Старые леди и убийство во время чаепития - Шаркова Елена В. - Страница 4

Она включила лампу на тумбочке, заморгала, помотала головой и уставилась на сидящую в кресле женщину.

Леди Вудвилл оказалась маленькой, хрупкой, седой старушкой. Она стащила с себя плед, которым была укрыта, расправила ноги, вытянула руки — видимо, от вынужденной позы все конечности у неë затекли. Потом леди Вудвилл посмотрела Джерелдин в лицо — дружелюбно и серьёзно одновременно.

— Простите за вторжение в вашу спальню, мисс Хорнби. Но кто-то должен был остаться здесь, чтобы быть с вами, когда вы проснëтесь, и объяснить, что происходит.

— Флоренс...

— Она в ужасном состоянии от горя, доктор Престон отправил еë домой. А мне о случившемся рассказала служанка, которая услышала об этом от жены констебля, когда та пришла в пекарню. Здесь, в деревне, новости распространяются интересным способом.

— Да... у нас тут так всегда.

Джерелдин произнесла это машинально и будто услышала со стороны свой почти спокойный голос. Ей казалось, что всего этого просто не может быть — она сидит в постели, в пижаме, а рядом в кресле хозяйка Замка рассуждает о деревенских обычаях. И так неудобно быть в ночной одежде перед знатной дамой. Вот глупость, мысленно одëрнула она сама себя, что значит — знатная дама, сейчас ведь тридцать пятый год двадцатого века, не Средневековье же.

И всë-таки хорошо, что пижама новая и выглядит прилично.

Боже, о чëм она думает! Ведь Китти умерла!

Леди Вудвилл явно заметила, как Джерелдин сжала в руке край одеяла.

— Мисс Хорнби...

— Джерелдин. Вы можете называть меня Джерелдин, леди Вудвилл.

— Хорошо, Джерелдин, дорогая, с радостью. У меня внуки примерно вашего возраста. Вы так юны.

Она не была юна, но привыкла к тому, что из-за кукольного личика все считали еë чуть ли не ребëнком. Даже несмотря на высокий рост. И ей это даже нравилось.

— Так вот, — продолжала гостья, — когда я узнала, что случилось, сразу решила приехать — вдруг нужна помощь. И она была нужна.

— Леди Вудвилл... как умерла Китти?

— О, дорогая, мужайтесь. Она была отравлена.

Джерелдин судорожно вздохнула.

— Как это? Что вы имеете в виду? Что значит — отравлена? Китти не собиралась подавать к столу ничего такого... никаких консервов или там... Ботулизм, да? Она всегда боялась ботулизма.

— Цианид, Джерелдин. Это был цианид. Так сказал доктор Престон, и полицейский врач подтвердил, что очень похоже на то. Конечно, вскрытие покажет точно... О, простите, простите!

Джерелдин откинулась на подушку и прикрыла глаза. Вскрытие. Китти. Еë Китти. С хризантемами в руках. Улыбающаяся. Красавица.

Нет, она не хотела об этом думать.

— Но как именно? — Джерелдин снова села в постели. — Они должны были пить чай. Мы пригласили всех на чай, понимаете. Китти хотела испечь кекс и лепëшки. Насчёт лепëшек она была не уверена. Но, допустим, чай и кекс. Каким же образом? Где был цианид?

— Вот этого я не знаю. Боже, здесь такое творилось, было не до расспросов. Я хотела поговорить с констеблем, но не при всех же. Однако кое-что стало понятно. Ваша тëтя... Кэтрин ведь была вашей тëтей, да?

— Да, — сглотнув, прошептала Джерелдин. — Но она мне как сестра... была как сестра.

— Когда пришли гости, ваша тëтя Кэтрин захотела показать им что-то в саду. Прямо во время чаепития. И все вышли в сад. Насколько я поняла, они не держались группой, кто-то вернулся в дом, чтобы посетить ванную комнату, кто-то ходил по саду. Все как-то разбрелись. А ваша тëтя Кэтрин потом зашла в дом, в гостиную, и что-то съела. Или выпила. Не знаю. Вроде бы доктор Престон застал еë ещё живой.

— Доктор Престон?

— Кажется, да.

— А мистер... мистер Рокниш? Я его не заметила.

— Мистера Рокниша не было.

— Как не было? Мы его ждали. Он был приглашён.

— Во всяком случае, я его не видела, — пожала плечами леди Вудвилл. — Но, Джерелдин, дитя моë... Ситуация вот какая. В доме прошёл обыск.

— Обыск? — Джерелдин мгновенно поняла, зачем его проводили. — Искали цианид? Его и искать не надо. Я сама сказала бы, где он. Мы держим его в саду, в сарае. Это же средство от ос. Прошлым летом всех в деревне замучили осы, в каждом доме был цианид. И сейчас наверняка у всех есть. Уверена, что и ваш садовник... Да, но искали именно у нас... они подозревают — это я убила Китти?

Она горько усмехнулась краем рта.

— Почему обязательно кто-то должен был убить Кэтрин? Возможно, она сама...

— Нет, — твëрдо сказала Джерелдин. — Никогда не поверю. Китти была жизнерадостным человеком с чувством юмора, со здравым смыслом. И сотворить с собой такое, да ещё когда в доме полно гостей... И когда у меня мигрень... Леди Вудвилл, она заботилась обо мне с моего детства, она ни за что не оставила бы меня одну. А ведь я теперь одна! Совсем одна!

Джерелдин уткнулась головой в колени, потом взяла себя в руки, выпрямилась, но губы дрожали.

— Понимаю, дитя моë, — сочувственно сказала леди Вудвилл.

— Нет, она не смогла бы. Не смогла бы. Еë убили! Но кто, кто?

— Вы считаете, совершенно исключено...

— Абсолютно! Только не Китти! Еë убили, леди Вудвилл.

Две женщины, молодая и старая, взволнованно смотрели друг на друга.

— Я хочу поговорить с полицией, — наконец заявила Джерелдин.

— Уверяю, полиция хочет того же. Доктор Престон запретил им трогать вас, пока вы были под действием какого-то лекарства.

— Это сильное обезболивающее, доктор прописал мне его от моих приступов мигрени.

— Да, он что-то такое объяснял. Но сегодня они точно с вами побеседуют. Однако... Ситуация сложнее, чем вы думаете. В вашем доме дежурит полицейский.

— Что? — Джерелдин не могла поверить в то, что слышит. — Здесь полицейский? Вы имеете в виду — констебль Стоун?

— Нет, какой-то молодой полицейский из Кромфилда. Оттуда целая бригада приезжала.

— Они меня сторожат? Боятся, что я сбегу?

— Скорее, они сторожат возможные улики. Считают, что не закончили с обыском. И вот ещё почему я здесь, мисс Хорнби... Джерелдин... Они разрешили мне остаться с вами, чтобы я увезла вас, когда вы проснëтесь. Им нужен весь дом. Вы не сможете пока ничем пользоваться, да и вряд ли вам стоит сейчас находиться там, где ваша тëтя так трагически ушла из жизни... вы понимаете...

— Понимаю, — пробормотала Джерелдин.

— Поэтому предлагаю поехать к нам в замок. Мы будем рады, если вы побудете у нас первое время, самое тяжëлое. Комната для вас уже готова. У нас гостят две старые леди — моя школьная подруга и еë сестра, они только вчера приехали. Очень милые, деликатные женщины, не будут вам надоедать. И никто не будет. Ни лорд Вудвилл, ни наша племянница, ни я.

В деревне было известно, что в Замке кроме хозяев живëт их молодая родственница. Но сейчас Джерелдин это не интересовало. Она озадаченно смотрела на леди Вудвилл.

— Мне кажется, я всё ещё сплю, — недоверчиво сказала она. — Какое-то чувство нереальности. Будто всë не со мной происходит. Видите, я даже не плачу. Не могу поверить... понимаю, что Китти... и в то же время не понимаю.

— Это шок, дитя моë, — объяснила леди Вудвилл, — самый настоящий шок. Сейчас мы поедем в замок, там вы обязательно что-нибудь съедите, подкрепитесь, выпьете горячего чаю с сахаром, а потом ещё поспите, если получится. Вам надо прийти в себя, не правда ли?

Джерелдин растерялась. Ехать в Замок, жить там среди незнакомых людей... Хотя леди Вудвилл кажется очень приятной женщиной, но ведь там ещё лорд Вудвилл, племянница, школьная подруга с сестрой... и слуги... столько народу... а ей всегда нелегко было сходиться с новыми людьми. Знакомиться, запоминать лица и имена. С первого раза запомнить имя так трудно.

С другой стороны, а какие есть ещё варианты, если нельзя оставаться дома? Попроситься к Флоренс и еë матери? Сейчас, ночью? Разумеется, это неприлично. Да и будет ли ей там хорошо? Джерелдин представила себе, как Флоренс постоянно плачет рядом. И дом у них не сказать чтобы большой, вряд ли получится остаться одной. В Замке такая возможность скорее представится.