот жёсткий аврал продолжался ещё три дня. Лишь после этого Хард наконец объявил, что подступы к пторианской столице полностью зачищены. Мы взяли оба укрепрайона, и дальше наши войска справятся сами. Мне же милостиво выделили целых пять часов на передышку. После неё предстояло под завязку забить боеприпасами оружейку в артефактном поясе и отправиться на юго-восток империи Архил. Там всё ещё огрызались оставшиеся ракетные установки пторианцев — словно заноза в заднице, они постоянно выискивали бреши в нашей противовоздушной обороне и наносили по ним болезненные удары.

После пяти часов отдыха я наконец почувствовал себя более-менее живым. Целый, невредимый и даже относительно бодрый, я отправился к указанной точке. По дороге, решив больше не терзать себя неизвестностью, потребовал у Харда сообщить мне о наших потерях — в том числе о погибших среди моих приближённых. И пофигу, как это повлияет на моё эмоциональное состояние.

Хард подчинился и выдал информацию. Оказалось, с нашей стороны уже погибли десятки тысяч бойцов, из них несколько тысяч — маги. Противник же потерял несколько сотен тысяч, причём большинство этих потерь пришлось на первый день войны, когда мы использовали свои самые мощные козыри.

Не успел я осознать эти страшные цифры, как ИИ начал называть имена погибших из числа моих соратников: вассалов, ближников, товарищей. Хотор Агус и Марк Ракий ушли из жизни мгновенно, сгорев в пламени мощного плазменного орудия. Эти два могущественных правителя из древних магических родов не отсиживались за чужими спинами — они шли в первых рядах и погибли как герои, отдав жизни за свободу человечества. Вечная им хвала и добрая память.

Моя затаенная надежда развеялась, когда Хард сообщил, что под завалами обрушенного здания они нашли останки Урука. Всё же я до последнего верил, что высший вампир каким-то образом смог пережить этот ракетный удар, но нет… Он тоже пал смертью храбрых, причём сражаясь за людей.

Когда же я услышал о смерти Гора, то остановился… В груди больно сжало. Я вспомнил, как когда-то — казалось, уже давным-давно — ко мне подошёл огромный парень с добрыми и наивными глазами. Он держал в руках половинку массивной чурки с вырезанной заготовкой и просил зачаровать ему боевую секиру. Вспомнил, как потом, пройдя через множество сражений, испытаний и непреодолимых трудностей, из этого крупного парня вырос опытный командир — боец, которому не было равных. Мы с ним, по сути, вместе выросли. И вот теперь он погиб на войне, которую организовал я.

Грёбаный насос!.. Как же так⁈ Как мне теперь смотреть в глаза Даре, которая потеряла мужа и одна будет воспитывать их маленького ребёнка? Что я ей скажу?

Закончив перечислять наши потери, Хард сообщил, что тела всех погибших были сожжены прямо на поле боя на общих погребальных кострах. На это я лишь тяжело вздохнул… Может, оно и к лучшему, что в этом мире нет такого отношения к покойникам, как на Земле. Здесь не хранят труп, чтобы дать попрощаться с ним всей родне, а потом на глазах у плачущих родственников и друзей закопать в землю, где его будут долго поедать черви. Тут не делают могилы, чтобы за ними долгие годы ухаживали близкие, пока сами не присоединятся к усопшему. Местные относятся к телу погибшего человека просто как к омертвевшей части, словно к состриженным волосам или ногтям. Они верят, что сам человек, его душа, после смерти уходит на перерождение, а всё, что остаётся — лишь пустая оболочка — мясо и кости. Поэтому мне не нужно будет присутствовать на похоронах и встречаться с близкими и родными погибших, которые будут смотреть на меня с укором и отчасти винить в этих смертях. Ведь как ни крути, в гибели близких на войне люди всегда винят своих правителей, неважно, нападало их государство или оборонялось. Но тут уж ничего не поделаешь: война есть война, а на ней умирают.