Старые леди и убийство во время чаепития - Шаркова Елена В. - Страница 3

Доктор Престон предложил купить викарию новое роскошное издание королевской версии Библии. Остальные согласились, что это красиво, однако дороговато. Потянет ли приход такой подарок?

Мисс Кларк принялась убеждать присутствовавших, что приход-то потянет, но нельзя упираться в профессиональные, так сказать, обязанности преподобного Грегсона. София предлагала подарить ему и его жене поездку в Бат. Этот вариант всех смутил. Такой подарок от паствы казался странным, слишком личным.

Как и тот, о котором размечтался мистер Рокниш, — щенок скотч-терьера. У Грегсонов недавно умерла собака, и мистер Рокниш утверждал, что всегда в таких случаях советует своим клиентам не ждать слишком долго и заводить нового питомца сразу после потери. Это, мол, не даëт людям горевать, они переключаются на новые заботы.

Джерелдин с Китти до сих пор не завели другую кошку, а ведь сколько времени прошло после Флаффи! Поэтому предложение мистера Рокниша показалось Джерелдин диким. Она так и сказала тогда. Мистер Рокниш, конечно, ветеринар и лучше знает... или не знает. Допустим, кому-то из его клиентов и правда стало легче после приобретения нового питомца, но ведь не может такой совет быть универсальным.

Китти тоже не согласилась с мистером Рокнишем, однако по иной причине — она считала, что сюрприз не должен оказаться неприятным. Откуда они знают, обрадуются ли Грегсоны щенку? А если они решили больше не заводить домашних животных? Вдруг им здоровье не позволяет? Ведь со щенками столько хлопот!

Как ни странно, доктор Престон встал на сторону ветеринара, пусть и нехотя. Пробормотал, что со здоровьем у них всё в порядке. И полковник Маклин с энтузиазмом начал доказывать, что собака — прекрасный подарок для пожилых людей, они будут гулять, много ходить пешком, а это в их возрасте полезно. Да и потом, мистер Рокниш может деликатно выведать у преподобного, хотят ли они с женой снова завести собаку.

Но миссис Маклин сказала — Китти совершенно права, нельзя навязывать людям животное, а мисс Кларк подхватила, что гулять в Бате гораздо полезнее, а мистер Рокниш возразил: дарить поездку — это тоже навязывание, а доктор Престон опять заговорил о Библии... и в конце концов им пришлось перенести обсуждение, чтобы дело и впрямь не кончилось ссорой.

***

Эти беспорядочные мысли о сегодняшних гостях буквально изнурили Джерелдин, к тому же под пледом стало жарко, и она с осторожностью встала. Всё-таки пора было принимать лекарство, но сначала надо посмотреть, как там Китти.

Джерелдин медленно спустилась и прошлась по дому. Осмотрела накрытый стол, зашла в кухню, где пахло выпечкой, взглянула в окно и увидела, что Китти возится в саду. Перед тем, как выйти из кухни, Джерелдин огляделась. Что ещё можно сделать — кроме того, что сделано? Всё было полностью готово к чаепитию, еë вмешательства не требовалось, и Джерелдин, как всегда в день «М», ощутила вину и тревогу.

Она вышла в сад. Китти, срезавшая хризантемы, подняла голову и внимательно посмотрела ей в лицо.

— Началось, да?

— Да.

— Когда будешь пить таблетку?

— Прямо сейчас.

— Что, так плохо?

— Да... нехорошо. Я сразу лягу, ладно? Ничего? Извинишься за меня перед всеми?

— Конечно. Ложись, Динни, дорогая. А я букет составлю и немножко отдохну, ещё есть время.

Опять выглянуло солнце и осветило тонкую фигурку Китти. В руках у неë были садовые ножницы и несколько розовых хризантем, волосы растрепались, она сочувственно улыбалась, глядя на Джерелдин, и выглядела очень красивой. Нет, не выглядела, а действительно была красивой.

Потом Джерелдин часто вспоминала этот момент.

— Пока, Китти, я пошла, — сказала она, повернулась и отправилась в дом.

Таблетка, как обычно бывало, подействовала быстро, и Джерелдин провалилась в тяжëлый сон без сновидений. Она спала так крепко, что когда в дверь еë спальни стали стучать, не сразу это услышала, а потом не сразу поняла, что происходит. Кто-то выкрикивал еë имя за дверью.

— Мисс Хорнби, с вами всё в порядке? Можно войти?

— Джерелдин, Джерелдин!

— Мисс Хорнби, мы можем войти?

Наконец они вошли без разрешения. Джерелдин и не могла им его дать — она с трудом открыла глаза и даже не была уверена, что всё это ей не снится. В еë спальне полно людей, они включили свет, стало ярко и неприятно, и всё это казалось какой-то галлюцинацией. Невозможно же, чтобы в спальне были чужие! В её спальне! Она села в постели. Мистер Маклин, миссис Маклин, доктор Престон, Флоренс... и все громко, ужасно громко говорят.

— Мисс Хорнби, вы в порядке?

Она разлепила сухие губы и прохрипела:

— Я... да. Я после лекарства... спала... мигрень... Что... что?

— Мисс Хорнби, ваша тëтя... Ваша тëтя Кэтрин...

Мистер Маклин, бравый военный, всегда такой уверенный в себе, запинался и не мог подобрать слова. Джерелдин смотрела на него, глаза у неë сами закрывались, и приходилось делать усилие, чтобы опять их открыть. В какой-то момент ей показалось, что если зарыться под одеяло, всё пройдёт, свет погаснет, они все исчезнут.

Но никто не исчез. Флоренс, плача, села к ней на постель и взяла за руку.

— О Джерелдин, Джерелдин, — воскликнула она, вся трясясь и давясь слезами, — Кэти мертва! Кэти мертва!

Глава вторая

По-настоящему Джерелдин проснулась лишь ночью. Еë словно толкнули, и сон мгновенно ушëл. Она не чувствовала себя выспавшейся, но разум уже начал работу. Она поняла, что лежит под одеялом в собственной спальне, сквозь щëлку между плотными шторами пробивается лунный свет, голова не болит, а Китти больше нет. Не случилось плавного перехода от сна к реальности — Джерелдин сразу вспомнила: Китти больше нет.

Думать об этом было невозможно, но в голову настойчиво лезли обрывки прошлого вечера. Рыдающая Флоренс. Растерянные супруги Маклин — пожалуй, Джерелдин никогда раньше не видела миссис Маклин растерянной. Испуганная София Кларк. Всё это Джерелдин помнила буквально какими-то кусками. Доктор Престон, объясняющий всем, что она находится под воздействием сильнейшего обезболивающего. Констебль Стоун и незнакомые люди — видимо, тоже из полиции. Кто-то из них пытается с ней поговорить, но доктор Престон не позволяет. Укол — вот почему она так долго спала, доктор Престон делает ей укол. Кто-то говорит: «Здесь леди Вудвилл», и она успевает подумать — при чëм здесь леди Вудвилл, кто-то гасит свет, кто-то закрывает дверь... а дальше ничего, только глубокий сон, отрезавший её от всего и от всех.

Джерелдин пошевелилась под одеялом. Она подумала — я дышу, открываю глаза, чувствую своë тело. А Китти умерла. Что делать дальше, когда она и жила-то только благодаря Китти? Можно ли вообще справиться с такой потерей?

Она повернула голову и увидела, что в кресле у окна сидит человек. В темноте было непонятно, кто там, но Джерелдин решила — это Флоренс. Видимо, сидела, сторожила всю ночь. Бедняжка.

— Флоренс, — прошептала она, но вышел не шëпот, а хрип.

Фигура в кресле выпрямилась, и раздался женский голос — приятный, мелодичный, но чужой.

— Это не Флоренс, мисс Хорнби. Это я — Роуз Вудвилл. Леди Вудвилл.

Джерелдин инстинктивно села в постели.

— Леди Вудвилл!

Они не были знакомы: владельцы Замка редко появлялись в деревне. Поэтому, автоматически повинуясь этикету, Джерелдин проговорила светским тоном:

— Как поживаете?

Это вышло так неловко и странно, но ведь вся ситуация была неловкой и странной. И всë же Джерелдин почувствовала себя ужасно глупой.

— Как поживаете? — мягко ответила леди Вудвилл.

— Но почему... что... — забормотала Джерелдин, сбившись со своего дурацкого светского тона.

— Сейчас всё объясню, но прежде скажите, мисс Хорнби, как вы себя чувствуете? Вы вполне проснулись? Вы помните... э-э...

Джерелдин откашлялась.

— Да, я помню. Китти... еë нет. Но только это. Что случилось? И почему вы здесь? Нет-нет, я не имею в виду... я не против... но что вообще происходит?