Пепел доверия. Тетралогия (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 102

Будь я на месте этой невероятно быстрой хищной твари… где бы оборвался мой путь?

Ха… да он, наверное, даже и не начался бы: скорей всего, я бы повис пузом еще на заборе.

Что я еще понял – все это время мне безумно везло. Мне попались явно только‑только обернувшиеся тварями люди, и они еще не набрали той силы и скорости, что я вижу сейчас на видео. Там в одну девушку два стрелка били из автоматов, а срезать ее сумели только в последний момент, когда она уже едва не дотянулась до одного из них. Я со своим пистолетом и умением стрельбы… промахнусь десять раз из десяти, хотя вряд ли даже успею столько раз выстрелить. Да и с автоматом я не преуспею. И с ленточным пулеметом тоже того… сдохну быстро и бесславно. Так что мне с моими убогими навыками либо убегать, либо затаиться, либо… пустить самому себе пулю в лоб, чтобы быстро и наверняка. Погибать вот так, когда выворачивают руки в локтевых и плечевых суставах, буквально выламывая их со звериной силой, и только потом тебе сворачивают голову, как куренку… нет… так я умирать не хотел.

Ну, я вообще умирать не хотел. И раз так, то самое время плотно позавтракать и заняться неотложными делами, причем сегодня все мои помыслы были сосредоточены здесь, на участке. Да, что‑то во мне рвалось с бешеной силой туда, в село, где, быть может, еще удастся что‑то прикупить, но здравомыслие победило. На кой хрен мне еще две машины строительных материалов, если я уже накупленное даже частично не использовал? К тому же я знал, где в случае чего мне нагрести качественного строительного материала, причем бесплатно и прямо на территории поселка…

Позавтракал я все же яичницей, утопив в ней несколько кусков хлеба и нашлепав сверху сыра. От быстро портящихся продуктов избавляться надо срочно. Вчера я как не искал, а по пути нигде холодильника купить не удалось, хотя мечты о нем и еще об одной морозилке никуда не делись. Да я много о чем мечтаю…

Поев, помыл посуду, в темпе выстирал замоченную еще вчера одежду, натянул на голову старую бейсболку, едва‑едва слышно включил музыку кантри и продолжил пришивать к дому «броню», один за другим привинчивая листы зеленого профнастила. Крыша у меня тоже зеленая, окон нет, так что скоро вся постройка будет выглядеть большой зеленой горой, и я тешил себя мыслью, что когда перепаханная черная земля снова зазеленеет, мой дом превратится в часть пейзажа. Я уже жалел, что вырубил весь лес под корень. Но кто же знал?

Листы я прикладывал внахлест, саморезов не жалел, а вспоминая, как легко твари выворачивали ставни и двери, тут же ввинчивал еще несколько дополнительных. Под стоящей на сваях постройкой оставалось пространство, но его закрытием я займусь позже – для этого у меня есть бетонные блоки, хотя главное – с каждой стороны оставить узкие проемы для вентиляции и забрать их сеткой. Эти мудрые знания – о необходимости иметь продухи на чердаке и под домом – я почерпнул от уехавших строителей.

К обеду я обшил вертикально поставленными листами постройку по всему периметру, обтянув дом железным поясом. Помимо победной радости от выполненной задачи, ощущал надсадную боль в плечах, локтях и между лопаток, чему не удивлялся: взять лист, притащить, приставить к стене, взобраться на высокий стол, поднять лист до нужной высоты, выровнять немного, упереться коленями и лбом, ввинтить куда придется первый саморез, молясь, чтобы он никуда не улетел и чтобы проклятый лист не соскользнул… и так раз за разом. Пересиливая усталость и желание выхлебать залпом банку энергетика, я попытался оторвать листы от стен, но не преуспел и от этого обрадовался еще сильнее. Потом вспомнил силу тварей и, приуныв, поплелся строить новый дом для цыплят, уже придумав, как их поселить пусть временно, но с большим комфортом.

Паллеты – вот что я с этого дня официально считаю сияющим символом нации! Ну или даже символом мирового строительства и зодчества! Куда там синей изоленте – она и рядом с паллетами не стояла!

Уперев руки в бока, я с горделивой улыбкой созерцал собранную мной из паллет конструкцию, хотя по сути просто свинтил и сколотил большой параллелепипед, что‑то вроде гигантского ящика по принципу «два паллета с длинных сторон и по одному с торцов» с добавленными в них досками, чтобы убрать прорехи, при этом один торец я забрал просто рабицей, ею же накрыл половину курятника сверху, чтобы туда попадал солнечный свет, а вторая тонула в тени. Поставив внутрь контейнер с водой и еще один с комбикормом, я отправился переселять цыплят в новое жилье и с огорчением обнаружил, что один из них подох и вроде как уже чуток расклеван. Одиннадцать оставшихся выглядели достаточно бодро, и, стараясь не считать их каннибалами, я бережно вытряхнул цыплят в курятник, прикрыл дверку‑паллет и отправился обедать, чувствуя себя мастером‑строителем и птицеводом одновременно.

**

К четырем часам пополудни я резко сбавил обороты из‑за того, что теперь длинные листы приходилось резать на куски, а затем поднимать их еще выше. Но я сумел полностью зашить заднюю стену бытовки, ставшую частью всего дома, и одну ее торцевую стену, не забыв вырезать дыру для окна. Отрезанную часть металла я привинтил к ставням, покурил, глядя на покачивающуюся на петлях конструкцию, и… взяв саморезы подлиннее, намертво привинтил ставни к стене. К черту окна… к черту хлипкие ставни! И к черту любые слабые места обороны. Да. Оборона и защита. Эти два слова я за сегодня мысленно повторил не один раз. И каждое повторение прибавляло сил и желание быстрее и крепче привинчивать листы к стенам.

Мой дом – моя крепость. Все мои мысли были поглощены этой темой.

И, как оказалось, чем дольше я неотступно думаю на одну и ту же тему, тем глубже я в нее погружаюсь и тем больше обрывочных мыслей заношу в уже почти закончившийся блокнот «Мегаполис» с желтыми клетчатыми страницами. А когда во время очередного перекура я, опрыскав порезанные руки мирамистином из баллончика, взял покрытый пятнами блокнот и пробежался по его листам, то удивленно понял, что сам не заметил, как в моем мышлении произошла резкая смена курса.

Если первые десять страниц я писал о том, как еще сильнее обезопасить мое жилище и участок, то дальше я начал писать, казалось, о том же самом, но на самом деле уже о совсем другом: я начал записывать мысли о том, как повысить безопасность меня, живого и не слишком умелого человека, а не самой норы, в которой я обитаю. А это оказались совсем разные задачи, хотя в некоторых пунктах они совпадали. Выделив оранжевым маркером, как мне представлялось, самые важные записи, я чуть поразмышлял над ними и… вернулся к работе, начав зашивать вторую торцевую стену бытовки. Мысли мыслями, а железная броня моему фанерному курятнику все же требуется…

Ох и тяжела же работа удаленщика: рабочий день ненормированный, задачи никогда не кончаются, а еще и самого себя приходится заставлять – тогда как раньше для этого имелся специально обученный человек с кнутом… И едва я об этом подумал со смешком, смартфон зазвонил, высветив имя «Леся Павловна».

Она ведьма, что ли?

Но прервался я с удовольствием и, посасывая глубокий и все еще кровоточащий порез на пальце, принял видеозвонок:

– Привет!

– Здравствуй, Тихон! – с экрана мне улыбнулась не совсем знакомая молодая женщина.

Я не сразу сообразил, что это все же Леся, но на ней нет обычного боевого макияжа, отсутствуют невероятно длинные ресницы, вместо пышной прически волосы убраны в конский хвост, а еще она похудела. Не знаю, сколько килограммов она потеряла, но ее лицо больше не выглядело надутым шариком с крохотными и чуть ли не мультяшными выступами носа и подкачанных губ. Глаза при этом стали больше и блестели куда ярче, чем я когда‑либо помнил.

– Ты в порядке, Лесь? – я не удержался от логичного вопроса. – Просто…

– Диета, спорт, нервные мотания по квартире, построение злодейских планов, тайное выглядывание из окон, задверная охота на пакеты с продуктами – это все неплохо так помогает похудеть, Тихон, – она тихо рассмеялась, чуть запрокинув голову, и стала в этот момент даже красивой.