Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 45

— Да? — приподнял брови здоровяк. — И при каких же обстоятельствах это случилось?

Екатерина принялась в деталях пересказывать, как я накануне отмутузил тростью троих негодяев, а на лице Ильи отражалась целая гамма эмоций. И непонятно было даже, рад ли он вообще тому, что его знакомая спаслась таким образом.

— Эх, жаль, меня там не оказалось, — мотнул он своей кудлатой головой. — Уж я бы им показал…

И он хрустнул костяшками пальцев, сжимая их в кулаки.

— Боюсь, им бы сильно не поздоровилось, — фыркнула Катя. — А так они ещё относительно легко отделались.

На лекции мы сели рядом: Зорина в середине, я и Илья по бокам от неё. Не знаю уж, насколько близкие между ними отношения, но я прямо-таки нутром чувствовал исходившие от парня волны ревности. Может, он и на лекции-то ходит исключительно, только чтобы повидаться с Екатериной?

Я пребывал в сомнениях. Стоит ли вставать на пути у этого Ильи, если между мной Екатериной всё равно не может быть ничего серьёзного? В это время воспитанные девушки из порядочных семей блюдут свою нравственность до свадьбы, а какая может быть свадьба между мною, набегами появляющимся из будущего, и Катей? Разве что я решу остаться здесь навсегда и сделаю Зориной предложение руки и сердца…

Но за душой-то у меня здесь, в этом времени, ничего нет. Ни жилья, ни средств к существованию, ни положения в обществе… Тайно, словно тать в ночи, проникаю через пустующую пока квартиру, и то такая возможность лишь трижды в месяц. По-хорошему стоило прекратить эти встречи с Катей и забыть о ней, не тревожа сердце напрасными иллюзиями… Но, чёрт возьми, это было выше моих сил. Она влекла меня к себе, словно магнитом, и весь здравый смысл, как только я начинал думать о ней, мгновенно куда-то улетучивался.

Пока я таким образом терзал себя, на кафедре появился Менделеев. Он вполне соответствовал образу, который я себе представлял, основываясь на виденных прежде портретах, в том числе в классе химии школы, в которой я учился. Волосатый, бородатой, с залысиной… Сейчас ему чуть за пятьдесят.

Дмитрий Иванович оглядел собравшихся из-под густых бровей, кивнул каким-то своим мыслям.

— Рад снова приветствовать вас на своей лекции! — произнёс он с отчётливым оканьем и вдруг уставился на меня. — Вижу новые лица. Что ж, приятно, приятно… Однако начнём-с. Как я и говорил на прошлой лекции, сегодня мы поговорим про амальгаму, и я покажу вам, как её можно изготовить при помощи ртути и серебра. Но учтите, ртуть — вещь опасная, я вам это уже не раз говорил, её пары могут быть смертельны, поэтому следует соблюдать крайнюю осторожность.

Опыт мне понравился, благо что Дмитрий Иванович объяснял всё доходчиво. А потом, когда опыт закончился и мы имели возможность полюбоваться получившейся амальгамой, предложил задавать вопросы. Тут-то меня и торкнуло, сам не понял, как так получилось, что я поднял руку. А когда профессор благосклонно кивнул, предлагая задавать вопрос, и я поднялся, чувствуя на себе взгляды собравшихся — отступать было уже поздно.

— Дмитрий Иванович, в каком-то журнале я читал, что венецианские мастера, изготовлявшие зеркала, владели неким секретом, с помощью которого превращал эти самые зеркала в порталы для перемещения во времени. Теоретически такое могло быть?

— Хм, — кашлянул химик, легонько дёрнув себя за бороду. — Ни о чём подобном ранее слышать не доводилось. А в каком журнале, сударь, вы это читали?

Вот же засада… Нужно как-то выкручиваться.

— Я уже и не помню, если честно… Давно это было. Переводная статья из какого-то то ли немецкого, то ли английского журнала.

— Скорее всего, это была просто шутка, — улыбнулся Менделеев. — Чья-то не слишком умная шутка-с. Что-то из разряда философского камня. Не стоит относиться к этому серьёзно. Мы химики, а не алхимики.

Я сел под смешки аудитории. Ага, посмотрел бы я на вас, уважаемый профессор, если бы на ваших глазах шагнул в зеркало и исчез. До шуток тогда вам было бы? То-то же!

Тем временем Менделеев, закончив с опытом и его объяснением, принялся раскрывать горизонты будущих научных достижений:

— А может быть, когда-нибудь наука покажет человечеству…

И обрисовал перед слушателями свою научную фантазию относительно того, как можно было бы превращать уголь в газ прямо под землёй. И что для более полного изучения темы он сбирается посетить Донецкий каменноугольный бассейн.

Говорил он хоть и порой весьма путанно, сопровождая свою речь какими-то мычащими звуками, но интересно. С меня даже сонливость слетела — всё-таки сказывалась ночь, проведённая вроде и в своей, но всё же чужой комнате, когда то и дело ворочался с боку на бок.

Снять профессора незаметно на смартфон не представлялось никакой возможности, и я с сожалением вынужден был отказаться от идеи запечатлеть великого химика на видео или сделать хотя бы фото. Хотя прижизненных фотографий Менделеева и так хватало, а вот видео… Да, это был бы раритет.

Окончание лекции сопровождалось бурными аплодисментами. Менделеев неумело раскланялся, и покинул аудиторию, следом через другие двери на выход потянулись и слушатели.

— Ну как вам, Иван Александрович, лекция? — поинтересовалась Екатерина, когда мы шли по длинному коридору университета.

— Очень интересно, — практически не соврав, признался я. — Никогда не думал, что о химии можно так увлекательно рассказывать.

Тут же на память неожиданно пришёл Уолтер Уайт из сериала «Во все тяжкие». Там, конечно, вообще огонь, но Екатерине пока такие вещи знать ни к чему. Вот её праправнуки — те да, посмотрят сериал. Если, конечно, у неё будут дети, а у тех внуки и так далее. Думаю, что будут; куда они и её потомки денутся.

— Ещё бы, это сам Менделеев! — чуть ли не с придыханием сказала девушка. — Илья, а ты чего такой хмурый?

Парень шёл рядом с нами словно бы погруженный в собственные мысли и, когда Катя к нему обратилась, даже чуть вздрогнул.

— Что? Хмурый? Я? Да-а… нет, нормальный.

— Илья, я знаю, когда ты нормальный, а сейчас ты точно не нормальный, — нахмурилась наша спутница. — Что случилось?

Меня так и подмывало воскликнуть, мол, ты же не слепая, должна видеть, что парень страдает, и яснее ясного, кто причина этих страданий. Однако мне оставалось лишь наблюдать, как Илья пытается придумать неуклюжую отговорку.

— Да нет же, Екатерина, всё хорошо, — он даже нашёл в себе силы хоть и на кривую, но всё же улыбку. — Тебе показалось.

Та вздохнула, покачала головой, отчего синхронно качнулся и пучок волос на макушке.

— Лицедей из тебя, Илья, никакой… Ладно, идёмте, а то у меня сегодня ещё собеседование в Мариинской женской гимназии. Нужно будет привести себя в порядок.

— Собеседование? По поводу? — спросил оживший Илья.

— Претендую на должность учителя чистописания. Жаль, там химию не преподают, думаю, Дмитрий Иванович составил бы для меня рекомендательное письмо, всё-таки я одна из его лучших учениц.

— Ты раньше об этом не говорила…

— Так я и не знала наверняка, только вчера вечером пришёл ответ на мой запрос, директор гимназии согласился со мной встретиться.

Мы вышли в университетский двор, под слепящее июльское солнце. Миновали скверик, оказавшись на Университетской набережной[1]. Ни одной пролётки, а ведь парочка точно тут стояла, когда мы с Екатериной прибыли на лекцию. Видимо, расхватали более шустрые слушатели.

— Пожалуй, прогуляюсь пешком, — заявила Катя. — Тут через Благовещенский мост перейти — и уже почти дома.

— Я тебя провожу, — аж чуть не подскочил на месте Илья. — А то вдруг снова какие-нибудь бандиты пристанут.

И почему-то красноречиво покосился на меня. Я сделал вид, что не заметил этого взгляда.

— И мне как раз в ту сторону. Надеюсь, не помешаю? А то вдруг бандитов окажется слишком много даже для такого грозного юноши, как Илья.

На этот раз взгляд парня был куда менее дружелюбным. Увидев, как гневно раздуваются его ноздри, я едва не прыснул со смеху.