Во власти обмана (ЛП) - Бек Джей Эл - Страница 32

Он зарывается лицом в мою шею, и я крепко зажмуриваюсь, пока мое сердце несется к грудной клетке. Когда он вдыхает мой запах, я делаю то же самое с ним. Пряный и сладкий одновременно. Я облизываю губы, прикусывая нижнюю зубами. Когда он касается меня, я теряю контроль над собой, а мне нужно быть способной, устоять перед лицом его ярости и не дрогнуть, иначе он больше никогда не довериться мне. Никогда больше не будет доверять себе, рядом со мной.

Я обнимаю его, одна рука на его плече, другая на изгибе шеи. Он наклоняется и тянет меня к себе за платье, его большие кулаки сжаты по обе стороны. То, как он меня сжимает, лишь подливает масла в огонь в то, что медленно тлеет у меня в животе. Я уже становлюсь мокрой от одной мысли о том, что он мог бы со мной сделать. Как он мог бы использовать меня. Как он мог бы наказать меня. И я не знаю, плохо ли это. Или делает ли это меня плохим человеком, но я хочу этого. Всего этого. Я хочу его следы на своей коже, зубы, руки, все это.

Юридически я теперь принадлежу ему, и я хочу, чтобы весь мир видел тому доказательства. Если его имя будет глубоко вырезано, никто не сможет отнять это у меня. Он будет моим настолько же, насколько я буду его.

— Если тебе это нужно, — шепчу я ему в шею. — Если тебе это нужно, я выдержу. Я выдержу все, что тебе нужно. Ты можешь дать волю своим чувствам.

Он качает головой, но я чувствую лишь его подбородок, трущийся о мою ключицу.

— Нет. Я не могу дать волю чувствам, потому что сделаю тебе больно. Между нами не может быть все замешано только на моем гневе и боли.

Я проглатываю желание умолять.

— А как же мой гнев? И моя боль? Может ли это быть замешано на этом? Дай мне это. Отвлеки меня от мыслей об отце, чтобы я могла думать только о тебе.

Его руки сжимаются сильнее, пальцы впиваются мне в талию, платье сминается между его руками и моим телом.

— Не искушай меня так, Malyshka. Я причиню тебе боль. Я не смогу жить с собой, если причиню тебе боль.

Я повторяю слова, которые говорила ему раньше. Те, что до сих пор звучат в моей голове, когда он смотрит на меня:

— Если тебе нужно причинить мне боль, причиняй. Я выдержу. Более того, я хочу этого. Так много боли, секса и страха в моей жизни было направлено на то, чтобы сломать меня. Чтобы заставить меня подчиниться. Но с тобой все иначе. Ты не причиняешь мне боль, чтобы сломать. Ты причиняешь её, чтобы освободить меня, и я чувствую это каждой косточкой. Пожалуйста. Не заставляй меня умолять. А я буду, если ты этого хочешь, но пожалуйста…

Его голова, губы и рот с силой накрывают мои. Он обхватывает руками мое лицо, чтобы я не двигалась, пока его язык проникает между моих губ. Это резко, жёстко, и я люблю каждую секунду.

Я тянусь к его галстуку-бабочке, пока он контролирует поцелуй. Его вкус, то, как он направляет мое лицо, используя голову, чтобы одновременно управлять телом, наполняет мою систему забвением, которого я жажду.

Что-то изменилось. Потребность в его прикосновении стала пульсом в моей крови. Каждое движение его пальцев вызывает еще больше влаги в моем лоне. Я уже насквозь мокрая, а он еще даже не снял с меня одежду.

Когда он прерывает поцелуй, у меня кружится голова, и я едва держусь на ногах. Все, что я могу, это смотреть ему в глаза.

— Ты не хочешь, чтобы я был нежен? Хорошо. Потому что я думаю о наказании. Я не буду трахать тебя, пока не исполню это наказание. Пока ты не усвоишь урок достаточно хорошо, чтобы не задавать мне вопросов перед другими снова.

Я всхлипываю. Как от мысли о том, что он будет меня трахать, так и от того, какое наказание может придумать его извращенный разум.

— Что… что ты собираешься со мной сделать?

Уголок его рта изгибается в улыбке, которая должна пугать. Но она делает меня только мокрее.

— Сними одежду, а затем ляг поперек края кровати, лицом вниз, задом кверху.

Я сглатываю очередной всхлип, мои пальцы рук и ног покалывает от возбуждения. Я так возбуждена, что меня начинает слегка подташнивать. Если он не прикоснется ко мне в ближайшие пять секунд, я сойду с ума.

Я раздеваюсь по пути к кровати, оставляя платье и трусики там, где их сняла. Дойдя до кровати, я ложусь поперек, передняя часть тела опирается на кровать, ноги на полу. Из-за высоты кровати мне приходится встать на цыпочки, чтобы удержать в таком положении, но, возможно именно этого он и добивался.

Нет никакого предупреждения. Острая боль пронзает мою верхнюю часть бедер. Я ахаю и вцепляюсь в простыни. Мне требуется секунда, чтобы осознать, что он, только что, ударил меня ремнем. Жесткая кожа с резким звуком рассекает мою кожу, оставляя болезненную дугу. Еще один удар по другой стороне, и жар разливается от колен и вверх, между бедер.

Его рука поглаживает мою пылающую кожу.

— Тебе это нравится, да? Скажи мне, почему?

Я на грани слез, но не могу позволить ему увидеть их сейчас.

— Потому что это похоже на прощение. Каждый удар - это новое начало. Ты наказываешь меня, чтобы простить, а это все, чего я сейчас хочу. Я хочу, чтобы ты простил меня, а потом хочу, чтобы ты трахнул меня.

— Можешь выдержать еще два, Malyshka? Еще два, чтобы разукрасить твою красивую кожу, а потом мы забудем, что все это было.

Я проглатываю ком в горле и киваю, отвернув лицо в сторону, пока слезы текут по щекам.

— Да, пожалуйста.

На этот раз боль полосует по моим ягодицам, и я едва не теряю равновесие. Он подхватывает меня за бедра, и я моргаю, когда за болью следует удовольствие. В какой-то момент он снял брюки, и все, что я чувствую - это горячее клеймо его твердого члена, давящего на складку между моих ягодиц. На нем все еще боксеры, но мне плевать. Контакта достаточно, чтобы я подалась назад, навстречу ему.

— Последний, и тогда я дам тебе то, чего ты хочешь. Так ты представляла себе нашу брачную ночь? Мои следы на твоей коже, может быть, моя сперма, растекающаяся по рубцам?

Я не могу дышать, мой живот скручивает, а там, внизу, я так мокрая, что уже сжимаюсь, жалая, чтобы он заполнил меня.

Его последний удар приходится через несколько секунд. Боль жжет вторую ягодицу, и все мое тело горит от его наказания. Ремень падает на пол с металлическим звоном, и я открываю глаза, замечая движение позади себя и шелест одежды.

А затем наступает рай, когда он входит в меня одним длинным, плавным движением. Я вся мокрая, сопротивления нет. Я расслабляюсь, подаваясь назад, навстречу ему, и позволяю ему взять управление моими бедрами на себя.

— Ты такая красивая в таком виде. Видеть всю эту белоснежную кожу с моими метками, хочется вытатуировать свое имя на каждом твоем дюйме. Чтобы никто, даже ты сама, не мог усомниться в том, кому ты принадлежишь.

Я вцепляюсь в простыни, оргазм уже подступает. Каждый его толчок попадает по рубцам на моих ногах и разжигает огонь с новой силой.

— Черт. Черт. Черт. Черт. Чеееерт. — Я повторяю это, пока он трахает меня все быстрее и быстрее. Каждый толчок его мощных бедер по мне, возносит меня все выше. Мне даже не нужна стимуляция клитора, чтобы достичь пика. Еще пара движений, и я упаду в самый мощный оргазм в своей жизни.

Его голос обвивается вокруг моего горла, сжимая.

— Подожди меня, Силла. Подожди, пока я не кончу. Если не подождешь, мы проделаем это снова, пока ты не научишься быть хорошей девочкой и ждать меня.

Он ускоряется, вбиваясь в меня так сильно, что ему приходится приподнять мои бедра, чтобы получить нужный ему угол. Мне плевать. Он может использовать каждый дюйм меня, если позволит мне кончить сейчас.

— Пожалуйста, — умоляю я. — Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

— Сейчас, ангел. Сделай это сейчас. Кончи для меня. Я хочу, чтобы ты выдоила это из меня. Ты заслужила каждую каплю моей спермы внутри себя. Так бери её.

Он снова вбивается в меня, и я разваливаюсь на куски. Это забвение на лезвии бритвы. Где удовольствие и боль встречаются и смешиваются так, как могут понять лишь немногие. Когда он сжимает меня крепче и входит в последний раз, я чувствую горячую струю глубоко внутри. Его стон непристоен и снова возбуждает меня.