Там леший бродит (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 51

Самые смелые из оказавшихся неподалеку лесных зверей хотели вмешаться, но я велел всем разбегаться прочь. Они бы только помешали, да и пострадали бы сами. Это был мой бой.

Быстро поняв, что к чему, скверна прекратила попытки стабилизировать своё положение и вцепилась своими отростками уже в меня. Толстая медвежья шкура держала удары, а острые клыки рвали воняющую гнилью плоть.

В какой-то момент мне показалось, что под наростами показалось лицо Забавы, но скверна срасталась слишком быстро, чтобы я смог развить успех. Можно было поднажать, но тогда риск задеть тело царевны становился слишком высоким. К тому же, чем ожесточённее я сражался, тем быстрее восстанавливалась скверна, словно противодействовала внешнему раздражителю.

В обнимку с пауком мы выкатились на усеянную зверобоем полянку. Желтую, как то самое поле из одуванчиков, что я когда-то создал, чтобы пробудить Забаву. Но сейчас подобный триггер не сработал. Желтые цветки полетели во все стороны, когда мы сцепились не на жизнь, а на смерть. Но как бы сильно я не рвал когтями вязкую плоть, та восстанавливалась всё быстрее и быстрее. Мою же мощь питал родной лес. Эта битва могла продолжаться долго, но оставаться всё такой же бессмысленной. К тому же, девушка внутри гниющего кокона подвергалась опасности. Это стало ясно даже сквозь затуманенное яростью схватки звериное сознание. К тому же скверна, как мне показалось, стремилась защитить Забаву, словно та была её уязвимым местом. Или не поэтому?..

Нет. Грубая сила тут не поможет. Нужно действовать иначе. И я понял, как именно. Мне подсказал лес, а точнее желтые цветки зверобоя. Стоило отвлечься на них, как щупальца постоянно регенерирующей скверны оплели всё тело и готовы были раздавить меня. Но в результате они сомкнулись на пустоте. Я уменьшился до размеров обычного кота и выскользнул прочь. Дальше пришел черед облика кабана, чтобы набрать скорость, а потом и птицы, чтобы взмыть в небо и стать недосягаемым для щупалец.

С высоты я увидел, как уродливый паук поднялся с земли и направился на север. До опушки было еще далеко, так что у меня имелись все шансы успеть осуществить задуманное до того, как паук покинет пределы моего леса. И тогда остановить его будет куда сложнее. Если вообще возможно…

Немного отлетев в сторону, я приземлился и, едва принял человеческий облик, как тут же шагнул сквозь лес. В ноздри тут же ударили запахи прелой листвы, влажной земли и хвои. После зловония скверны, они казались во стократ приятнее. Стоило моргнуть, как лес перенёс меня в болото. Туда, где мы впервые встретились с Иваном-царевичем.

— А ты чего здесь забыл? — раздался неподалеку знакомый голос.

— Не мешай, — не оборачиваясь, велел я Олесе, но та уже ловко перебралась на опрокинутое давным-давно дерево и уселась на него верхом, свесив босые ноги в мутную жижу. Оттуда показались бледно-синие руки утопца, который собирался схватить девушку за щиколотку, но получил пяткой по макушке и снова скрылся в болоте.

— Ишь, какой занятой, — поджала бескровные губы Олеся. — Стряслось чего?

Я не ответил и, опустившись на колено, коснулся пальцами поверхности болота. Даже в таком гиблом месте ощущалось дыхание леса, биение его огромного зелёного сердца. Сейчас, к концу лета, его гулкие удары стали чуть тише и замедлились перед долгой зимой. Она-то мне и нужна. Вот только управлять погодой не под силу даже лешему. Но кое-что я все таки мог.

Сформулировав в сознании просьбу, я донёс её до Белоярского леса. Однажды он уже сделал для меня нечто подобное. Не отказал и в этот раз. Деревья зашумели, роняя листву, их могучие стволы заскрипели в унисон с воем ветра.

Болото начало меняться. Сначала усилился запах сырости, затем зелень вокруг сменилась буро-ржавыми оттенками. Мох на неровных берегах уплотнился и потускнел. Летняя ряска и водоросли исчезли, а вместе с ними пропал и аромат затхлости. Открывшаяся вода осела и потемнела, показались кочки и на них один за другим стали прорастать цветы с мясистыми стеблями, треугольными вытянутыми листьями и ярко-оранжевыми набухшими бутонами.

— Ух ты! — восхитилась Олеся. Её красные глаза удивленно расширились, когда перед ними один сезон сменился другим за считанные секунды. — Красотища какая!

Меня же не заботили изменившиеся виды болота. Природой лучше любоваться без суеты, а для этого нужно время: ресурс, которого у меня сейчас не было. Поблагодарив лес за помощь, я быстрым шагом пошел по болоту, не проваливаясь в него благодаря способностям лешего.

— Ты же знаешь, что они ядовитые? — осторожно спросила Олеся, наблюдая, как я собираю болотные цветки. — Не стоит их Забаве дарить, а Варе уж тем более.

Оставив замечание без комментариев, я продолжил собирать цветы, внешне напоминающие купальницу, срывая стебли у самого основания, чтобы собрать больше сока. Попавшие на кожу капли шипели и дымились. Обычного человека давно бы уже прожгло до костей, но мне не могло навредить ничего, что росло в моём же лесу.

Набрав достаточно болотных цветов, я еще раз поблагодарил лес. В тот же миг болото начало возвращаться к своёму обычному виду. Обратный процесс происходил всё также стремительно, но я на него уже не смотрел.

— Смурной ты какой-то, — заключила Олеся, скрестив на груди тощие руки. — Может, тебе помочь?..

Её вопрос повис в воздухе, так как меня на болотах уже не было. Деревья и листья рванулись на встречу, и я вышел у своей избы. На крыльце меня встретил рассеянно гладящий Пирожка Кузьмич и вздыхающая Дуся. С крыши, как всегда недовольно, поглядывал манул, а из его рта торчал мышиный хвост. Наверное, заедал стресс.

— Вернулся! — домовой аж подскочил и огляделся. — А Забавушка где?

— Внутри кокона скверны ломится через мои владения к Чёрному лесу, — ответил я, направляясь внутрь дома.

Кузьмич засеменил следом.

— Это… А как? Тогда… Что? — он пытался сформулировать какую-то мысль, но от волнения не смог.

Дуся крутилась рядом и понимающе кивала, ободряюще похлопывая растерявшегося Кузьмича по плечу.

— Ты ж ее вернёшь? — справившись с эмоциями, с надеждой спросил домовой.

— Верну, — я смахнул со стола всё, что на нём было.

Тарелки и миски с грохотом упали на пол. Часть разбилась, другая укатилась в разные стороны. Но ни домовой, ни кикимора не двинулись с места. Оба понимали, что сейчас не до уборки. Даже Пирожок не пришел, чтобы проверить, что стряслось.

— Ступку и пестик, — потребовал я. Кузьмича тут же как ветром сдуло. — Зверобой, крапиву, подорожник и родниковую воду. — Не успела моя речь прерваться, как исчезла и Дуся.

Миг, и все ингредиенты уже были на столе, где я раскладывал цветы. Сок болотного цветка, попадая на деревянную поверхность, оставлял на ней обугленные пятна. В воздухе ощутимо запахло горелым. Этот запах смешался с ароматом самого цветка, сделав его менее резким и навязчивым.

— Уголь, — решил я.

В этот раз Дуся успела быстрее Кузьмича и с разбегу прыгнула прямо в печку. В воздух поднялось облако черной пыли. Выбравшись наружу чернее ночи, кикимора со счастливой улыбкой протянула мне кусочек угля на крохотной ладошке и улыбнулась.

— Спасибо, — я взял его и добавил к смеси. — Еще нужен березовый сок, смола, сушеные почки и пара желудей. А еще попросите у Васьки пару листьев липы и вяза из его веников.

Точного рецепта под рукой у меня не имелось, да и откуда ему взяться? Едва ли кто-то использовал сок болотного цветка не для того, чтобы отравить недоброжелателя. Но таким, по крайней мере насколько мне известно, никто здесь не занимался. Местная же медицина пока не дошла до того, чтобы изготавливать лекарства из ядов. Так что мне предстояло стать первооткрывателем… Который сильно торопился. Благо лес не остался в стороне и помог мне добрыми советами.

Кузьмич притащил оставшиеся ингредиенты и шумно засопел.

— Вроде получше пахнуть стало, — сказал он, внимательно наблюдая за каждым моим действием. — А это чего?

— Надеюсь то, что поможет мне нейтрализовать скверну, — пояснил я, тщательно перемалывая всё и смешивая с чистой родниковой водой.