История дворца Куньнин. Книга 1 - Цзин Ши - Страница 8

Как только Цзян Сюэнин скрылась из виду, у Ван Син подкосились ноги и она осела на пол. Даже сквозь густой слой пудры ее лицо заметно побледнело, на спине выступил пот. Взгляд Цзян Сюэнин и интонации были на удивление спокойными, но чем ровнее звучал ее голос, тем больше страха внушал. Где это видано – бросила пару коротких фраз, не вспылила и просто ушла! Мэй-эр[39], служанка старшей барышни, наблюдавшая за сценой от начала до конца, не выдержала, обхватила себя за плечи, покрывшиеся гусиной кожей, и принялась их растирать.

– В-вторая барышня сегодня…

«…Вот страху-то нагнала!» – подумала Мэй-эр, придвинулась ближе к хозяйке и прошептала:

– Провела ночь в городе и будто другим человеком стала… Барышня, может, с ней что-то за это время случилось?

– Чепуха, – отрезала Цзян Сюэхуэй. – С ней был молодой господин Янь – что могло случиться?

Однако чем больше девушка размышляла о том, что произошло, тем сильнее недоумевала. Сдвинув в смятении брови, она скользнула взглядом по Ван Син. Та по-прежнему сидела на полу, от ее прежней заносчивости и воинственности не осталось и следа.

Цзян Сюэхуэй жестом повелела Мэй-эр следовать за собой и, отойдя в сторону, тихо произнесла:

– Наверное, Ван Син чем-то ее задела. Как бы то ни было, зная характер второй барышни, лучше не вмешиваться. Если сама к нам не заявится, сделаем вид, что ничего не видели.

– Хорошо, – с готовностью согласилась Мэй-эр.

На дворе стояла ранняя осень. В воздухе витал тонкий аромат едва распустившихся соцветий османтуса. Цзян Сюэнин миновала галерею и подошла к западному флигелю, где находились ее покои. Переступив порог передней комнаты, она увидела девушку с прической в виде пары тугих пучков: та дремала за столом с корзинкой для рукоделия на коленях, где лежала незаконченная работа. Это была ее личная служанка Лянь-эр.

Цзян Сюэнин не стала ее будить и бесшумно прошла дальше, в свою комнату. Вещи вокруг казались одновременно знакомыми и чужими. Сундук, вперемешку наполненный женской и мужской одеждой; на квадратном столике у окна – курильница с благовониями из первосортного агарового дерева; перед туалетным ларцом с зеркалом – множество шпилек, заколок, жемчужных украшений, баночки с пудрой и румянами…

Как истинная женщина, матушка Вань лучше всего владела искусством себя украшать. С давних времен «худых кобыл» из Янчжоу делили на три категории. К первой относили тех, кто умел декламировать стихи, писать картины, играть на цине и флейте, краситься и достойно вести себя в высшем обществе. Их товаром были красота, изящество, шарм. Ко второй – тех, кто знал грамоту, кое-как музицировал, а главное, отлично вел торговые расчеты. Таких ценили за практичность и сметливость. «Худые кобылы» третьей категории были безграмотны, умели только шить да готовить, зато хорошо управлялись с хозяйством.

Вначале матушка Вань относилась ко второй категории и красотой не блистала – серединка на половинку, пять баллов из десяти. Однако потом она научилась так прихорашиваться, как смогла бы не всякая девушка первой категории, и превратила свои пять баллов в восемь. К тому же уродилась сообразительной, тонко чувствовала настроение мужчины и до встречи с госпожой Мэн жила припеваючи.

Какая девушка не хочет блистать красотой? Цзян Сюэнин выросла под присмотром матушки Вань и с малых лет тянулась ко всему, что помогало выглядеть лучше. Так дочь госпожи Мэн многому научилась, да и от природы была наделена редкой красотой – на все десять баллов из десяти. Лицо восемнадцатилетней девушки еще не приняло окончательные черты, но стоило ей нанести немного румян, как люди теряли из-за нее голову. Нельзя не признать, что в прежней жизни внешность сыграла ключевую роль в ее восхождении. Как известно, самая непостижимая в мире сила, которая не подчиняется логике, – это красота.

Цзян Сюэнин молча стояла перед зеркалом, глядя на собственное отражение. В нем еще не было величавости, которая пришла вместе с титулом императрицы, однако тем отчетливее проступало природное очарование, яркое и неотразимое. Мужчины обожали это лицо, женщины – ненавидели.

Внезапно девушка тихо фыркнула, захлопнула туалетный ларец с зеркалом, стянула с руки браслет и швырнула его на столик. В прошлой жизни она завидовала Цзян Сюэхуэй, заняла ее место среди соучениц принцессы Лэян и натерпелась от той унижений. Она так злилась на старшую сестру, что отняла у нее жениха и сама стала императрицей, но угодила в настоящую преисподнюю, где приходилось просчитывать каждый шаг и состязаться с мастерами дворцовых интриг. В конце концов никого перехитрить она не смогла и поплатилась жизнью. Видно, все в мире взаимосвязано и у каждого действия есть следствие. Небеса не слепы.

Кинув браслет, Цзян Сюэнин села, и от шума пробудилась дремавшая за столом Лянь-эр. Сообразив, что в соседней комнате кто-то есть, она вскочила и отдернула занавесь. При виде хозяйки девушка побледнела и подбежала:

– Я не знала, что вторая барышня уже дома…

Цзян Сюэнин обернулась. Эту служанку в свое время выбрала госпожа Мэн. В прошлой жизни Лянь-эр прослужила младшей барышне шесть лет, была доброй и славной. А когда хозяйка вышла за Шэнь Цзе, ее тоже выдали замуж, и больше они не встречались.

Наверное, из-за того, что барышня не вернулась на ночь, прислуга места себе не находила. Цзян Сюэнин не собиралась никого ругать. Заметив темные круги под глазами Лянь-эр, она сказала как можно мягче:

– Со мной все в порядке. Ступай к себе, поспи немного.

Услышав последние слова, Лянь-эр с глухим стуком опустилась на колени. На ее лице отразился еще больший испуг.

– Б-барышня, клянусь, что больше никогда не засну, прежде чем вы вернетесь! И за столом больше спать не посмею! Пожалуйста, не велите старшей служанке продать меня… У вашей верной Лянь-эр остались родители, младшие братья и сестры…

Цзян Сюэнин поняла, что бедняжка превратно истолковала ее слова. Поведение служанки и раздосадовало хозяйку, и рассмешило. Она протянула руку, чтобы помочь той подняться.

– Пол холодный, не стой на коленях. Я же не сказала, что собираюсь тебя наказать…

Лянь-эр послушно поднялась, но выглядела ошарашенной. Она потрясенно уставилась на хозяйку, а затем бросилась к выходу, выкрикивая на бегу:

– Тан-эр! Тан-эр, скорее сюда! Вторая барышня ночью не вернулась домой и теперь странно себя ведет! Она сама не своя!

Вся в слезах, Лянь-эр привела в комнату вторую служанку Цзян Сюэнин и заголосила:

– Она… она только что отправила меня спать! Не велела стоять на коленях – сказала, что пол холодный! Погляди, может, наша барышня где-то ушиблась или ей нездоровится? Если с ней что-то случилось, что же нам делать?!

Девушка наконец поняла, почему Лянь-эр так странно на нее смотрела. На мгновение Цзян Сюэнин онемела, слушая, как служанка причитает без остановки, и уголки рта, а вместе с ними и глаз едва заметно дернулись. Прежний вспыльчивый нрав вновь заявил о себе: она нахмурилась, и выражение ее лица похолодело.

– Только попробуй еще раз всхлипнуть!

– Ик!

Услышав угрозу, плачущая в замешательстве Лянь-эр сразу притихла, а затем улыбнулась сквозь слезы, словно получила благую весть.

– Все порядке! Она снова прежняя! Тан-эр, с нашей барышней ничего не случилось! С ней все хорошо!

По непонятной причине Цзян Сюэнин вспомнила плоский анекдот про фразу «все хорошо», который рассказал Шэнь Цзе. Наверное, толковой хозяйки из нее так и не выйдет, а эту служанку, пожалуй, стоит при случае продать.

Глава 5. Се Вэй

Тан-эр, одетая в светло-зеленый жилет с боковыми разрезами, была на два года старше Лянь-эр и куда более рассудительной. Войдя в комнату с приглашением в руках, она сразу поняла, что барышня выглядит странно, и незаметно ущипнула вторую служанку. Та мгновенно замолчала, а Тан-эр аккуратно положила послание на столик и подошла к Цзян Сюэнин, чтобы помочь ей снять пропахшее вином платье.