Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема (СИ) - Ворон Светлана - Страница 33

Я просто застыла от ужаса. Не ожидала такого от Азавеля, но осознала свою ошибку еще до того, как он ее озвучил.

— Попридержи здесь свою дерзость, дорогуша, или я поставлю тебя на место.

Его язык скользнул по моей щеке, оставляя пульсирующий след и вызывая внутри дикую смесь отвращения и возбуждения. Спустя мгновение рот грубо впился мне в губы, терзая их без капли нежности.

Это был жесткий, исключительно показательный поцелуй, демонстрирующий власть и подчинение. Чтобы никто, в том числе и я, не сомневался, кто в нашем тандеме главный.

Посыл был мне предельно понятен. Да, унизительно, но я стерпела. Нельзя переходить черту в отношениях с демоном, тем более когда рядом находится конкурент, лишь притворяющийся «дружелюбным братом».

Викто́р ушел, ничего больше не сказав. Мне оставалось лишь гадать, что у него за срочное дело. Если он хочет трахнуть этих волчиц, он это сделает, невзирая на мое к этому отношение. Не я здесь диктую условия сделки.

Глава 35. Что во мне такого особенного

Пока я страдала, девицы вернулись. За время их отсутствия Викто́р, пожалуй, не успел бы их поиметь. Да и помятыми обе не выглядели.

Я вздрогнула, неожиданно ощутив огромную ручищу на своем колене. Изумленно подняла глаза на Ромона, который нагло щупал меня под столом. И ухмылялся, поигрывая бровями.

Да он ведь только и ждал этого момента, когда Викто́р уйдет, и можно будет распустить руки!

— Вот уж не думал, что Викто́р снова найдет себе зазнобу, — окатил он меня алкогольными парами.

Хотя пьяным демон вовсе не выглядел. Взгляд был очень осознанным, внимательно ища что-то в моих глазах.

Скорее всего, эти существа пили только ради притворства в компании, а не ради веселья. Ромон прекрасно отдавал отчет в своих действиях.

— Что значит «снова»? — не поняла я, что он имел в виду.

Брат Азавеля так широко мне улыбнулся, во все тридцать два зуба, будто намеренно спровоцировал и рад был добиться нужного эффекта.

— Это правда, Вик никогда еще так ни на кого не смотрел. И не вел себя так ни с одной женщиной, — вставила Ольга свои пять копеек с другой стороны стола. Она ухмыльнулась: — Как собственник. Как…

— Одержимый, — подобрал Ромон самое подходящее слово.

Я вопросительно взглянула на него и настойчиво спихнула его руку, стараясь не выходить из себя.

— Там, откуда мы родом, у него была невеста, — вновь подвигал он бровями, как будто я должна сразу все понять. — Истинная пара, предназначенная судьбой.

— А разве она не одна на всю жизнь? — Ольга все не унималась, прислушиваясь к нашей странной беседе.

Как бы нос не вырос от любопытства, а то ведь снова пластику делать придется.

— Одна, — согласился Ромон, ни на секунду не отводя от меня глаз, как будто я какая-то диковина. Или как будто хотел разгадать, что во мне такого особенного.

— Не имею понятия, о чем вы.

— Фишка такая есть среди некоторых созданий, — издевательски рассмеялся он. — Любим мы пострадать. Одна любовь за всё время существования. Хоть сто лет живем, хоть тысячи — она единственная, одна. Другой уже быть не может. А если ты еще и изгнанник… — с досадой он поцокал языком.

— И у Азавеля она была? — похолодела я, представив, что он обречен был на вечное одиночество, когда его возлюбленной не стало.

— Была, — ухмыльнулся Ромон слишком уж весело, будто его искренне забавляли страдания брата.

— И она… умерла? — тихо спросила я, таращась на демона во все глаза.

— Типун тебе на язычок, дамочка! — возмутился Ромон притворно. — Жива, насколько я могу знать. Что с нею станет-то! Только, — довольно хмыкнул, — он не знает, где она. Где уж ему найти-то ее, не имея того могущества, которым обладал раньше!

Может, поэтому он не любит теперь никого? Может, поэтому перебирает девиц как перчатки: проверяет, не она ли это? Потеряв какое-то особенное могущество, не может ее опознать?

— Тогда причем здесь я?! — разозлилась я так, что аж щеки побагровели, а сердце заколотилось о грудную клетку как бешеное.

Ревность! Она затуманила мне зрение. Перед глазами заплясала красная пелена, когда я вдруг осознала, что где-то — возможно, совсем рядом — живет его настоящая любовь, его истинная пара, его женщина!

Та, которой он не станет изменять и с которой не будет заключать идиотских сделок, потому что она — его возлюбленная, его единственная.

Она, а не я!

И он, похоже, ищет ее день и ночь. А когда найдет, то…

Мне стало дурно, горло сдавило тоской, слезы просились наружу. На лбу и висках выступил пот.

И именно этот неудачный момент использовал Ромон, чтобы вновь опустить свою ручищу мне на бедро. Да не на коленку, а гораздо выше, практически засунув ее в промежность!

— Вот сейчас и проверим…

Взметнувшуюся внутри меня ярость было не описать словами. Взыграл природный инстинкт.

Я зашипела как дикая кошка и выпустила длинные когти, все волоски на моем теле поднялись дыбом и выступили клыки. Я не могла себя контролировать — не сейчас, когда лекарство Азавеля наполняло вены и действовало словно катализатор.

За нашим столом все без исключения ахнули и уставились на меня с открытыми ртами. Лицо Ромона вытянулось от потрясения, но руку с бедра он мгновенно убрал.

— Ух ты, — взволнованно выдал он, интерес в его глазах вспыхнул с новой силой.

Я попыталась вернуться в человеческую форму, но в ситуации опасности это сложно давалось.

Справа от Ромона материализовался Азавель. Он выглядел как… демон. Очень взбешенный, опасный и предельно сконцентрированный на цели демон. В его глазах пылали одновременно огонь ярости и холодный расчет.

— Что же ты не предупредил, что она у тебя такая дикая, — надменно хохотнул Ромон, словно бы не замечая сгустившейся вокруг него темной и гнетущей опасности.

— Я предупредил, — произнес Азавель голосом, полным льда. — А еще сказал, что она только моя.

Дальше все произошло быстро. Как будто на наш стол налетел ураган.

Ромон беспечно потянулся к бокалу, и в тот же миг Викто́р резко выбросил руку вперед.

Удар был быстрым и точным. Весь стол подпрыгнул, с грохотом разбились бокалы. Ромон от неожиданности орнул.

Спустя мгновение мы все в шоке смотрели на столовый нож, которым Викто́р проткнул брату ладонь, пригвоздив ее к столу. Ту самую, которой тот меня лапал. Вместе с кровью из нее хлестал сероватый дым, осыпающийся пеплом на еду. Запахло жженой солью.

Опомнившись, громила с рычанием вскочил. Слегка неуклюже, потому что ему пришлось отдирать руку от стола чуть ли не с мясом. И эти двое уставились друг на друга как заклятые враги.

От шока мое зрение обострилось до крайнего предела. Два демона предстали передо мной — а может, и перед всеми достаточно одаренными существами — во всей своей красе.

Кисти рук покрылись роговыми наростами с загнутыми когтями, кожа превратилась в сплошной щит. Лица исказились в страшных гримасах, на головах выросли рога. Отнюдь не маленькие, очаровательные рожки, которые я себе романтично представляла, а настоящее оружие, которое способно убивать.

Хвосты бешено мотались из стороны в сторону, на могучих крыльях, напряженно подрагивающих в предвкушении схватки, выступили смертоносные шипы.

Я никогда не видела демонов в полной трансформации. Зрелище не для слабонервных.

Ромон был на голову выше брата и намного шире в плечах, но я не была однозначно уверена в его победе. Его рога загибались вокруг головы, и удар ими был бы хоть и мощным, но тупым, как у барана. В то время как рога Викто́ра были заостренными и тянулись вверх, могли нанести глубокие раны и даже пронзить сердце.

Но особенно устрашающе выглядел хвост Викто́ра. Он извивался как змея. Острая треугольная пика искала слабое место противника, на кончике выступила густая, прозрачная капля… Можно было даже не сомневаться, что это яд.

Не зря, ох, не зря он вызывал во мне это непреходящее чувство опасности. Спокойная уверенность в себе и обманчиво плавные движения, модный костюм и очаровывающая речь были только маской, призванной расположить к себе. Внутри него жил монстр, и теперь он вырвался на свободу.