Противостояние (СИ) - Осадчук Алексей - Страница 5

Я усилием воли отложил мысли о Вайре и произнес:

— Расскажи мне поподробней про новый совет.

Трэвик кивнул и начал говорить. Из его слов выходило, что городом управляли сейчас мелкие дворяне и купцы. Но самый главный там у них некий барон Франсуа де Жансак.

Хм… Знакомый персонаж. Латур, кажется, пару раз упоминал это имя. Барон негласно владел несколькими торговыми лавками. В том числе ему принадлежала самая крупная в городе ссудная контора. Вернее здание, где она находилась, но все знали, что ростовщик, сидевший там, лицо подневольное.

Жансаку было отчего не любить меня. Гондервильский банк, который я, по сути, воскресил, был прямым конкурентом барона. Мои действия напрямую повлияли на его доходы. Плюс, насколько мне известно, люди Бофремона и Гонди всегда останавливались в гостинице, принадлежавшей барону.

Сейчас же новый совет под руководством Франсуа де Жансака на фоне случившейся трагедии активно пытался донести горожанам мысль о том, что война с Аталией — это не война Гондервиля. Что это дело вестонского короля и его маркграфа. Что простым людям незачем гибнуть за чужие интересы. И что надо договариваться с аталийцами. Мол, если заключить мир с Золотым львом, город не тронут. На юге ведь не тронули.

— Еще кое-что, Лис, — Трэвик понизил голос. — Не сегодня-завтра совет собирается отправить парламентеров к купцам, которых ты привел. Хотят договориться о покупке продовольствия из каравана. Но ворота открывать не намерены.

— Дай угадаю, планируют перепродать продовольствие городу по завышенной цене?

Трэвик кивнул и презрительно фыркнул:

— Людишки… Где одному горе, другому торг. Всегда так было. И это племя никогда не изменится. Так и норовят сожрать один другого.

Я молча смотрел на огонек в дальнем шатре каравана.

— О чем задумался, Лис? — прищурив один глаз, спросил Трэвик.

— Так, ничего особенного, — ответил я. — Подготовлю встречу гостям. Раз уж они хотят торга, будет им торг.

Брауни склонил голову набок.

— А чего сразу к воротам не подъедешь? Горожане тебя любят. Вон, с твоей каменной башки на площади чуть ли не каждую седмицу голубиное дерьмо счищают. Правда, последнее время им не до этого было.

— Толпа, давка у ворот… — произнес я, не реагируя на его подколку о моем сходстве с каменной статуей, воздвигнутой недавно в центре Гондервиля. — В этом хаосе может произойти всякое.

Морщины на лбу Трэвика медленно разгладились.

— Хочешь все сделать без шума и крови, да с сосновыми веточками.

— Можно и без веточек, — кивнул я. — Главное, чтобы никто не пострадал. Я не войду в город как захватчик.

Трэвик фыркнул, но в этом фырканье уже не было недовольства. Скорее, одобрение. Он спрыгнул с булыжника и коротко кивнул.

— Пора мне, Лис. Глядишь, еще что узнаю.

Миг — и брауни растворился в темноте так же, как появился.

Я остался один. Но ненадолго. Рядом возникла фигурка Селины.

— Для тебя и твоих сестер будет работа…

Бергония. Холмы Дравара.

Ветер вел Вайру на юг уже который день. Здешний воздух был холодным и упругим, без запаха моря и без сырости северных болот.

Вайра летела высоко, под самыми облаками, и внимательно слушала.

Ветер приносил обрывки слов, чужие выдохи, всхлипы и короткие далекие окрики, в которых перемешались боль, мольба и страх. Когда ветер ослабевал, обрывки звуков гасли, и стихия снова становилась пустой. Когда ветер крепчал, обрывки снова возвращались. Вайра чувствовала — сестры были где-то впереди. И они все были живы.

К исходу очередного дня голоса, принесенные ветром, стали отчетливее. Уже не размытые отголоски, а почти узнаваемые. Ветер вел Вайру к одной точке.

Она скользнула ниже, поближе к скалам. Камень здесь был серый, в трещинах, поросший жестким лишайником. Голос ветра у скал ломался, бил рывками, и Вайра позволяла ему толкать себя, не сопротивлялась. Так она экономила силы. В маленькой котомке осталось всего четыре небольших изумрудных круда.

Вайра обогнула очередной гребень, но тут же резко ушла в тень узкого каменного карниза и замерла, прижавшись всем телом к шершавой каменной поверхности.

Внизу, между двумя скалами, открылся уступ. Широкий, вырубленный самой природой в стене, нависающий над пропастью. В скале зиял черный провал входа в пещеру, перед которым сидели какие-то странные существа.

Легкое дуновение ветра принесло на своих тугих крыльях со стороны пещеры обрывки знакомых голосов. По телу Вайры пробежала нервная дрожь. Кажется, она наконец нашла то, что так долго искала!

Подавив первый порыв броситься вперед, эфирэль, успокоив дыхание, как учила ее Селина, приготовилась наблюдать.

Вайра впервые видела таких существ. Длинные шеи, перепончатые крылья, серая кожа, хищные клювы и сухие жилистые тела. Они расположились вдоль карниза в небрежном порядке. Некоторые просто дремали, прижавшись друг к другу. Другие были заняты выяснением отношений из-за какой-то тряпки темно-бурого цвета.

Они возились у самого края уступа, толкаясь и шипя. Причем на спорящих никто не обращал внимания. Ненавязчивый толчок воздуха, принесший запах тухлятины, заставил Вайру поморщиться. То, что она приняла за тряпку, было куском чьей-то плоти.

Сначала ей показалось, что это такой вид местных хищных птиц. Но понаблюдав за ними немного, эфирэль пришла к ошеломляющему выводу. Они разумны! Ветер охотно приносил обрывки их фраз, произнесенных на древнем наречии, которые она сперва слышала, как птичье верещание и хриплый клекот. И от этого осознания в груди Вайры вспыхнул лихорадочный жар. Изгнанные!

Вдох-выдох. Эфирэль снова вспомнила уроки Селины и постепенно взяла себя в руки.

Тварей было больше двух десятков. И это тех, кого Вайра смогла разглядеть. Сколько их было внутри пещеры, оставалось только гадать.

Увлекшись осмотром длинношеих, так она про себя решила называть этих изгнанных, Вайра чуть было не пропустила самое главное.

Выше, на отдельном выступе, нависающем над самым входом в пещеру, сидела еще одна тварь. При взгляде на которую у Вайры тут же вспотели ладошки и появилось желание рвануть от этого страшного места подальше.

Тварь была огромной, в два или три раза крупнее любого из тех, что копошились внизу. Темная бугристая кожа, кожистые крылья, сложенные вдоль туловища, как два длинных плаща, массивная голова с короткой мощной шеей. Глаза были прикрыты, но Вайра видела, что монстр не спит. Его острые треугольные уши то и дело поворачивались на малейший шум.

Вайру он услышать не мог, она тщательно контролировала потоки ветра.

В следующий миг из пещеры донесся очередной обрывок зова, что привел ее сюда. Тихий, обессиленный, почти на пределе слышимости. Это были голоса ее сестер. Слабые, придушенные, но живые.

Вайра прижалась к скале у самого края гребня и усилием воли заставила себя сосредоточиться на своих мыслях.

Она понимала, что тварей слишком много. А еще этот жуткий монстр, да и неизвестно, сколько их скрывается в пещере. Но также она понимала, что помощи ждать не от кого.

Оставалось одно — смотреть в оба и запоминать.

Кто из тварей куда уходит и когда возвращается. Сколько из них остается на уступе ночью. Когда главный монстр поднимается в воздух и куда летит. Где у них слепые места. Также стоит проверить, может быть, есть и второй вход в пещеру, с другой стороны скалы.

Вайра хищно сощурилась и сжала кулачки. Когда настанет момент, она ринется в атаку.

Эфирэль выбрала позицию. Узкая трещина в скале, выше уступа, в тени каменного навеса. Ветер заходил сюда рваными порывами, мягко прижимал ее к камню и затихал, и это было удобно. Отсюда был виден весь карниз, насест монстра и черный провал пещеры.

Вайра сжалась в трещине, отдалась ветру и замерла. В тот же миг стихия принесла ей еще один обрывок родного голоса, короткий и обессиленный. Но Вайра даже не дернулась. Она слушала, запоминала и готовилась к бою.