Там леший бродит (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 35

— Уж чья бы корова мычала, — сестра шутливо толкнула его в плечо.

Мальчишка насупился и показал Варе язык. На его счастье, та была в хорошем настроении и никак не отреагировала на подобное. Несмотря на строгость, брата она любила больше всего на свете. Он был всей ее семьей, ведь они оба рано осиротели. Об этом мне как-то рассказали сороки. Приврать эти пернатые, конечно, любили. Но тут было незачем.

— Ладно, пора мне, — засобирался я. — Нужно лес проведать.

— А что с ним станется? — Антипка огляделся и похлопал ладонью по ближайшему дереву. — Как стоял, так и стоит.

— Твоя правда. Но проверить все равно не помешает.

— Можно мне с тобой? — тут же попросился непоседливый пацан.

— А мне кто будет помогать порядок в избе наводить? — возмутилась его сестра.

Антип гордо подбоченился и выдал:

— Не мужское это дело, по дому хлопотать…

За что и схлопотал звонкий подзатыльник от Варвары. От хлёсткой затрещины вся гордость облетела с Антипа, как желтая листва с дерева от осеннего ветра.

— Ай! — мальчишка схватился за голову.

Варя тут же засуетилась.

— По ране попала? Прости! Дай посмотреть, — она запустила пальцы в волосы брата и принялась ощупывать его кожу. Несмотря на то, что мы с волколаком оба почуяли бы кровь до того, как ее увидели, Варя все равно не успокоилась, пока тщательно не осмотрела единственного кровного родича.

— Голова теперь болит, — пожаловался Антипка. — Не смогу тебе помочь, сестрица…

— Сейчас еще раз получишь, — пообещала ему Варя, которую было не так просто провести.

— А вдруг рана откроется? — Антип отступил на шаг и схватился за голову.

— А я там тебе поддам, где ран нет. — Пообещала ему сестра. — Весь день сидеть не сможешь.

С воплем «не надо, Варя!», мальчишка унесся в поселение, прикрывая руками пятую точку.

— С тобой не забалуешь, — оценил я воспитательный момент, прекрасно понимая, что, в отличие от вожака стаи, Варвара обошлась бы с братом куда мягче.

— С ним иначе нельзя, — женщина вздохнула и перекинула толстую косу на плечо. — Чуть не угляжу — тут же что-то вытворит. Даже дух перевести не успеваю.

— Присылай его ко мне, — предложил я. — С Дусей в прятки поиграет, а домовой за ними присмотрит. Да и с Забавой подружится. Ей в лесу одиноко. Сегодня только брат в гости заглянул, а так…

— То-то я чую, что от тебя человеческим духом пахнет. — Варя поводила носом и кивнула своим мыслям. — Ладно. Принесем одёжу твоей гостье, — она выделила это слово, — и загостимся немного. Завтра.

— Добро. А теперь… — я насторожился, услышав зов: кто-то принёс мне подношение на опушке и явно что-то хотел. Наверное, деревенские мужики опять просят дозволения, чтобы дерева на избу нарубить или еще чего.

— Тебе пора? — по моему озадаченному виду Варвара все поняла.

— Да. До завтра.

— До завтра.

Женщина улыбнулась на прощание, и я шагнул через лес. На опушке мне встретился нервный мужик с бородой-лопатой. Он нетерпеливо расхаживал под дубом, опасливо поглядывая в сторону чаще. Вид у просителя был знакомый, но я не мог вспомнить ни его имени, ни где его видел.

— Зачем звал? — краем глаза я отметил довольно богатое подношение — целых две корзины с едой. Рассмотреть все в подробностях мешали полотенца, которыми просящий накрыл продукты. Но пахло мясом, молоком, луком, хреном и лепешками.

— Леший! — мужик аж подпрыгнул от неожиданности. — Ты явился!

— Как видишь, — я облокотился на дуб. — Так зачем звал?

— Беда пришла! — выпалил мужик, теребя бороду. — Зверь к нам в деревню повадился. Вторую ночь сна нет. Пять куриц уже задрал и псов запугал так, что те носа из конуры не кажут. Удальцы наши вчерась схоронились и хотели тварюгу изловить, да куда там! Зверь всех когтями исполосовал! Еле ноги унесли, да так и не поняли, кто их чуть не сгубил. Одно лишь твердят, что во тьме видали очи желтые!

— Желтые, — задумчиво повторил я, сразу вспомнив о волколаках, у которых недавно был. Но Седогрив, каким бы неприятным типом не был, слово свое держал. Никто из его стаи людям бы не навредил. Может, залетный волчок?

В любом случае бородачу удалось меня заинтриговать. Если бы кур убивала лиса или ласка, ко мне бы не стали обращаться. Люди с такими проблемами сами справляются. Значит, повадился кто-то посерьезнее.

Видимо, посиделки с Богушем придется отменить.

— Хорошо, — согласился я. — Приду, как солнце за деревья опустится.

16. Эти глаза напротив

Закончив с делами в лесу, я вернулся домой. Солнце уже начало опускаться. Судя по почти выпрямившейся траве у дома, лось увез Ивана довольно давно. Но Забава как вышла его проводить, так и осталась сидеть на крылечке и задумчиво смотреть вдаль, слушая заливающегося где-то в ветвях соловья. Об этом я узнал из его песни. Соловьи в этом плане, конечно, не сороки. Они не сплетники и не коллекционируют самые разные слухи. Просто любят петь о том, что видят. Так случилось и сейчас.

Но Забава об этом не знала. Она вертела в руках ту самую куклу-кувадку, которую привез ей брат, и печально вздыхала. Кузьмич то и дело появлялся в окне, чтобы поглядеть, всё ли в порядке с девицей, после чего вновь отправлялся гонять Дусю. Не знаю, чем ему опять не угодила кикимора, но похоже такое поведение уже вошло у обоих в привычку.

— Чего приуныла? — я поставил корзину с дарами бородача на лавку у дома.

Забава от неожиданности аж на месте подпрыгнула.

— Чего подкрадываешься⁈ — воскликнула она, глядя на меня широко открытыми глазами. Сердце девушки бешено колотилось в груди. Она была всерьез напугана.

— Извини, — я примирительно поднял руки. — Иногда забываю, что двигаюсь бесшумно. Такое случается, когда долго живешь один…

Из дома донеслось возмущенное шипение Дуси. Уж не знаю, слышала ли она мои слова и была ими задета, или же кикимора просто ругалась с домовым, но в любом случае замечание оказалось по делу.

— Почти один, — исправился я. — Мне чаще со зверями приходится общаться, а они более чуткие, чем люди.

— Теперь привыкай к другому, — чуть успокоившись, Забава вновь вздохнула. Ее плечи сникли. — Я, видимо, здесь надолго.

Для меня не стало открытием, что молодая девушка благородных кровей не в восторге от перспективы жить в лесной глуши без возможности выйти к людям, да еще и в окружении нечисти. И это еще не говоря о том, что она страдает от страшного недуга.

— Тебя это печалит? — я подошел к крыльцу и облокотился на дверной косяк.

— Пожалуй, — согласилась девушка. — Здесь хорошо и спокойно, но… — она замолчала, так и не договорив.

За этой недосказанностью крылось несколько понятных мне причин, и я решил избавить Забаву от необходимости выбирать среди них.

— Не переживай. Вылечим тебя, и вернешься к отцу.

Девушка опять вздохнула и посмотрела мне в глаза.

— Брат сказал, что ты сам не знаешь, как меня исцелить, и неясно, узнаешь ли.

Мысленно пожелав словоохотливому юноше «доброго здоровья», я успокоил девушку:

— Тебе станет лучше. Даю слово. — Несмотря на терзавшие разум сомнения, мой голос звучал спокойно и уверенно. Тем не менее, на девушку это не подействовало.

— Я все вспомнила, — тихо сказала она и зябко обняла себя за плечи. — Столько крови…

— В этом нет твоей вины.

— Есть. Ты велел мне не покидать леса, а я ослушалась.

— Ты хотела помочь людям. — Парировал я, положив ладонь на плечо Забавы. — Это правильный и благородный поступок. Если бы не твоя храбрость, то многие не пережили бы нападения печенегов.

Забава пусть и печально, но все же благодарно улыбнулась.

— А так не пережили только сами печенеги, — пробормотала она. — Выходит, люди все равно погибли.

— Те, что погибли, сами пришли в эти земли с войной.

— Коли бы не ты, — голос Забавы дрогнул, на глаза навернулись слезы. — Коли бы не ты, то я бы и на простой люд напала. Печенеги просто ближе оказались. Мысли мои тогда затуманились, все пропало, кроме злобы великой. Даже вспоминать страшно… Надо было послушать тебя и дальше сидеть в лесу.