Граф Суворов. Том 17 (СИ) - Шаман Иван - Страница 11

— Это может их сильно замедлить, ваше величество, — недовольно поморщился уральский академик. — Наука не терпит тишины, она в ней умирает, задушенная запретами и ограничениями.

— Возможно, но и читать после о ваших смертях или похищениях мне бы не хотелось, — покачал я головой, заставив многих нахмуриться. — А это будет первая реакция вражеских разведок, в случае вашего успеха.

— Да, государь? — послышался голос Василия в трубке, стоило мне поднять её к уху.

— Подготовь приказ, от моего имени, секретный, о формировании на базе Уральского горного университета лаборатории сращивания. Направь в Московский, Новосибирский и Петроградский университеты — о выделении лучших исследователей в рамках изучения резонанса…

Через пять минут всё уже было готово, и не слишком довольные новым статусом учёные вышли из моего кабинета. Похоже, хотели просто денег на исследования, а получили ограничения, статус секретности и многое другое. А, ну и деньги с лабораторией, естественно: через год каждый из них сможет купить себе по несколько квартир. Если захочет.

И всё же главная проблема была не в камнях и даже не в усилителях, которые стоят на любом судне. Главная проблема была в источнике энергии — в людях, владеющих резонансом.

До катастрофы лишь инженерная команда и офицерский состав боевого корабля были одарёнными высоких рангов. Десятка человек хватало, чтобы дать достаточно силы реакторам, а те уже подавали энергию на двигатели, поднимавшие в воздух гигантские махины, бороздящие небесный океан.

Теперь даже для мелкого корвета нужно было набирать сотню одарённых, прошедших подготовку в братстве. Не ниже десятой ступени каждый, а ведь их число почти не росло. Раскрытие чакр — процесс долгий, требующий времени и усилий. Индивидуальные тренировки, а не технология, которую можно масштабировать.

И всё же общество Теслы умудрилось поднимать в воздух один корабль за другим, хотя всем ясно, что у них с одарёнными всё плохо. Уже сейчас мы их обгоняем и по количеству, и по качеству личного состава. Одну полновесную эскадру с линкором можем даже снарядить, хоть это будет не слишком эффективно.

Так как у них получилось? Почему их суда одно за другим поднимаются в воздух? Разведке ничего не известно о резком росте практиков или о системе обучения. Внедрённые агенты все как один докладывают о сохранении старого состава — на каждого одарённого на судах Лиги приходится десяток обычных людей.

Вывод из этого можно сделать очень простой, хоть и не очень приятный для нашей державы: мы отстаём в технологическом плане на десятилетия. А вся наша наука была отброшена назад не только планомерным давлением со стороны общества Теслы, но и из-за смуты, противостояния Морозовых и вмешательства в это дело Суворовых.

Мы собрали кого могли — и учёных, и врачей из Асклепия, восстановили уральские лаборатории, что работали под руководством моей матери, — и всё же о значительных успехах говорить не приходилось. Не говоря уже о том, что мы догоним Лигу Наций. Нереально.

Оставался лишь одна надежда — на наших шпионов. Не скажу, что мне это нравилось, но, когда у противника есть ядерная бомба, а у тебя нет, — любые средства хороши. Ведь в ином случае это грозит полным доминированием одной стороны. Да ещё и не нашей, чего я допустить не могу.

Работы велись, я точно знаю, хотя в подробности меня Багратион не посвящает. Потому как дело это грязное, такие приёмы использовались, что в иное время я бы их строжайше запретил. Убийства, пытки, шантаж, похищения… шантаж здоровьем детей и близких тоже туда относился, хоть и с положительным знаком.

Всё же я многое сделал для популяризации образа целителя. Воскресные службы, вылеты в города, во время которых я с учениками за день обрабатывал несколько тысяч человек. Это не только врачевание народа, но и медийная история. Даже больше медийная, укрепляющая доверие к власти и церкви. Единственная проблема — не разорваться мне на учителя, целителя и правителя.

К счастью, и не нужно. За последние годы я научился одной простой истине — сила государя в его советниках. Пусть за мной оставалось последнее слово, остальное — на плечах десятков министров, тысячах конторских и миллионах обычных граждан. Никто не правит в одиночку.

Поэтому мне приходилось доверять своим людям, перекладывая на них груз ответственности, и одарять соответствующе. Особняки, квартиры, деньги, личные осмотры в случае болезни или беременности, и, к счастью, второе происходило всё чаще. Единственное, чего я не допускал и всячески пресекал, — потворство всевозможным извращениям. Закон о педофилии ужесточил, введя снова смертную казнь.

Правда, возраст согласия не менял, как было пятнадцать, так и осталось. Увы, но династические браки в сословном обществе — вещь обязательная, приходилось с ними мириться. Ведь перестроить ещё и эту часть, во время войны и гонки вооружений, я просто не мог себе позволить. И так давление через край, куда бы выпустить…

— Ещё и дожди эти не прекращающиеся… — со вздохом проговорил я, взглянув на серую хмарь за окном. Хоть мы и в Петрограде, но раньше пара солнечных дней за лето бывала. А теперь… из-за таяния вечной мерзлоты и высвобождения миллиардов тонн парниковых газов глобальное потепление только ускорится. — Как бы Питер не затопило.

— Следующего пускать? — заглянув ко мне, спросил Василий. — Или перерыв?

— Покой нам только снится, давай следующего.

Австралия, Сидней, заседание сената.

— Хватит! Прочь с трибуны! — орали возмущённые сенаторы, требуя, чтобы пытка нескончаемой речью Уолта Стейтема завершилась. И имели на это все основания, ведь он начал говорить ещё вчера, сразу после внесения правок в состав Австралийских штатов, увеличивающих их количество до семидесяти пяти.

— … поэтому наша священная обязанность — каждый день заботиться о гражданах… — не затыкался Уолт, опираясь о трибуну всем телом. Пусть зал негодовал и возмущался, но за окнами парламента собралась многосоттысячная толпа, которая поддерживала его таким гулом, что стены вибрировали.

Бывшие беженцы, приплывшие на чём придётся около года назад и увеличившие население Австралии в два раза, сейчас ликовали. Увеличение числа штатов проводилось только в той местности, где заселились бывшие американцы. А значит, от каждого из этих штатов в совет сенаторов должен войти новый представитель, что размывает парламент в три раза.

Коренные жители были не слишком довольны, как и сенаторы, которых они выбирали в прошлом году, но американцы давно научились контролировать демократию, и выборы проходили нужным им способом. И даже те, кто должен был быть за австралийцев, внезапно отдали свои голоса за создание новых штатов.

— Внимание! Тишина! — зазвонив в колокольчик, недовольно прокричал премьер-министр. — Тишина! Я вынужден закрыть это собрание. Это было последнее собрание сената прошлого созыва. В следующий раз мы соберёмся уже новым, расширенным составом…

— Это неприемлемо! Они захватили власть, а не получили её законным путём! — тряся кулаками, заявил представитель партии народного единства. — Мы не позволим этому случиться!

— Мы действуем строго в рамках закона и призываем вас поступать точно так же, — довольно сказал Генри Форд Четвёртый, спонсировавший весь этот цирк. — Очень жаль, что на сегодня мы вынуждены закончить. А теперь прошу прощения, нас ждут люди. Уолт — ты наш герой! Идём.

Встретившая их толпа разразилась криками ликования, когда поднявшийся на помост для выступлений Уолт устало помахал им рукой.

— Новая Америка! Новая Америка! — скандировали собравшиеся, когда Уолт поднял кулак к ночному небу, дожидаясь, пока толпа утихнет.

— Сограждане! Избиратели! Братья и сёстры! Я рад сообщить вам всем, что у нас получилось! Мы сделали это! Меньше чем за год мы сумели добиться, чтобы нас с вами услышали, и сегодня… — несмотря на то, что он очень устал, Уолт говорил уверенно и горячо. Ведь перед ним были его будущие избиратели.