Порочное море (ЛП) - Грей Джордан Стефани - Страница 75

«Просто продолжай дышать», — сказал Арион перед тем, как мы поднялись сюда. И я дышу. Я пытаюсь.

Гавриал протискивается и встаёт рядом со мной, пытаясь удержать равновесие при очередном наклоне судна. Он тычет пальцем в самый центр карты:

— Здесь?

Я перехватываю его руку и сдвигаю её на дюйм вправо:

— Здесь.

Пергамент взмок от брызг, и чернила едва не текут — но этого достаточно. Достаточно, чтобы составить план. Вокруг стола выстроилась наша странная, враждебная друг другу компания. Веспер испепеляет меня взглядом, Амайя смотрит не менее тяжело, а Гавриал обменивается недовольными минами с черепом, пристроившимся на самом краю стола. Первый помощник Амайи, Феликс, следит за Веспер как коршун, а Арион игнорирует абсолютно всех, кроме меня. Чем быстрее мы во всём разберемся, тем лучше. Для общей же безопасности.

— Верховный Чародей Четырёх Морей живет в адамантовом замке на самом дне Впадины Сцелератус, — говорю я им, чувствуя себя неуверенно как никогда. Я не отрываю взгляда от глаз Ариона, пытаясь отыскать силу в его металлической глубине. Он даже не моргает, и его присутствие согревает меня изнутри через шнур связи. Серебряная нить путается вокруг наших талий, невидимая для остальных, но осязаемая для нас. Просто продолжай дышать. — Его замок — это как раз то место, о котором упоминал череп. То, что обнаружил Васильев.

— Значит, этот замок… и есть Абиссис? А сердце принадлежит чародею? — спрашивает Феликс. Его голос напоминает монотонный скрежет ракушек о камни. Он проводит бледной ладонью по коротким русым волосам и переводит взгляд на своего капитана — свою принцессу — в поисках ответа. Но там он его не найдёт.

— Нет. — Я качаю головой, пытаясь скрыть дрожь в губах. — Этот замок слишком мал, чтобы быть целой утопией.

— Да и магические способности этого чародея, судя по всему, ограничены, — подхватывает Арион, избавляя меня от необходимости объясняться дальше в одиночку. — Он не может покинуть эти воды. Не может ступать по земле, как другие русалки. Зефира говорила, — он продолжает смотреть на меня, даже когда обращается ко всем остальным, — что его сила кроется исключительно в сделках, которые он заключает. Словно он выменивает души на магию. У него нет и близко безграничного могущества бога, и, если бы он знал, что буквально сидит на божественном источнике силы, он бы уже давно присвоил его себе.

— Арион прав. — Я упираюсь ладонями в стол и впиваюсь взглядом в самый центр карты. В Силь. В глубочайшую точку океана и худшую часть моего прошлого. — Чародей — не тот мерроу, который прошёл бы мимо подобной силы. Абиссис должен быть как-то связан с его замком. Или спрятан. Укрыт от посторонних глаз. Существует… существует вероятность, что он знает о сердце, но он бы уже украл его, будь у него такая возможность. Что наводит меня на мысль: оно не лежит на видном месте, и найти его будет непросто.

С каждым словом к горлу подступает тяжелый ком, а правда… правда причиняет физическую боль. Словно ножи режут мой язык. Я так долго избегала этого. Подавляла каждое воспоминание. Я никогда ни с кем не говорила об этом вслух.

До сегодняшнего дня.

Арион протягивает руку через стол, по-прежнему демонстративно игнорируя всех присутствующих, и сжимает мою ладонь, пока его крылья создают вокруг нас мерный, успокаивающий поток воздуха. Куда более мягкий, чем тот, что бушует в небе из-за шторма Амайи. Это мгновенно приводит меня в чувство. Что-то тёплое и чистое наполняет нашу связь, наш шнур. И в этом нет романтики. Вопреки тому, что утверждал Арион, сейчас я чувствую, что у меня наконец-то появился друг.

Появляется чувство безопасности.

Гавриал неловко пригибается под вытянутой рукой Ариона, подальше от его крыльев, и обходит стол с другой стороны, где Веспер переводит яростный взгляд с чернокнижника на меня.

— Итак… — начинает историк, уставившись на наши переплетённые пальцы. Взгляд Ариона перемещается на Гавриала всего на секунду, но в его серебристо-золотых глазах читается столько явной угрозы, что Гавриал испуганно оттягивает воротник рубашки. Арион придвигается ко мне ещё ближе, и жар, исходящий от него едва уловимыми волнами опасного электричества, кажется, заставляет заткнуться любого, у кого могли возникнуть вопросы, почему чернокнижник так заботливо касается русалки. Одно из его крыльев укрывает моё плечо. Я прижимаюсь к этому теплу, прежде чем сделать очередной вдох. На этот раз дышать становится легче.

— И как же мы тогда найдём Абиссис? — спрашивает Феликс, полностью избегая смотреть на Ариона. — Если то открытие на самом деле не было открытием…

— Богохульник! Богохульник! Правнучка, испепели его! Стукни его по его жирной башке! То, что было откопано — открыла я! Древний камень! Древние руины! Ты понятия не имеешь, о чём болтаешь! — так неистово затараторил череп, что даже начал подпрыгивать в сторону Феликса, но, к несчастью, судно в этот момент резко вильнуло на воздушном потоке. Череп с размаху влетел Гавриалу прямо в грудь. Историк истошно завопил и отпрянул назад, но Веспер ловко подставила ему подножку. Он и череп с глухим стуком одновременно повалились на палубу.

Закатив глаза, Амайя величественно двинулась вперёд, но лишь для того, чтобы подобрать проклятый череп своей прапрапрабабки, водрузить его обратно на стол и повернуться ко мне. В полумраке шторма фиолетовая дымка, очерчивающая её глаза, кажется темнее обычного. Будто принцесса не спала несколько недель.

— С чего бы нам верить тебе, русалка? Мы никогда не слышали легенд о морском чародее, не говоря уже о подводном замке ужасов.

— По той же причине, по которой никто из нас не обнаружил Абиссис. Этот чародей обитает в той части океана, куда мы не можем добраться сами. Он — легенда малых народов мерроу. — Голос Ариона падает до опасного шёпота, а его хватка на моей руке становится жёстче. — Те, кто попадает к нему в лапы, обычно не возвращаются. Нам повезло, что Зефире это удалось.

Все взгляды снова скрещиваются на мне. Они застывают на моём лице. Скептические мины. Злобные прищуры. Я не справляюсь с этим вниманием, с этим чужим любопытством, поэтому утыкаюсь глазами в карту, пока они не начинают слезиться. Просто продолжай дышать. Даже крепкая хватка Ариона не может унять бешеный стук в моей голове. В моей груди.

— Послушайте, — медленно произношу я. — Я знаю, что вы скорее пустите меня на филе, чем примете мой совет. Но… я знаю замок чародея. Я провела в этом желобе годы. — Я нервно вскидываю глаза, опираясь на Ариона в поисках поддержки. Первым я ловлю взгляд Веспер. Её глаза сужаются, и в них мелькает какая-то нечитаемая эмоция. — Его коридоры преследуют меня в кошмарах. Я пряталась в каждом дюйме этого лабиринта, но даже при всём этом… он древний, странный и не похож ни на что, с чем я сталкивалась на суше или в воде. Там были… — Мой голос срывается, когда я делаю ещё один рваный вдох из-за нахлынувших воспоминаний, но затем я расправляю плечи. — Там внизу есть вещи похлеще Бездн. Проникнуть туда будет непросто. На самом деле… — я резко вырываю свою руку из ладони Ариона, отчего его глаза слегка сужаются, — это практически невозможно. — Прямо сейчас я мысленно бегу обратно к нему. Эхо мрачного смеха чародея крутится в моей голове на повторе, вонзая когти глубоко в череп. И всё же я упрямо поднимаю подбородок.

Посмотрев по очереди на Ариона, затем на Веспер, Феликса, Гавриала и, наконец, на Амайю, я твёрдо произношу:

— Если вы хотите найти Абиссис — если мы хотим забрать сердце, — нам придётся пройти через Верховного Чародея.

Гавриал хмурится:

— Что ты имеешь в виду?

— А я-то думала, что ты здесь самый умный. — Амайя с размаху вонзает нож в нарисованные синими чернилами волны. — Она имеет в виду, что нам придётся выманить этого чародея наружу, прежде чем мы сможем разграбить его замок.

— Ну, удачи с этим, — язвительно бросает Веспер. — Он никогда его не покидает.

Несмотря на то что у меня внутри всё обрывается, я сохраняю бесстрастное выражение лица. Каменную маску. Её жесткий взгляд — напоминание о том, что она не с нами. Она против нас, и всегда была против. Она по-прежнему планирует выдать нас при первой же возможности, вернув нас — вернув меня — в мой самый страшный кошмар. И конечно же, она это сделает. Как и у нас, у неё просто нет другого выбора. Амайя выгибает бровь, реагируя на враждебность Веспер, и щёлкает пальцами. Двое её солдат реагируют мгновенно: они вырастают за спиной сирены с обеих сторон, небрежно положив руки на эфесы мечей.