Провалы (СИ) - Птицева Ольга - Страница 4

В этот момент из-за кучи мусора вырулил грузовик. Он был так близко, что Соня услышала хруст камешков под шинами. Водитель резко ударил по тормозам — кузов дернулся, Соню обдало пылью.

— Ты охренела?! — заорал рабочий. — Куда прешь, блядь?! Тебя ж размажет!

Соня отшатнулась, сердце ухнуло вниз. Она стояла, прижав ладони к груди, и пыталась понять, где она и что произошло. Женщины на руинах больше не было видно — то ли ее заслонила техника, то ли она просто исчезла, растворилась в серой пыли. Рабочий продолжал ругаться, но Соня уже не слышала слов, только чувствовала его раздражение, смешанное с испугом. Колени дрожали, голова кружилась, как после выпитого залпом бокала вина. Соня позволила вывести себя за ограждение без возражений.

Хотелось пить. Соня перешла дорогу, не утруждая себя поиском пешеходного перехода. Она успела заказать айс-ти с манговыми шариками, когда завибрировал телефон. Наверное, Максим — он совсем ее потерял. Больше звонить было некому. Соня нехотя достала телефон и посмотрела на экран. Внутри что-то тяжело ухнуло: звонила мама. Обычно они обменивались картинками в мессенджере, а созвоны планировали заранее. У Сони редко находилось время на мамину болтовню, но у мамы хватало подружек, чтобы не нагружать дочку регулярными разговорами. Для внеочередных звонков был всего один повод. Точнее, была. Соня приняла звонок и присела за столик — все равно чай только начали готовить.

— Сонечка, — сказала мама без приветствия, и по ее голосу Соня сразу все поняла. — Скажи, ты давно с Ольгой переписывалась?

Бариста наполнил высокий стакан льдом с желтыми упругими шариками, похожими на мячики-попрыгунчики из детства, и стал поливать их жасминовым чаем. Соне хотелось скорее смыть с языка пыль от снесенного дома и совсем не хотелось вспоминать Ольгу.

— Не знаю… Неделю? Две?

— А можешь проверить?

Соня полезла в мессенджер, но пальцы были непослушными. Последние сообщения от Ольги висели где-то внизу непрочитанными, кажется, она просила денег на новый чемодан, а Соня давно поклялась себе на бытовые ее просьбы не реагировать, к тому же чемодан — не срочная госпитализация, как-нибудь сама накопит. Дата переписки была такой же пыльной, как Сонины тряпичные кеды, особенно неуместные на модной плитке кафе.

— Соня, — мама звучала встревоженно, — мы когда в последний раз с ней созванивались, она говорила, что в поездку собирается. А теперь не отвечает. Телефон все время выключен. Я заехала к ней, но мне никто не открыл… Я так перепугалась, Сонечка.

Соня ждала, что ее накроет страх, но вместо него между ребрами разгорелась злость. С Ольгой опять что-то случилось, она снова попала в беду, и опять нужно было отложить собственные проблемы, чтобы заняться проблемами сестры. Между прочим, старшей.

— Мам, ну, значит, укатила уже, — сказала Соня. — Ты же ее знаешь.

«Ты же ее знаешь» было главным семейным определением Ольги. А еще: у нее все не слава богу. Или: Ольга, ну как обычно. Мама всхлипнула — коротко, будто ей не позволяли плакать по-настоящему, и Соне стало стыдно.

— А если с ней что-то случилось? — выдохнула мама. — Не могла же она просто уехать и даже не сказать, когда возвращается?

Могла, подумала Соня. И уже так делала. Потом выяснилось, что она влюбилась в алкаша-музыканта и поехала за ним в тур, закончившийся в ночлежке под Петербургом. Соня не стала об этом напоминать. Она забрала готовый чай, кивнула баристе, сделала глоток и поморщилась — слишком кислый.

— Хорошо, мам. Давай поищем Ольгу вместе. У меня, кажется, был номер телефона ее работы — попробую узнать, появляется ли она там. Ключи от квартиры у тебя остались? Тогда возьми их и поезжай к Ольге. И позвони мне, когда откроешь дверь. Надеюсь, Ольга не поменяла замки. И не заложила недвижимость в счет чужих долгов…

— Ну что ты такое говоришь? — начала мама, но Соня не стала дослушивать, сбросила звонок и вышла из кафе.

У перекрестка Соня долго ждала зеленый свет, слушая шум стройки, и ей казалось, что под этим шумом есть другой — низкий, почти неразличимый гул. Она еще раз оглянулась на руины. На секунду в просвете между двумя экскаваторами ей померещились седые волосы. И рука с длинными худыми пальцами, что тянулись через пылевое облако. Но Соня моргнула, и все исчезло. Уже в лифте она достала телефон, чтобы найти номер салона красоты, где последние полгода работала Ольга. На экране мигало неотложное предупреждение трекера привычек: вы забыли принять лекарства!

— Черт, — пробормотала Соня и скрыла уведомление.

Ольги нигде не было. До ночи Соня вызванивала ее коллег — по трем последним местам работы: ПВЗ очередного маркетплейса, «Шоколадница» у метро и салон красоты почти у самого дома, где жила Ольга. В этой квартире — старенькой двушке в доме, построенном в начале восьмидесятых, — Соня прожила первые девятнадцать лет своей жизни, а потом познакомилась с Максимом и быстро съехала к нему в соседний район. А там и мама в третий раз решила выйти замуж, так что Ольга стала единоличной владелицей жилья. Ольга — и ворох ее нескончаемых проблем.

Соня как попугай повторяла одни и те же реплики в трубку, и с каждым звонком все больше теряла терпение.

— Добрый вечер, извините за неожиданный звонок, меня зовут Соня Немова, у вас работала моя старшая сестра Ольга Захарова, помните? Ага. Я никак не могу выйти с ней на связь, может, вы мне поможете? Ага, тоже ничего про нее не слышали? А давно? Ага. Если вдруг она появится, вы не могли бы сразу сообщить? Хорошо, спасибо. Да, на этот номер. Да. Извините за беспокойство. До свидания.

Максим наблюдал за Соней с нарастающим беспокойством, и от этого по комнате разносился вибрирующий гул. Спустя час Соня не выдержала и выпила пропущенную таблетку. Ей стало сонно и глухо — самое то, чтобы сообщить маме: Ольга не появляется на работе уже дней десять — кажется, ее и правда нет в городе.

— Что же нам делать? — спросила мама и начала шумно сморкаться в платочек.

Замки Ольга не поменяла, так что мама без труда зашла в ее квартиру. Все вещи были на месте — телевизор, старенький ноутбук, кофемашина, которую Соня подарила сестре к сорокалетию. В ванной у зеркала была разбросана косметика, словно Ольга спешила на встречу и оставила после себя небольшой бардак. Зимняя одежда в шкафу, немытая посуда после завтрака, две пустые бутылки вина в шкафчике под раковиной. Мама перечисляла все это монотонным голосом, обходя квартиру дочери.

— Даже постель не заправила, представляешь? — Почему-то именно мятые подушки со скинутой на них ночнушкой поразили ее сильней всего.

— Мам, это все как-то тревожно звучит, — наконец сказала Соня, перехватила испуганный взгляд Максима. — Думаю, нам надо обратиться в полицию. Я не знаю, что делают в таких случаях… В «Лизу Алерт» еще обязательно надо позвонить.

— Какую Лизу? — не поняла мама.

— Это поисковой отряд. Волонтеры, которые ищут пропавших людей.

Максим пересел на диван поближе к Соне и начал искать контактный номер отряда, а Соня слушала, как мама плачет, стоя в пустой квартире Ольги, и даже завидовала сестре. Больше всего Соне хотелось убежать ото всех подальше. Но, как обычно, она только удерживала свое раздражение, пока Ольга брала и исчезала на самом деле.

На следующий день они уже развешивали объявления о пропаже Ольги по всему району. Белый фон, оранжевая рамка, огромными буквами: «Помогите найти человека», а сверху — фотография Ольги. Куратор поиска попросил выбрать самый актуальный снимок. Но Соня смогла отыскать только кадр из прошлого декабря. Они вместе заехали к маме перед праздниками с подарком, на который Ольга так и не скинулась. Оправдалась срочным сбором для собачьего приюта, но Соня отмахнулась — забей. А потом они втроем пили чай с домашним печеньем и даже не поссорились ни разу. Маме настолько шел платок, который Соня выбрала для нее, что захотелось сделать пару совместных фоток. На одной из них Ольга смотрела прямо в камеру — темные строгие глаза, длинные мягкие волосы, легкая улыбка, свитер с высоким горлом. Соня в который раз удивилась, как же они не похожи, словно бы в них были только разные отцы и ничего не примешалось от общей мамы.