Когда расцветёт сакура (СИ) - Богачева Виктория - Страница 49

Не правда? Но кого это волнует?..

— Хм, — Акихито дернул уголками губ, но больше ничего не сказал, потянувшись за сладостью из риса и медового сиропа.

Надеюсь, хотя бы старший брат пошел в отца. Потому что ни на кого в этой семье, кроме него, надежды у меня уже не осталось.

— Тебе пора переставать тревожиться о клане Минамото, девочка, — Акико не понравилось, что Акихито не устроил мне публичную порку, на которую та так надеялась. Потому и решила взять все в своим руки.

— Вас уже ничего не связывает, и скоро…

— Матушка, — тихо, но веско пророкотал Акихито. — Мы уже говорили об этом. Мы не будем обсуждать помолвку Йоко до тех пор, пока не вернется наш отец, — он поморщился, как от боли, и помассировал ладонями виски.

Кёсукэ смотрел на него, как на ничтожество.

— Неизвестно, когда вернется мой брат, — подал голос молчавший до того Ацуми-сан. — А в столь смутное время сёгунату понадобятся новые союзники, и семья, которую предложил я…

— Вот именно, — Акихито устремил на него тяжелый, немигающий взгляд. — Вот именно, что сёгунату понадобятся союзники, а семьи вернее, чем Минамото, мы не отыщем нигде. Я все сказал! — он повысил голос, когда и Акико, и Ацуми-сан одновременно вскинулись, чтобы возразить. — Пока не вернется отец, помолвка остается в силе.

Акихито тяжело дышал. И я могла понять его. Противостояние с такими пиявками, как мачеха и дядя, высасывало все жизненные силы.

— Ты никогда не станешь хорошим сёгуном, если так и продолжишь прятаться за папочкиным кимоно, — выплюнул Кёсукэ. Очередная злобная гримаса исказила его лицо до неузнаваемости.

— А ты вообще не станешь сёгуном, — огрызнулся Акихито, утратив жесткий самоконтроль.

Кёсукэ подавился собственной злобой, захлебнувшись воздухом.

Я искоса посмотрела на Акихито и на мгновение прониклась искренним сочувствием. Не только потому, что он встал на мою сторону, хотя на самом деле он лишь поддерживал отца и думал о троне. Мне стало жаль его, когда я увидела вздувшиеся вены на висках, быстрое биение жилки на шее и капельки пота, что медленно стекали из-под убранных в пучок на затылке волос.

Кёсукэ даже не пытался скрыть презрительной усмешки на холеном лице. И внезапно я вспомнила, что все разы, когда я видела Акихито, он ходил исключительно в окружении пятерых самураев.

После этого семейного ужина такая привычка уже не казалась мне беспочвенной блажью. Он провел с родней гораздо больше времени, чем я. Он знал их куда лучше.

Интересно, когда Акико списала его со счетов? Когда родила второго сыночка, захватившего материнское сердце? Или когда первый стал неловким калекой?.. И что чувствовал Акихито? Ведь он не мог не замечать отношение матери к нему.

Мне было полегче. Тут все объяснимо. Я — бастард, доказательство измены. Ее ненависть и неприязнь понятны.

Но он… он-то от ее плоти и крови.

А она его не любила.

Некоторым женщинам нельзя заводить детей.

— Йоко, — голос Акихито выдернул меня из пучины размышлений. — Я хочу поговорить с тобой. После ужина зайди в мои покои.

И он, сделав над собой очередное усилие, кое-как поднялся из-за стола, опираясь на трость. Я задушила в зародыше естественный порыв помочь ему. Едва ли это будет уместно: не здесь и не сейчас, не в окружении этих людей.

Я с трудом дождалась окончания ужина. Казалось, что служанки заваривали чай целую вечность — так оно и было. Сбежала при первой же возможности. Задерживать меня никто не стал, лишь вздохнули с облегчением, когда я перестала мозолить им глаза.

Вот так. Старший брат оказался еще одной белой вороной в семье.

Какое же счастье!

В дверях меня встретили два самурая. Как бы мне научиться запоминать их имена и лица? Но они так похожи…

— Йоко-химэ, Акихито-сама приказал вас сопроводить, — один из них вежливо поклонился и повел в сторону рукой.

Его лицо неожиданно показалось мне знакомым. Как будто я уже встречалась с ним не раз и не два. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, но проиграла собственным воспоминаниям. Надо бы спросить его имя. И начать различать их лица. Чтобы вовремя заметить шпиона, подосланного мачехой. Или неизвестного убийцу…

Я шла через бесконечные коридоры, комнаты, длинные переходы и веранды, пока не оказалась в самом, наверное, отдаленном уголке огромного дворца.

Значит, здесь поселился Акихито.

Даже не задалась вопросом «почему». Все и так понятно.

Если бы я могла выбирать, также отгородилась бы от собственной семьи.

Прямо передо мной из покоев поспешно вышла молоденькая девушка, и я невольно проводила ее взглядом. Наложница?.. Интересно. Надо будет разузнать про нее у Саюри.

Акихито занимал четыре спальни, и их обстановка была более приятна глазу, чем убранство дворца. Вычурности и роскоши здесь почти не было. Даже стены не были никак украшены.

Брат ждал меня на веранде.

Сперва это показалось мне странным, но потом я поняла. Ему неудобно и больно сидеть на татами за низким столом: я видела, с каким трудом он опускался и вставал. Вокруг нас широким кольцом стояли самураи, даже на дорожках снаружи, и возле деревьев в саду. Акихито позаботился, чтобы нас никто не подслушал.

Брат стоял ко мне в профиль, положив одну руку на деревянные поручни веранды, и я задержала взгляд на его лице. Он и Кёсукэ одновременно очень похожи и различны. Интересно, каково ему? Перед глазами всегда здоровый, очень красивый младший брат, любимец матери, а, может, и отца. А на нем же лежит тяжелое бремя увечья, которое не каждому под силу вынести.

— Ты хотел видеть меня, брат? — я напомнила о своем присутствии, и Акихито встрепенулся и отвел взгляд от сада.

— Да. Я хотел напомнить тебе о нашем уговоре, — медленно, взвешивая каждое слово, сказал он. — Ты должна прекратить расспрашивать служанок о событиях той весны, — с нажимом произнес Акихито. — Если слухи дойдут до Акико, она сильно огорчится. Я думал, мы с тобой обо всем договорились, Йоко. Ты обещала не искать свою настоящую мать.

Акихито

У меня в голове — чистейший белый лист.

Я смотрела на Акихито и могла лишь глупо моргать. Память Йоко не содержала даже малейших зацепок, которые могли бы прояснить содержание упомянутого разговора.

— Да… — протянула я, чтобы выиграть время. — Я… память порой подводит меня. Наверное, из-за той попытки отравления…

— Что?! — свистящий шепот Акихито вызывал у меня мурашки.

Я посмотрела на него: брат казался искренне удивленным. Он даже распрямился на несколько секунд, перестав опираться на палку, и лишь сейчас я заметила, как он высок. Был высок, пока злой рок судьбы не заставил его согнуть спину.

Высок и красив, и с будущим, в котором ему прочили одни лишь победы.

Пока ранение не перечеркнуло все.

— Какое отравление? — он стремительно шагнул ко мне — весьма стремительно для человека с палкой — и впился требовательным взглядом. — Какое отравление, Йоко? Когда?

— В поместье Минамото…

«Дважды, дорогой братец. Дважды».

— Постой! — он требовательно вскинул руку, и в этом властном жесте и в его интонациях я узнала одновременно Такеши и Таро. — Когда это случилось?

Если бы я знала!

— Примерно вскоре после нашего приезда. И нескольких дней не прошло, — по крайней мере, по моим собственным подсчетам выходило именно так.

— Мать упомянула вскользь в одном из писем, что ты приболела.

Я пожала плечами. Пока единственная хорошая новость заключалась в том, что наедине с Акихито я могу не притворяться.

— Ей нет до меня особого дела, — сказала я самое мягкое из того, что думала в действительности.

По губам брата скользнула усмешка. Он покачал головой и как-то грустно рассмеялся.

— Ты ошибаешься, дорогая сестра, очень сильно ошибаешься. И это меня тревожит.