Профессор-Целитель (СИ) - Савич Илья - Страница 51

━─━────༺༻────━─━

Меня разбудил очень яркий луч солнца, который проделал свой долгий путь от самого нашего светила. Пересёк космос, пронзил земную атмосферу — и всё, чтобы угодить прямо в окошко и упасть мне на левый глаз.

Я даже не сразу понял, что проснулся. В голове стоял шум, и постепенно, всплесками, я вспоминал, что действительно лёг спать прямо в штанах и рубашке. И что, судя по всему, уже пролетели вечер и целая ночь. Казалось, они сменились за мгновение.

А затем до меня начало доходить, что этот злосчастный луч, как правило, добирался до меня ближе к полудню. А это значит…

— Опаздываю! — воскликнул я, вскочив с кровати.

Затем быстро спрыгнул на пол и чуть ли не с прыжка сунул ноги прямиком в сапоги. Накинул мундир, схватил саквояж и бросился в двери.

Перепрыгивая сразу через несколько ступенек на лестнице, я спустился на первый этаж и у самого выхода едва не столкнулся с Агриппиной Федотовной. Она ахнула, открыла было рот, но ничего не успела сказать, как я уже скрылся за поворотом.

Одно хорошо — отоспался я вдоволь. Так что сейчас был полон сил и мог бежать по набережной, не сбивая дыхания. У меня даже появилось дежавю, пока я мчался по набережной, и кажется, повстречал того усача, что помогал мне приводить в чувство Анну.

На всякий случай я поглядывал через дорогу — не закричит ли кто-нибудь «Помогите!» снова. Но на этот раз обошлось.

Вскоре я добрался до университета. Стремглав поднялся по лестнице и по коридору побежал к аудитории. Сегодня у меня намечалась лекция о распространённых недугах, которые с наибольшей вероятностью будут встречаться в практике действующего лекаря-целителя. Так сказать, базовый набор для повседневной лекарской рутины.

— Фух, успел! — выдохнул я у самых дверей, глядя на карманные часы.

Полминуты ещё оставалось. Мог и не так уж сильно спешить.

Я перевёл дыхание, потянул за дверную ручку, но створка вдруг отворилась сама.

Шагнул назад, гадая, кто же решил покинуть аудиторию, не дождавшись преподавателя. Но гадать долго не пришлось, потому что первой наружу показалась трость. А следом передо мной предстал сам Иван Николаевич в полном росте и с холодным недовольным взглядом.

— Здравствуйте, господин ректор, — кивнул я и указал на циферблат. — У меня ещё пятнадцать секунд.

Но в закрывающихся дверях я заметил, что на преподавательской кафедре стоит другой человек, а студенты взволнованно выглядывают, чтобы разглядеть меня.

Дверь захлопнулась. Я посмотрел на Лазарева.

— Извольте объяснить, что происходит, Иван Николаевич, — сказал я.

— Добрый день, Григорий Романович, — холодно приветствовал меня ректор. — Пройдёмте в мой кабинет, и там всё узнаете.

И не дожидаясь ответа, он пошагал мимо меня, разнося бой трости по длинному коридору.

Глава 18

В кабинете Лазарева совершенно не было уютно. И дело даже не в том, что кабинеты начальства вообще редко располагают к отдыху. Просто обставлено всё было так, что не хотелось задерживаться здесь подолгу.

Холодные тона, громоздкий величественный стол, больше похожий на судейскую кафедру. Свет из широкого окна бил прямо в глаза и делал Ивана Николаевича, стоявшего напротив, похожим на статую. Выражение его лица было сложно прочитать в тени, а я, наоборот, становился открытой книгой.

Да ещё и солнце в погожий день слепило глаза.

— До меня дошла информация, Григорий Романович, что вчера вы провели аппендэктомию Марии Демьяновне в доме Анисимовых, дочери купца Демьяна Афанасьевича. Это верно?

И ради этого меня сняли с занятия? Интересно, что же там такое случилось…

— Неужели с Марией Демьяновной что-то не так? — участливо спросил я.

— Значит, так оно и было, — сдвинул брови Иван Николаевич. — Не волнуйтесь, Григорий Романович, с Марией Демьяновной всё нормально. Её состояние стабильно, опасностей для жизни не наблюдается.

— Тогда я решительно не понимаю, что здесь происходит, — сказал я и, копируя жест Лазарева, закинул руки за спину.

Ректор слегка дёрнул бровью, заметив это, и холоднейшим голосом ответил:

— Вы провели сложную и рискованную операцию вне стен учреждения, к которому приписаны. К тому же вы вторглись в целительский процесс другого лекаря и, вопреки его прямому запрету, действовали по собственному разумению.

— Значит, Дегаль написал кляузу? — удивился я, хотя внешне этого и не показал.

Конечно, Андре Иосифович был крайне недоволен моим появлением и вторжением в его работу. Однако он мне не показался таким уж мстительным и мелочным. Странно это всё.

— Операция прошла успешно, — напомнил я. — И она была необходима. Бюрократия убила бы пациентку, как и лечение господина Дегаля.

— Оставьте оправдания для Коллегии целителей, — не стал меня слушать Лазарев. — Кстати, заседание состоится через полчаса. Предлагаю вам как можно скорее выдвинуться, потому что опоздание скажется далеко не в вашу пользу.

— Заседание коллегии? — переспросил я.

— Именно, — кивнул Лазарев. — Ваши действия всегда имеют свои последствия, Григорий Романович. И на сей раз вы можете лишиться статуса лекаря, равно как места в университете и в нашей больнице. Будьте осторожны, Григорий Романович. И во время заседания постарайтесь подбирать правильные слова.

━─━────༺༻────━─━

Заседание Коллегии проводилось в административном корпусе больницы, в просторном помещении со сценой и множеством сидячих мест. Что-то вроде актового зала, где сотрудники, по всей видимости, проводили большие совещания или выслушивали какие-нибудь важные объявления.

Сейчас на возвышении в ряд стояло несколько столов, за которыми расположились люди почтенного возраста. И по одному их виду становилось понятно, что это важные шишки. Взгляды, одежда, манера двигаться и разговаривать, когда они перешёптывались между собой. Всё в них говорило о том, что тратить драгоценное время на какого-то молодого лекаря им совершенно не хотелось.

Впрочем, я с ними в этом был полностью согласен и считал происходящее даже не пустой, а по-настоящему вредной тратой времени. У меня, между прочим, занятие должно идти, а у студентов скоро полноценная практика в больнице. Дел невпроворот!

Но что самое главное — ни одного из этих важных людей я не знал. Зато среди зрителей обнаружилось несколько знакомых лиц.

Одним из них был тот самый Андре Иосифович Дегаль, по чьей милости мы здесь все собрались. Бывший лекарь семьи Анисимовых упорно избегал встречаться со мной взглядами, хотя явно заметил моё появление. А ещё я увидел некоторых своих студентов, к которым и подошёл.

— Григорий Романович! — подскочили они разом.

Такой прыти от них я не ожидал. Как и того, что они узнают об этой комиссии. Всё-таки привык, что в моей прошлой жизни все разборки проходили за закрытыми дверьми. Здесь же выставили всё напоказ.

Пётр выглядел особенно взволнованным.

— Мы вас поддержим. Мы не дадим вас в обиду! — затараторил он. — Уж поверьте, только пускай попробуют, и мы…

— Нет, — отрезал я. — У вас сейчас по расписанию занятие, так что марш на лекцию. Живо!

— Но как же! — возмутилась Роксана.

— Мы не хотим другого лектора! — заявил Артём.

— Я не единственный квалифицированный педагог в университете, — ответил я стальным голосом. — Но в моих силах спросить с вас всё досконально, и особенно по темам, которые вы сейчас пропускаете. Я сказал: живо на лекцию! Нечего вам здесь делать, и беспокоиться за меня не нужно. Справлюсь и без помощи студентов второго курса.

Ребята понурили головы.

— Сколько можно повторять? — поторопил я их.

Роксана с Артёмом нехотя двинулись к выходу, а вот Петя остался на месте.

— А вам, Пётр Демьянович, особое приглашение нужно? — спросил я.

Мне сейчас не хватало только детей вразумлять. Я и так не до конца понимаю, что здесь происходит, потому что из-за спасения пациента обычно награждают, а не грозят лишением статуса.