Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема (СИ) - Ворон Светлана - Страница 32

Это лучше, чем смотреть, как Викто́р танцует с другой, или терпеть нагло флиртующего со мной Ромона.

— Разве ты не сказала мне в самолете, что я должен вести себя более нормально? — напомнил демон, настойчиво ведя меня в зал, где кружились пары. — Что тебя опять не устраивает?

— Ты знаешь, почему я не могу здесь расслабиться, — ворчливо напомнила я в ответ.

Когда мы оказались в толпе покачивающихся тел, я сморщила нос: мое обострившееся обоняние не выдерживало нагрузки. Мужской и женский парфюм — как же я ненавидела их. Ох, люди, зачем вы выливаете на себя столько духов?

Одеколон Азавеля — совсем другое дело. Приятный, мужественный цитрус с бергамотом, не резкий и не приторный. Такой знакомый, вкусный, чуть сладковатый. Почти, черт возьми, родной. С ним рядом я чувствовала себя как дома.

Горячая ладонь скользнула мне на талию и повела в чувственном танце, притягивая нас все ближе. Я опустила голову Викто́ру на грудь, прислушиваясь к сердцебиению. Оно было быстрым.

Запах демона окутал меня всю спасительным облаком, укрывая от остального мира и отрезая навязчивые запахи гостей. В какой-то миг я даже закрыла глаза, полностью отдавая партнеру контроль.

Мучительно вздохнув, он пробрался кончиками горяченных пальцев к основанию моих волос и тихонько поглаживал затылок между ушами, запуская по коже россыпи волнующих мурашек.

Это был немного даже интимный, но самый тихий и приятный момент вечера, который чуть было не заставил меня пересмотреть отношение к сделке. Чуть было, если бы не…

Я откровенно балдела, хотя ни за что не призналась бы в этом открыто. Викто́р знал, наверняка знал. Он ничего не делал просто так.

— Ты как самое лучшее в мире вино, — выдохнул он в мои волосы на макушке и затем жадно втянул воздух. — Изысканный, неисчерпаемый источник моего удовольствия, кисуля…

— А ты… — не желала я сильно задумываться над тем, что он имеет в виду, — ненасытен…

— Ты пробуждаешь во мне аппетит, — со смешком согласился он, наглядно демонстрируя эффект бугром в штанах, который я не могла не чувствовать на протяжении всего танца. Или нескольких танцев.

— А разве ты не хочешь трахнуть тех двух волчиц за нашим столом?

— С чего ты взяла? — нос Викто́ра двигался вдоль моего виска, сладкое дыхание кружило мне голову.

— Они же строили тебе глазки весь прием, — удивилась я, что он не заметил.

— Не видел, — произнес мужчина с тихим стоном, и по моим ногам ударила слабость. — Я хочу только тебя…

— Перестань, — попросила я не прижимать меня так тесно, стыдясь собственных чувств.

Мне, кажется, нравилось ощущать через тонкое платье его желание. Слышать его сбивающееся дыхание. Нравилось, когда он бормотал мне в ухо, как сильно хочет меня разложить прямо сейчас. Это было так грубо, но почему же так сильно хотелось его в ответ?

Я знала, почему он так перевозбужден. Будь я умнее, позволила бы ему снять напряжение с той стюардессой, и сейчас ему было бы проще находиться рядом со мной.

А вместо этого я сама подписала себе приговор. Придумала идиотское условие сделки, которое еще больше усилит его одержимость мной.

Но… неужели он в самом деле пойдет на это? Верилось с огромным трудом. Неужели его жажда обладать мной настолько сильна, что он сможет теперь хранить мне верность?

К чему это в конце концов приведет? Как долго он продержится, прежде чем я познаю последствия своего неосмотрительного требования? Ох, что я наделала…

Мы танцевали. Пальцы неспешно двигались в волосах, погружая меня в транс. Я больше не контролировала свое тело. Оно принадлежало мужчине. Он вел, и я плыла, доверившись тому, кому не следовало.

Я млела, колени начинали подгибаться от слабости, и тогда Виктор помогал мне прийти в себя, откатывая мое состояние в исходное и начиная все заново. Он поглощал мое удовольствие, но вот в чем проблема: оно возникало снова и снова.

Такое вот странное взаимовыгодное сотрудничество, к которому я не знала, как относиться… Как к неизбежному злу? Разумной плате за пробирки, после которых мне становится лучше?..

Но ведь тогда Виктору нет вообще никакого резона меня лечить. Здоровой он мне станет не нужен. Он будет держать меня на коротком поводке, и если даже я согласилась бы разделить с ним постель, наверняка он придумал бы другой способ сделать меня от него зависимой…

От этой страшной догадки мои глаза испуганно распахнулись, и я уставилась на высокого мужчину, танцующего в паре рядом и изучающего меня очень внимательным взглядом.

Лет сорок пять, длинные белые волосы забраны в хвост, вся шея покрыта рунами, на запястьях — магические браслеты. Он точно ведьмак: либо Страж, либо один из Старейшин. Вот ведь засада…

Ведьмак смотрел на меня слишком пристально. Изучающе. Если даже я смогла почувствовать в нем собрата, то он, разглядывая меня, уж точно что-то подозревал.

— Зря ты притащил меня сюда, — напряженно отодвинулась я от Викто́ра. — Здесь полно магов.

— Все будет в порядке, — пообещал демон и с непринужденной улыбкой повел меня обратно за столик.

Я невольно покосилась на ведьмака, но его внимание уже вернулось к спутнице, к моему облегчению.

— Я слежу за этим, — провел Азавель кончиками пальцев по моему запястью, буквально силой вливая уверенность. — Оставайся в образе.

И кто еще в этом зале самый сильный маг, можно было поспорить! Такое чувство, будто демон знал обо всем на свете, обладал уникальными, невероятными возможностями, до которых любой, даже самой одаренной ведьме было как до вершины Эвереста.

Похоже, в этом и заключалась причина вражды между ковенами ведьм и демоническими кланами: тогда как мы годами учились управлять своей силой, созданиям вроде Азавеля все давалось с рождения и легко.

Такие неограниченные способности, конечно же, вызывали у ведьм зависть и злость. И еще страх.

А невозможность контролировать чертей и их отказ следовать общим правилам разжигали ненависть все сильнее.

А что Совет вообще мог сделать? Таких, как Азавель, не посадишь в клетку, не накажешь за неподчинение и не принудишь действовать по уставу.

В прямой схватке даже самого сильного мага с демоном победит, однозначно, демон. Да даже соберись наших с десяток, демон попросту рассмеется им в лицо и растворится в воздухе. Попробуй еще поймай его!

— Ну, рассказывай, где ты эту цыпочку нашел? — обрадовался Ромон, что мы вернулись за общий стол.

Рукава его белой рубашки были закатаны, открывая покрытые татуировками мощные руки. Три верхние пуговицы расстегнуты, пиджак неизвестно где.

Поставив могучий локоть на стол, Ромон затеял беседу с Викто́ром «через меня», и мне неуютно стало сидеть между ними, потому я отодвинулась и вжалась в спинку дивана, подумывая чего-нибудь съесть.

Сколько мы танцевали? Возникло чувство, что это длилось несколько часов, и прием уже близился к концу.

— Где нашел, там уже нет, — рассмеялся Викто́р с искусственным равнодушием, на самом деле напряжение не покидало его весь вечер.

Я чувствовала это по тому, как часто он находил мое запястье и надолго сжимал его. И всякий раз мое напряжение спадало, а его росло. Так не похоже на того, кто всегда заботится только о своей выгоде…

— Куда это ты, — схватила я его за предплечье, когда он начал вставать.

Без него я чувствовала себя как на поле боя. Не хотела оставаться одна.

К тому же девицы, весь вечер строящие Азавелю глазки, отлучились две минуты назад, и я невольно связывала поспешный уход демона с ними.

— Сейчас вернусь.

— Не ходи! — я посмотрела на него максимально красноречиво. — Помни, что я сказала!

Конечно, я вряд ли смогу узнать, где он был и что делал, но от замечания попросту не удержалась. Слишком свежи были воспоминания о поцелуях со стюардессой и нашем недавнем танце с бугром в штанах.

Его ладонь поднялась, пальцы обхватили мое горло и медленно, угрожающе сжались. Лицо наклонилось к уху, горячее дыхание опалило кожу.