Когда расцветёт сакура (СИ) - Богачева Виктория - Страница 32

И дело не только во мне. Не только в его ранах. Я ведь шла за ним все это время и видела, как он поворачивался в сторону леса и долго смотрел в одну точку, словно пытался что-то разглядеть за густыми деревьями. Множество раз он вскидывал руку, и мы останавливались, и Таро прикладывал палец к губам. Он вслушивался в доносящиеся до нас звуки, а спустя несколько минут отмирал, и мы продолжали путь.

— Ничем, — он поджал губы, всем своим видом показывая, что не намерен со мной откровенничать.

В этот раз мне пришлось с досадой отступиться и прекратить свои расспросы. Я злилась на него и на его глупую гордость, гордыню, которая мешала рассказать мне, что его тревожило. Злилась, но ничего не могла поделать.

Наш отдых не продлился и четверти часа, когда Таро поднялся на ноги, все еще постоянно поглядывая в сторону леса. Что он там высматривал?! Еще одну погоню за нами?! Диких зверей?!

Спрашивать было бесполезно, и потому, насупившись, я поплелась за ним. Он прекрасно видел, что я была расстроена, но ничего не сказал. Ну, еще бы. Это же не целоваться со мной украдкой посреди спящего лагеря!

Важные вещи с глупой девчонкой Таро обсуждать не намеревался, это было очевидно. Но что мне тогда делать? Как во всем разобраться? Если никто не станет меня ни слушать, ни говорить со мной, я не смогу спастись от того, что задумала Кицунэ…

Шагать по берегу реки, усыпанному камнями разной формы, размера и остроты, было больно. Почти точно так же, как по лесу. Я с замиранием сердца смотрела на тряпки, которыми были обмотаны мои ноги, и с ужасом ждала момента, когда они иструтся. Что я буду тогда делать?..

— Нам нужно перебраться на другой берег, — Таро огорошил меня, застав врасплох.

Я посмотрела на него и перевела взгляд на прозрачную воду, сквозь которую проглядывалось каменистое дно. Глубина была примерно по пояс, и по рукам забегали мурашки от одной лишь мысли, что придется лезть в ледяную реку.

— Зачем?! — вскинулась я недоуменно.

— Потому что я так сказал, — Таро нетерпеливо обернулся и подтолкнул меня в спину. — Иди первая. Держись за руку, я помогу.

— Я не хочу туда лезть! — возмущенно прошипела я, вырвав запястье из его хватки. — Зачем нам на другой берег? Мы прекрасно идем по этому…

Побледнев, Таро сузил глаза.

— Немедленно. Лезь. В воду, — прорычал он, чеканя каждое слово, и я не узнала в этом разгневанном самурае своего жениха, который подтрунивал над моей почти успешной попыткой подслушать их разговор с отцом в онсэне.

Тогда он шутил! И не злился, и его глаза улыбались, когда он говорил со мной. Сейчас же… Я тяжело сглотнула, встретившись с ним взглядом, и он снова подтолкнул меня — уже гораздо нетерпеливее.

— Ступай!

Сцепив зубы, я села на землю и опустила ноги в ледяную воду. По телу прошла острая, резкая боль, ступни мгновенно онемели, и я едва их чувствовала. Я судорожно вздохнула, резко втянув ртом воздух, и поежилась.

— Вот так, вот так, — за моей спиной раздался его голос — намного более спокойный.

Затем с тихим всплеском Таро погрузился в воду рядом со мной, даже не поморщившись. Он взял меня руку и потянул за собой, и я подчинилась, потому что второй ладонью он сжимал рукоять катаны.

Солнце медленно клонилось к закату, мы были в пути почти целый день, и я надеялась, что вскоре мы начнем подыскивать место для ночлега. Но поведение, голос Таро встревожили меня, и я уже не была уверена, что мы остановимся в ближайшие часы.

На том стороне реки он быстро подтянулся и залез на берег, и подал мне руку, чтобы помочь. Я дрожала, едва переступая ногами: уже совсем их не чувствовала, и Таро пришлось практически достать меня из воды, подняв на руки. Он ничего не сказал, не издал ни звука, но я поняла по сбившемуся, рваному дыханию, что рана на боку отозвалась на его движения болью.

— Наполни бурдюки, быстро, — шепнул он мне, пристально вглядываясь в густые заросли на противоположном берегу.

Едва я закончила, он сжал мое запястье и увлек в лес: мы снова возвращались в темную, мрачную чащу.

Сердце колотилось так быстро, что я не могла думать ни о чем, кроме его оглушающего стука. Даже спрашивать ничего не хотелось. Я чувствовала разлившееся в воздухе напряжение. Видела, каким мрачным и сосредоточенным стал Таро. Значит, не просто так он нервничал весь день и прислушивался к звукам, что доносились из леса.

Мы едва ступили на границу леса, когда Таро буквально пихнул меня за ствол ближайшего дерева, а сам ничком рухнул вниз, скрывшись в густом кустарнике. Не понимая ничего, я повернулась к нему, но он едва заметно покачал головой.

А потом до меня донеслись голоса.

Мужские.

Незнакомые.

Сразу несколько.

Я вжалась спиной в ствол, желая только одного: слиться с ним полностью, чтобы никто не смог меня увидеть. Я боялась пошевелиться и потому смогла лишь покоситься на Таро: он очень медленно и осторожно, сантиметр за сантиметром вытаскивал катану из ножен. Я вспомнила, что приладила себе за пояс кинжал и потянулась к нему. Когда рукоять легла в ладонь, стало немного, самую малость полегче.

Кто те люди, что вышли на берег реки, по которому мы шли буквально двадцать минут назад? Я запрокинула голову, вглядываясь сквозь густую крону в затянутое тучами небо у себя над головой. Мокрый, холодный подол кимоно облепил ноги, и я начала мелко дрожать. Умирать не хотелось еще сильнее, чем пару дней назад.

— Господин?

Вскинувшись, Таро выглянув из-за куста: совсем чуть-чуть, так, чтобы нельзя было заметить с берега.

— Господин! — оттуда продолжали доноситься незнакомые голоса.

Прищурившись, он рассматривал что-то впереди себя, а потом с облегчением я уловила знакомый шелест: так катана возвращается в ножны. Больше не скрываясь, он поднялся и протянул мне руку.

Раздавшийся хруст веток привлек внимание самураев: все, как один, обернулись на нас.

— Господин Таро! — воскликнул все тот же мужчина лет сорока и поспешно склонился, упав на одно колено и коснувшись сжатым кулаком раскрытой ладони.

Нас действительно нашли, но это были свои.

Дождавшись, пока я приближусь, только тогда Таро зашагал к самураям, которые не смели распрямиться без приказа.

Вглядевшись в вышитый на их кимоно символ, я узнала герб Фудзивара. Значит, нас нашли люди его сводной сестры, в чье поместье мы направлялись.

— Встань, Ирука, — Таро наклонился над самураем, чей голос я слышала, поднял его с колен за плечи, и они коротко обнялись.

— Господин, мы так рады… — мужчина оборвал себя на полуслове. — Томоэ-сама отправила нас на поиски, как только до поместья дошли вести о вероломном нападении этих клятвопреступников! — пылко сказал он, сжав клуаки.

Пятеро самураев за его спиной согласно закивали.

Значит, на нас наткнулся отряд самураев, направленный сводной сестрой моего жениха.

— Моя невеста, Йоко-химэ, — Таро повернулся ко мне.

Мужчины учтиво мне поклонились, назвав госпожой, но я не могла не заметить удивленные, слегка оторопевшие взгляды, которыми они меня одарили. Я могла представить, как ужасно выгляжу.

— Мы оставили лошадей на поляне чуть дальше в лесу, — Ирука указал рукой себе за спину.

Ох. Представив, что придется вновь окунаться в ледяную воду, я едва не расплакалась. Но потом с надеждой посмотрела на самураев: кто-то из них сможет меня перенести.

— Они не смеются тебя касаться, Йоко, — мои мечты вдребезги разрушил Таро, когда мы подошли к берегу. Он протянул мне руку, и, сцепив зубы, я послушно залезла в воду.

— Потерпи, — сказал он, когда я вновь оказалась на земле — продрогшая до самых костей, дрожащая всем телом. — Осталось совсем немного.

Он взмахнул рукой, и один из самураев с поклоном подал мне свою накидку-дзимбаори: удлиненный жилет без рукавов, пошитый на манер плаща.

Я накинула его себе на плечи, продолжив стучать зубами. Таро окинул меня взглядом, который я не смогла расшифровать, и вздохнул.

— Ты слишком много всего испытала, Йоко-химэ, — тихо шепнул он, чтобы слышала я одна. — И мне жаль.