Противостояние (СИ) - Осадчук Алексей - Страница 37

Отвлекшись от Адриана, я перевел взгляд на говорившего. Лицо самодовольное, наглое и ухоженное. Ну ничего, сейчас мы сотрем с твоей физиономии эту ухмылочку.

— Ваше величество, — снова взглянув на Адриана и полностью игнорируя молодого кларонского принца, я вздохнул. — Вижу, вы окружили себя людьми, которые читают ваши мысли и позволяют себе озвучивать их прилюдно. Я, как и вы, совсем недавно взвалил на себя бремя управления, и, скажу откровенно, не все у меня получается, как хотелось бы. Но главное, что я для себя вынес: нельзя позволять всяким проходимцам копаться у себя в голове.

Секунду было тихо. Потом делегация напротив загомонила разом, зло и возмущенно. Кто-то из кларонцев подал коня вперед, соседу пришлось удержать его за повод.

Улыбка принца застыла злобным оскалом. Прежней веселости как не бывало. Похоже, парень впервые оказался в такой ситуации. Ничего, пусть привыкает.

Дама позади него поднесла ладонь к губам, но ухмылку я разглядеть успел.

За моей спиной кто-то негромко и сдержанно хрюкнул, послышалось еще несколько смешков. Мои люди оценили.

Неожиданно Адриан подался вперед, перегородив своим конем дорогу остальным, и поднял руку.

— Его высочество принц Альгис всего лишь высказал наше общее возмущение вашими поступками! — Ему пришлось повысить голос, чтобы подавить галдеж за спиной. — Впрочем, я помню, что вам всегда было плевать на мнение высшего света.

А вот это было забавно. Адриан был зол на меня, это читалось без труда. Но куда больше он был зол на Альгиса. Отсюда и этот снисходительный тон. Король словно оправдывал действия еще юного и не очень умного товарища. И Альгис это просек. Вон как поморщился.

— И какие из моих поступков так возмутили вас, ваше величество, и весь высший свет? — деланно удивился я.

— Расправа над мирным посольством, прибывшим от моего царственного брата, короля Кларона, затем подлое убийство его светлости герцога ди Лоренцо. Его высочество принц Альгис прав: вам неведомы такие понятия, как честь дворянина! Вы — всего лишь сын купца, предводитель висельников и горных дикарей!

Кулаки его стиснули поводья на первом же обвинении. К концу тирады ноздри раздувались, скулы заострились и смотрел он на меня с неприкрытой ненавистью.

Адриан явно потратил много времени на тренировки перед зеркалом. Ему бы еще наставника хорошего из профессиональных лицедеев, мог бы преуспеть в этом деле. Только вот меня все эти уловки не обманут. Вся его ярость виделась мне показной. За то время, что он «гостил» у меня, мы с Селиной успели его неплохо изучить. Да и по правде сказать, изучать там особо нечего. Нет в этом человеке глубины. Все дерьмецо плавает на поверхности.

Что я увидел сейчас? Ему было плевать на кларонское посольство, о котором он только что с таким праведным гневом вещал, а про смерть Рикардо я вообще молчу. Адриан явно очень рад, да и все его прихлебатели тоже. Вон какие рожи, ни грамма скорби.

Но вот лицо Альгиса меня немного сбило с толку. На фоне остальных его гнев выделялся особенно ярко. Уязвленную гордость парень уже продемонстрировал, однако стоило Адриану заговорить о гибели посольства, как злость его переменилась.

Теперь он злился не за себя. Вряд ли он так реагирует на смерть аталийского маршала, который был костью в горле его папаши. Парень явно ненавидит меня из-за посольства.

О чем это говорит?

Первое, что приходит в голову: Ольгерд не стал посвящать сына в детали. А вот дама, что держится за его спиной, надо полагать, осведомлена получше принца и остальных.

Кстати, мне вдруг стало любопытно, где у Ольгерда лимит. Сам он на нашу встречу не явился, и я понимаю почему: риск неожиданной атаки с моей стороны.

А жаль… Сказать по правде, я приехал на эти переговоры в надежде его увидеть. И попытаться удавить эту гниду. Ведь Адриан прав. Мне плевать на то, что обо мне потом скажут. Но этот гад словно почувствовал мои намерения. Он уже неплохо меня изучил. И я знаю, кого нужно благодарить… Запишу и это на счет Лады.

Сынулю же своего Ольгерд отправил. Либо рассчитывает на телохранителей, либо смерть принца ему даже выгодна, как, собственно, и всех, кто прибыл на эти переговоры. Вот был бы ему подарок, прикончи я сейчас всех этих людей. К слову, такой вариант этот паук явно рассматривает. Иначе почему, помимо Альгиса, здесь нет второго принца?

— О! — усмехнулся я. — Помнится, именно так меня назвал его светлость герцог ди Спинола. Ныне покойный, если я не ошибаюсь. Увы, но в его смерти есть и моя доля вины. Вероятно, мне не следовало отпускать его, равно как и всех аталийских дворян после того памятного сражения на берегу реки Мируар. Но я не смог поступить иначе: все они поклялись честью, что вернутся с выкупами. Этого не произошло. Кстати, мне даже отсюда видны их знамена в вашем лагере. Но, похоже, вернулись они не для того, чтобы отдать долг. Вы сейчас об этом говорите, ваше величество? Об этой чести?

В рядах дворян за спиной короля поднялся возмущенный гул. Несколько всадников под теми самыми знаменами подались вперед, выкрикивая оскорбления. Правда, глядеть мне в глаза при этом отваживались не все. Молодой король предпочел этот выпад не расслышать.

— А что же касается гибели посольства Кларона, — продолжил я, слегка усилив голос, — да, признаю: вервольфы уничтожили этих несчастных.

Гул разом стих. Такого признания от меня не ждал никто. Аталийцы и кларонцы переглядывались, а молодой король не сумел скрыть торжества.

— Это хорошо, что вы признаете свою вину! — поспешил вставить Адриан.

— О нет! — покачал я головой. — Вся ответственность и вина за гибель посольства лежит на вашем новом друге, короле Ольгерде. Вам наверняка забыли сообщить, что это по его приказу было совершено нападение на Гондервиль, как раз в тот самый момент, когда посольство с мирным договором подъехало к стенам шато Гардьен. И кстати, в этот же самый момент убийцы, подосланные им в Цитадель, лишили жизни моего генерала и друга, барона де Бакри. А также сожгли склады с продовольствием. А еще на вашем друге лежит ответственность за убийства многих мирных людей, нашедших пристанище на моей земле.

— Это мерзкая клевета, жалкий бастард! — выкрикнул Альгис.

— Ваше величество, — продолжил я, игнорируя молодого принца. — Убийство вашего маршала — дело рук ваших новых кларонских друзей. Я в этом полностью уверен.

Обращался я к королю, но прекрасно понимал, что мои слова уже через час будут обсуждаться в лагере у каждого костра.

Говоря это, я краем глаза следил за незнакомкой. Прямое обвинение она встретила все с той же спокойной полуулыбкой. Ни возмущения, ни удивления. В отличие от остальных кларонцев, снова разразившихся злыми выкриками. Ей единственной во всей этой свите было, кажется, по-настоящему весело.

— Вы несете чушь! — бросил Адриан, неумело отыгрывая возмущение. — Зачем союзникам убивать друг друга? Кроме того, во время нападения пострадал кузен его светлости, а также присутствующая здесь баронесса де Варден…

Баронесса за спиной принца Альгиса, опустив глаза, склонила голову. Не удивлюсь, если она и прикончила Рикардо.

Адриан еще что-то говорил, но его слова я пропустил мимо ушей. Все это время я чувствовал, как внутри меня нарастает гнев. Причем это чувство, чуждое моей прежней сути, пыталось прорваться из магического источника.

Оно копилось с каждым сказанным словом, с каждой мыслью о погибших и вот, наконец, пошло на прорыв. Сила давила на многострадальные стенки кокона, грозя обрушиться на все вокруг сплошной волной. Я сдерживал ее усилием воли и сумел загнать обратно. Но что-то все же просочилось.

— … поэтому я и спрашиваю, зачем…

— Потому что такая фигура, как Золотой лев, неудобна королю Ольгерду! — перебивая Адриана, рыкнул я и не узнал свой голос. — Он не захотел становиться игрушкой в чужих руках. У него всегда была своя воля и свой голос. Он мог сам говорить то, что думает, без помощи всяких проходимцев.