Пепел доверия. Тетралогия (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 103

Обалдеть…

Оценив ошеломленное выражение моего лица, она рассмеялась еще громче и звонче:

– А как еще? Я ведь босс, и моя задача – беспощадно гонять персонал. Я и гоняю. Только теперь из персонала у моего внутреннего боса есть лишь я сама – одна за всех и отдуваюсь. Идем, че покажу!

Я невольно сделал шаг вслед за двинувшимся миром на экране телефона, но вовремя остановился и, усевшись на пороге дома своего, частично защищенного, наощупь вытащил сигарету синего «Винстона» и щелкнул зажигалкой, не отрывая глаз от показываемого.

Ого…

Леся продолжала говорить, помимо сути, вываливая бурный поток абсолютно ненужной информации, но ее пояснения в принципе не требовались – я все видел собственными глазами. И с каждой секундой поражался все сильнее. Сначала она привела меня к входной двери и показала две массивные блестящие задвижки, пояснив, что это установил сосед с нижней площадки, мужик сам рохля никчемная, но бестия рукастая, что не спало его от ухода жены к другому, сначала отбегавшей с ним по всем онкоцентрам после диагноза рак яичка, отдержавшей его за ручку после операции и только затем бросившей. Не женщина, а мать Тереза. Она бы на ее месте так не старалась. Сами задвижки, как и многое другое, были заказаны на маркетплейсе и доставлены прямо к двери.

– А вот мой арсенал! – Леся сначала показала стену, где в пластиковом зажиме висел нехилый такой тесак, потом наклонила экран и продемонстрировала накрытый полотенцем столик в углу с несколькими лежащими на нем острыми ножами явно не кухонного предназначения, парой баллончиков и вроде бы электрошокером. – Я теперь вооружена и очень опасна. Так… идем дальше… тут у меня исток водной артерии…

Под «истоком» она имела в виду начинающуюся от двери и идущую вдоль плинтуса плотную шеренгу бутылок. Пятилитровки с водой, полторашки «Колы», «Фанты», «Нарзана», вроде бы «Тархуна» и «Боржоми», что‑то из напитков с иероглифами на этикетках. Поверх бутылок поднимался штабель из картонных боксов, заполненных банками тоника, пива, алкогольных коктейлей, различных газировок.

– Сначала хотела по привычке заказывать мелкокалорашное пиво, невесомые закуски и газировку с сахзамом, но потом подумала и решила, что в эти времена запас лишних калорий не помешает от слова совсем, верно? – Леся продолжала щебетать, ведя камерой по расставленным с чуть ли не маниакальной плотностью и аккуратностью припасам. – Так что в жопу сахзам – да здравствует сахар!

– Как‑как?

– А тут мой личный запас рака легких, – вытянув руку, она указала на настенную коридорную вешалку с изящной полочкой, сейчас заставленной блоками различных сигарет, среди которых преобладали древние мастодонты – настоящие толстые сигареты с крепким табаком и без всяких богопротивных кнопок.

– Неплохо! – в моем голосе звучало искреннее восхищение и даже чуток зависти.

Я вдруг начал с какой‑то обидой вспоминать, сколько блоков сигарет и банок газировки прикупил сам, потом вдруг заулыбался гордо, вспомнив, что обеспечил себе потенциально бесконечный запас воды из соседского колодца, опомнился, выругал себя нехорошими словами и продолжил восторгаться успехами Леси Павловны.

– Тут у меня складирован личный цирроз печени, – на этот раз ее ладонь указала на перемотанные широким серебристым скотчем картонные коробки, стоящие друг на друге в углу того же не столь уж и большого коридора.

Камера показала некоторые бутылки, и я узнал мартини, виски, водку, вина красные и сухие – все вперемешку и плотно друг к другу.

– Да тут хватит весь дом напоить, – заметил я, отметив, что у нее алкоголя больше, чем у меня. – А разве спиртное на дом доставляют?

– Еще как доставляют, – фыркнула Леся. – И нет – это лично мой запас жидкого успокоительного, и делиться я им ни с кем не собираюсь. Идем дальше! Начинается основное!

– Так это еще не конец?

– Нет, конечно! Это только начало! Так… вот моя гордость, – теперь мне показывали морозильный ларь, примерно в два раза больше моего. – Полон до отказа! Тут вот говядинка, тут свининка, вот бекон, там бараньего курдюка чутка, тут куча замороженной курятины, и заметь – никаких проклятых грудок. Только самые мясистые части откормленных птичек! Мне будет вкусно и сочно!

– Тебе будет вкусно и сочно, – согласился я. – Морозилку курьеры притащили?

– Они. Но внутрь их не пустила – пахли они и выглядели так, словно превратились в тварей еще года два назад. Сам дотащила, установила, подключила и заполнила. Знаешь, нормальные курьеры вообще пропали уже дня два как.

– В смысле?

– Ну… доставка еще кое‑как – в Москве по крайней мере – функционирует, но курьерами работают такие… индивидуумы обоих полов… что бомжи краше бывают.

– Многие уехали, – вздохнул я. – Все, кто имеет возможность сидеть дома – сидят дома взаперти. Думаю, на улицы сейчас выходят только те, у кого холодильник пуст или много голодных ртов. Я как про многодетных подумаю… так аж сердце болеть начинает.

– А ты не думай слишком много!

– Было бы это так просто, – я вздохнул еще тяжелее и сменил тему на прежнюю: – Ну так что там у тебя кроме сочной курятины? И что там за пакеты под говядиной были?

– Пищевой лед.

– Он‑то зачем? Коктейли мешать?

– У тебя там электричество отключали уже?

– Пару раз было.

– У нас уже три раза весь район гас. Последний раз электричества не было больше трех часов. Я аж извелась вся…

– Лед, чтобы морозилка так быстро не растаяла?

– Ну да.

– Сомнительно, – задумчиво пробормотал я. – Чем тебе промороженное мясо не лед?

– Так ведь лед это… хм… погоди… я теперь и сама не знаю, чем мне мясо не лед и не охладитель… А сейчас смотри сюда – великая стена калорий! Китайцев такая защищала от набегов, а меня – от грядущего голода…

Стеллажи. Деревянные стеллажи до самого потолка. Не самодельные, а те, что продаются в качестве балконной мебели. Я заказывал как‑то такой под книги – сам собрал, сам поставил. И бросил в квартире, а книги увез. У Леси полки тоже не пустовали, но вместо пищи духовной они были заполнены бренной едой. Консервы, разноцветные коробки с кашами, всевозможные завтраки, макароны в ассортименте, бутылки с маслом оливковым и подсолнечным, пачки с солью йодированной и обычной столовой, сахар… много сахара… очень много сахара. Там же я увидел крепкий алкоголь, напитки, а гора туалетной бумаги в углу обещала не истощиться даже через год.

– Ты очень неплохо запаслась! – подытожил я.

– О да! И это еще не все – я забила пространство в шкафу и под кроватью, заполнила банками с разной тушенкой кухонные шкафчики, не забыла про лекарства, удобную одежду и обувь тоже купила. А что еще круче – я все же не зря купила квартиру с солнечной стороны и с балконом! Смотри, чего я наделала!

– О‑ого… – я только головой пораженно покачал.

Балкон у нее был достаточно большой, но сейчас там едва‑едва можно было протиснуться из‑за поставленных стоймя коробок и ящиков, на которых ровными рядами шли банки с водой, лотки с землей и горшки с растениями. Особенно меня поразило два хвойных и одно лиственное деревце в дальней стороне.

– Я купила грунт, горшки, семена и даже саженцы! Посадила любимое авокадо – куда ж без него! Посадила манго и даже косточки от слопанного апельсина похоронила. Ну и, конечно, всякие овощи и зелень тоже вниманием не обошла. Сегодня буду приколачивать полку вдоль окон – на нее тоже горшки встанут с зеленушкой. А по низу окон – вот тут, напротив двери – я фольгу наклеила двойным слоем…

– Чтобы тебя с той стороны видно не было? – догадался я.

– Ну да. С какого‑нибудь окна или вон с той площадки, где все время кто‑то бродит. На других окнах у меня тоже зелень, а часть стекол заклеена наглухо. И не надо смеяться над моим садоводством!

– Да я и не собирался…

– И я сама понимаю, что урожая манго я если и дождусь, то очень нескоро. Но вся эта возня с землей успокаивает, а интерес, когда проклюнутся ростки, заставляет ждать завтрашнего дня.