Пепел доверия. Тетралогия (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 77

– А если я заплачу тебе и им в полтора раза больше? – спросил я, мысленно оценивая свои финансы. – Получится сделать больше?

– А что надо?

– Ну… – опять оглядевшись, я начал перечислять все то, что было мне необходимо: – Зашить стены пристройки листами этой, как ее… опять забыл. О! Листами стружечной плиты ОС…

– Фанерой, что ли? А она есть?

– Есть. Вон там лежит, – за меня ответил другой парень.

– Что еще сделать надо?

– Хотя бы временную, но крепкую дверь сколотить к пристройке, – добавил я. – Забор нужен! Ворота на участок нужны – раму уже сварили почти, но еще поставить и тем же заборным металлом обшить. Еще…

– Ты погоди пока, – Виктор остановил меня жестом и не удержался от смешка: – Разогнался ты, начальник… Давай ты заплатишь вдвое… а мы с парнями постараемся. Что скажешь?

Быстро же он стал их лидером. Мягко, незаметно, умело. Но мне пофиг. А вот что мне не нравится, так это слово «постараемся»: за время рабочих будней слышал его от коллег много раз, и в результате почти всегда оказывалось, что вроде бы они и старались… но не преуспели.

– Скажу, что заплачу и вдвое… если дело сделано будет, – медленно произнес я, тщательно выбирая слова. – Вообще без проблем, мужики.

Выслушав меня, Виктор оценивающе осмотрел фронт работ, глянул на старенькие механические часы за левом запястье, посмотрел на небо и кивнул:

– Погнали, мужики… деньги лишними не бывают. Хрен его знает, сколько нам теперь без работы сидеть с этой их изоляцией…

Он добавил еще пару матерных слов, но они удивительно органично вплелись в его речь, добавив словам эмоциональности и убедительности. Да уж… это совсем не наш офисный сленг…

Пока рабочие договаривались между собой, кто за что возьмется, я времени не терял, сходу начав перетаскивать пакеты из машины. В бытовке я их не распихивал абы как, но все же на правильное рассортировывание времени не было, поэтому просто аккуратно укладывал в свободных местах вдоль длинной внутренней стены. Это уже не жилое пространство, а плотно заполненная кладовка, что только увеличивает необходимость вдвое более просторной бытовки. Оглядев количество пакетов и контейнеров с продуктами, я лишь головой покачал и тихо произнес:

– Да я, блин, столько не съем!

И эта мысль, вылетев изо рта невесомыми словами, будто вернулась назад тяжелой наковальней, придавив затылок и заставив задуматься – а так ли это?

Сколько у меня чего вообще припасено? И чего именно? И на сколько всего этого мне хватит? И не многовато ли гречки я набрал? Ведь на одной лишь гречке не прожить: быстро набьет оскомину и из вкуснятины станет чем‑то тошнотворным…

Я даже шажок сделал к своим богатствам, уже намереваясь вытащить пакеты из пакетов, чтобы пересчитать и опять разложить рассортированные пакеты по тем же пакетам. Но вовремя остановил себя и следующим мысленным пинком выгнал из бытовки заниматься куда более важными сейчас делами. При этом в голове продолжал крутиться удивительно яркий закольцованный обрывок из фильма «Марсианин», где главный герой – космонавт, оставшийся в одиночестве на Марсе, этот суперсовременный Робинзон Крузо – тщательно записывает свои запасы еды и рассчитывает вплоть до грамма, на сколько дней ему всего этого хватит…

Это ведь действительно важно – трезво оценивать свои запасы.

Вплоть до грамма…

Вспомнив о пакете с тем, что не может храниться просто на полу, я вернулся в бытовку, отыскал купленные маргарин, сливочное масло и пару пачек пельменей, с трудом впихнул все это в исправно работающую морозилку и некоторое время стоял над ней, всматриваясь в исходящее белой дымкой содержимое. А мяса насколько мне хватит?

Захлопнув крышку морозилки, я наклонился, поднял с пола выскользнувшую из пакета пачку гречки, пробежался глазами по надписям и, вернув ее на место, вышел на улицу, продолжая размышлять о важном.

Дано – пачка рассыпной гречки «Увелка», масса восемьсот граммов, калорийность на сто грамм равна тремстам шестидесяти килокалориям, если верить заявленному. В гречке полным‑полно сложных углеводов, вполне хватает белка, почти нет жиров, но КБЖУ довольно неплох – я чуток разбирался, так как в свое время с одной из бывших подруг ненадолго увлекся стилем ЗОЖ, но быстро слез с этой полной, как по мне, ерунды, что привело к расставанию с красивой и очень неплохой по характеру девушкой, к моему сожалению, искренне считавшей, что ей не по пути с тем, кому нравится белорусское соленое сало и жаренная на сковородке картошка с мясом. И с тем, кому почему‑то не нравятся полуторачасовые интервальные тренировки три раза в неделю с обязательной добавкой в виде долгих прогулок в дни между ними.

Вернувшись в машину, я уселся на водительское кресло, уложил на руль раскрытый блокнот и первой попавшейся ручкой набросал простенькие расчеты. И у меня получилось, что лично мне, если добавить к пачке гречки пятисотграммовую банку тушенки, хватит этого рациона на два дня. При этом я, скорей всего, буду постоянно испытывать легкий голод, так как привык к перекусам и перееданию. И к концу второго дня мне уже начнет надоедать однообразное угощение – как его не присаливай и не перчи. Такой уж я – люблю чуток разнообразия. Но это вторично – главное, чтобы запасов хватило.

А сколько всего у меня пачек гречки?

А макарон у меня сколько?

Да черт его знает. Запас продуктов у меня очень неплохой, но я в любом случае не знаю самой главной части уравнения: когда закончится этот бардак со сходящими с ума людьми, превращающимися в кровожадных, беспощадных убийц. А не зная главной составляющей, уравнение просто не решить.

Зажатая в грязных пальцах ручка бегала по желтой странице, бездумно обводя цифры кружочками и проводя между ними ничего не значащие линии, а я слепо глядел на эти разводы и… ушел мыслями куда‑то в неосознанное. Резкий звук циркулярной пилы вырвал меня из самогипноза, и я перестал рисовать загогулины, а еще с трудом удержался от того, чтобы дать себе хлесткую пощечину. Придурок! Нашел чем заниматься!

Прав был Родион: я нахожусь в состоянии перманентной паники и, сам того не замечая, рад заниматься чем угодно, лишь бы пусть только мысленно, но убежать от происходящего вокруг, от происходящего в реальном мире. Шепотом ругаясь, я перебрался на заднее сиденье и вытащил из кармана телефон, первым делом проверив уровень заряда – восемьдесят один процент, уже тревожно. Зашел в Телеграм, глянул на новостные каналы и обомлел: в каждом под полтысячи непрочитанных сообщений, перечень каналов алеет восклицательными знаками. Страна наконец‑то очнулась?

Проверив чат моего канала, обнаружил там гигапереписку, причем некоторые сообщения удалялись сразу же после появления – я едва успевал их прочитать, после чего они исчезали. Модератор канала работает на отлично. А число подписчиков уже больше тысячи. Ну да… многие люди только после прихода на каждый сотовый телефон сообщений от органов правопорядка очнулись и запоздало начали искать хоть какую‑то информацию, шерстя Сеть и в том числе натыкаясь на мой скромный канал «Пепел доверия». А в интернете человек испуганный и взбудораженный зачастую ведет себя как конченная тварь, изливая наружу такое… Прочитав последние десятки сообщений, я понял, что чат опять ушел не туда и вместо конструктивного диалога люди просто бьют наотмашь друг друга хлесткими обидными словами, иногда говоря поистине страшные вещи и даже не задумываясь об этом. Некоторые из таких сообщений особенно сильно бросались в глаза.

«Чего?! Шестерых детей родила?! Дура! О чем ты думала вообще, овца тупая?! Вот и мучайся теперь! Соображалку раньше включать надо было!»

Это сообщение удалил, а того, кто написал, отправил в бан лично я сам. Вот же урод… Следом в бан улетели еще трое таких, кто решил поддержать предыдущего оратора глумливыми комментариями. Охренеть… другого слова и не подобрать. Это сколько же в некоторых людях гнуси и мерзости гнездится до поры до времени?

«Я выживу – а вам всем сдохнуть желаю! И всей стране того же! Пусть вас всех порвут!»