Профессор-Целитель (СИ) - Савич Илья - Страница 50

На этот раз он послушался, поддавшись моему тону. Петя резко выдохнул, чтобы прийти в себя, начал судорожно качать педаль, и аспиратор заработал на полную мощность. Но он не успевал очищать полость, и та продолжала заполняться.

Дождался, пока операционное поле будет очищено, и скомандовал Пете, чтобы он убрал аспиратор и приготовил зажимы с тампонами.

— Так, сейчас послушай меня внимательно, — предупредил я Петю. — Я буду медленно убирать палец, и когда увидишь источник кровотечения, ты должен наложить зажим. Понял?

— Да, Григорий Романович, — кивнул он.

— Приступаю к идентификации культи повреждённого сосуда. Ты должен обеспечить мне обзор и держать наготове зажим.

Аккуратно, миллиметр за миллиметром, я приподнимал палец, чтобы увидеть, откуда льёт кровь.

— Григорий Романович, — произнёс Пётр, изо всех сил стараясь говорить спокойно. Ему с трудом удавалось сохранять хладнокровие. — Сестре всё хуже.

— Знаю, Пётр, знаю. — Тут показался источник наших проблем. — Зажим.

Пётр накрыл повреждённый участок и тут же принялся откачивать накопленную жидкость аспиратором. Когда кровь перестала идти, я медленно выдохнул, потому что всё получилось хорошо. Кровотечение остановилось, осталось разобраться с последствиями и закончить операцию.

— Можно продолжать, — прокомментировал я.

В прошлом мире я бы сейчас зашил повреждённый сосуд, но в этом мире был иной путь. Причём куда более быстрый и менее рисковый.

— Пётр, у меня магии не осталось, — обратился я к студенту. — Ты видишь культю повреждённого сосуда?

— Да, Григорий Романович, — кивнул он.

— Используй Источник, чтобы восстановить ткани. Сможешь?

Петя промолчал, лишь слегка кивнул.

— Приступай, — скомандовал я.

Он протянул руку вперёд, над разрезом прикрыл глаза. И следом на брыжейку полился золотистый свет целительской магии.

— Представь, как соединяются ткани. Как они регенерируют и закрывают разрыв, — тихо подсказывал я студенту.

Целительская магия требовала точного понимания процесса: мало просто вливать силу — нужно знать, какие ткани и как должны восстановиться. Ускорять заживление, множить клетки или же, наоборот, расщеплять их.

В этом и крылся секрет прогресса, схожего с моим прошлым миром без магии. Здесь целителям тоже требовалось понимать и отчётливо осознавать, от чего именно нужно исцелять людей, иначе никакой Источник пользы не принесёт.

Устранение разрыва не заняло много времени, и следом мы тут же приступили к основному действию. Я выделил отросток, а затем по такому же принципу вместо швов использовал магию Пети. К этому времени состояние Марии стабилизировалось, и опасность миновала.

Но на этом этапе Источник студента опустел, так что оставшиеся ткани, брюшину и первые слои я зашивал по старинке. Потом это можно будет исправить целительской магией, а сейчас мы устраняли самое опасное.

И наконец, когда последний шов был наложен, я медленно и тихо выдохнул, на пару секунд прикрыв глаза.

— У нас получилось, — произнёс я. — Ты молодец, Пётр. Огромный молодец.

━─━────༺༻────━─━

Марию переместили в спальню на первом этаже, на всякий случай поближе к целительскому кабинету. И сейчас я сидел у окна в этой комнате, пока записывал протокол операции и указания для последующей реабилитации больной.

Пётр свалился в глубокий сон, как только мы уложили Марию. Он сейчас свернулся калачиком на кушетке, а дворецкий накрыл его покрывалом.

Демьян Афанасьевич и Маргарита Владимировна сидели у кровати дочери молча, не издавая ни шороха. Они просто смотрели на её бледное, спокойное лицо и, видимо, не верили, что скоро всё наконец-то закончится.

Когда я закончил заполнять рекомендации, аккуратно тронул за плечо Маргариту Владимировну. Женщина чуть вздрогнула и обернулась ко мне.

— Возьмите, пожалуйста, — я протянул ей листок с указаниями. — Пока нет возможности приобщить к восстановлению Марии целителя с полным Источником, строго следуйте написанному здесь. Пётр проследит за всем, он должен разобраться без особых проблем. А если всё же возникнут вопросы, зовите меня.

Маргарита Владимировна будто бы во сне взяла лист и попыталась прочесть. Но, видно, ничего не получилось.

— Знаете, Григорий Романович… — вместо этого улыбнулась она вдруг. — Машенька ведь танцами занялась из-за меня.

Я ничего не ответил, просто решил выслушать. Сейчас женщине нужно было выговориться.

Демьян Афанасьевич ни на что не отреагировал, он продолжал держать дочь за руку и хмурить брови.

— Да, я раньше была танцовщицей, — продолжила Маргарита Владимировна. — Мы с Демьяшей познакомились после моего выступления. Представляете, да? Актриса и сын богатого купца. Я думала, у него легкомысленный интерес, и отказала ему в тот же час.

Маргарита Владимировна сделала паузу и мечтательно улыбнулась воспоминаниям.

— Но нет, Демьяша не отступал, и вскоре мы поженились. Танцы я забросила, занялась хозяйством и детьми. Хотя, наверное, и сейчас могу сесть на шпагат, — хмыкнула она. — А вот Машенька… она влюбилась в сцену, когда мы впервые отвели её на балет. Демьяша ведь суровый только с виду, к дочери он питает огромную любовь. Поэтому, как только она заявила, что хочет научиться танцевать, он выписал из Франции лучшего педагога и оборудовал в правом крыле большой зал для занятий.

Маргарита Владимировна сделала ещё одну паузу из-за пересохшего горла. А я подумал, что Демьян Афанасьевич не скупится ни на кого из своих детей и полностью поддерживает их начинания.

— Моя девочка очень старается, — продолжила сударыня. — Она любит танцы всей душой. Не знаю, сможет ли она когда-нибудь выступить на большой сцене, но в танце она живёт по-настоящему, как я когда-то.

Тут Маргарита Владимировна очнулась от воспоминаний и пристально взглянула на меня.

— Скажите, Григорий Романович, она ведь сможет танцевать?

— Конечно, — улыбнулся я. — Но прошу вас, не сразу. Пускай для начала полностью восстановится.

Сударыня Анисимова улыбнулась, а затем вдруг заключила меня в объятия. Я почувствовал, как на шею капнула слеза.

— Спасибо вам, — шмыгнув носом, произнесла она. — Спасибо. Я не зря вам доверилась, Григорий Романович.

Чуть позже, когда меня провожали из поместья, Демьян Афанасьевич со всё ещё суровым задумчивым видом протянул мне стопку ассигнаций.

— Вот триста рублей, Григорий Романович. Цена, о которой мы договорились с господином Дегалем.

Я без колебаний принял плату. Это была большая сумма, и она могла надолго избавить меня от необходимости решать денежный вопрос в ближайшее время. И я полностью заслужил эти деньги.

— Простите, что с ним так вышло, — произнёс я, убирая купюры в кошель. — Но уверяю, его ошибка была вполне объяснима. Он вполне здраво рассуждал и имел все основания настаивать на своём диагнозе.

— Это неважно, — помотал головой Демьян Афанасьевич. — Боюсь, на услуги Андре Иосифовича нам больше рассчитывать не следует. Но знайте, Григорий Романович, — добавил он с чувством. — Вы впредь желанный гость в нашем доме! Если вам что-либо понадобится, смело обращайтесь. Исполню всё, что в моих силах.

Я поблагодарил Анисимова и отправился домой. Шёл по улицам с пустой от усталости головой и не заметил, как оказался в собственной квартире.

Тишина, тепло, запах старой древесины стали уже родными и уютными. Я повесил мундир, распахнул рубашку и скинул кожаные сапоги. А затем сел на кровать и в тот же миг на меня навалилась усталость.

Всё это время моё тело держалось на одной лишь силе духа. А сейчас, после вчерашнего беспокойного дня, после насыщенной бессонной ночи и внезапной сложной операции, на которую я не рассчитывал, мои руки задрожали. Я смотрел на свои ладони, почувствовал, что сегодня они действительно стали куда более «моими», но далось это тяжело.

А затем я просто закрыл глаза, плюхнулся на кровать и мгновенно заснул.