Граф Суворов. Том 17 (СИ) - Шаман Иван - Страница 10

Из-под контроля он вышел сразу, перед моими людьми не отчитывается, да и не до конца понятно, мои ли они до сих пор. Что Герб, что Гаубицев были взрослыми самостоятельными личностями и сами могли выбирать сторону. А учитывая, что там творили наши общие враги, я мог пожелать этой троице лишь удачи.

В общем, в столь долгосрочное планирование в текущей ситуации я не верил. Но и отбрасывать их словно ерунду не стоило: раз планируют, значит, будут двигаться в нужную сторону, а уж наше дело — подловить и отстоять свои интересы.

— А может, болванки скинем? Без начинки? — предложил Мирослав, когда молчание начало затягиваться. — Или обычные бомбы, зажигательные с фосфором.

— Их можно спутать? — уточнил я.

— Нет. Они не идиоты, поймут, что дело не чисто, — недовольно покачал головой Суворов. — Если сбрасывать при них, то настоящие.

— А мы не можем им просто честно сказать, что проблемы в Америке могут привести к куда большей беде? — устало спросил я.

— Так мы продемонстрируем, что у нас недостаточно боеприпасов, и армия слаба, а это последнее, что нам сейчас нужно, ваше величество, — прокомментировал Багратион, и мне пришлось с ним согласиться.

Ситуация в целом вырисовывалась неоднозначная. Давать европейцам повод отложить внутриэлитную грызню, чтобы переключиться на нас, я не собирался. Да и вообще войны не хотел. Нам бы лет десять, чтобы никто не трогал, и тогда бы мы… мечты, мечты.

— Сколько времени у нас есть на ответ Людовику, и как быстро развивается новая тварь? — решил я подойти с другого конца.

— Это хорошо бы выяснить у наших дипломатов, но, по моей оценке, недели две они точно подождут, — ответил Багратион, улыбнувшись. Нехорошо так, хищно, хотя эта эмоция была адресована не мне, а нашим врагам.

— Насчёт твари, ваше величество, этого никто не знает. В Польской зоне прошло меньше трёх месяцев, и будь у нас тогда резонаторы, всё пошло бы иначе. Может, и не случилось бы никакого прорыва, — тяжело ответил Суворов, потерявший в том жутком теракте многих друзей и боевых товарищей.

— В таком случае не вижу другого выхода. Отправляйте бомбардировщики немедля. Главная угроза — это не люди, а Пожиратель, — решил я, и взявший под козырёк Суворов немедля удалился. Багратион тоже засобирался, но остановился у самого порога.

— Ваше величество, ничего же не изменилось? Я по-прежнему должен делать всё от меня зависящее, чтобы государство процветало? — обернувшись, спросил он.

— Как и всегда, действуя вне нашей страны, — спокойно ответил я, не собираясь вмешиваться в тонкие материи разведки. Не хватало мне ещё за каждым шпионом доклады читать и смотреть, где они кого потравили, кого устранили и кого взяли в языки. Ну или перекупили, соблазнили, запугали… это их работа. А у меня — своя.

— Государь, в приёмной ожидают несколько докторов наук из Уральского горнопромышленного университета, — донёсся голос из телефонного динамика. — Им не назначено, но выглядят очень взволнованно. Пустить?

— Да, я сам их время ограничу, — смывая с себя усталость волной праны, проговорил я. Просто так ко мне доктора наук не попали бы, это большой многоступенчатый фильтр, предпоследняя ступень которого — министр Лазарев лично. А значит, у них что-то действительно срочное и важное.

Но когда они закончили входить в рабочий кабинет, я пожалел, что не приказал отложить эту встречу до официального приёма. Двенадцать человек! И хоть кабинет у меня не маленький, по статусу не положено, но набилась целая толпа. Так что даже неуютно стало.

— Присаживайтесь, господа, в ногах правды нет, — пригласил я, чтобы хоть как-то снять возникшее напряжение. — Рассказывайте, уверен у вас очень важные сведения, которые не могли попасть ко мне иначе.

— Вы совершенно правы, ваше величество, всё так и есть, — с улыбкой проговорил старший из них и выложил на стол передо мной свёрток размером с куриное яйцо. — Прошу вас, только вы можете оценить это по достоинству.

— Хм… — я взял ткань, взвесив её на ладони, а затем начал разворачивать, пока передо мной не оказался чуть мутноватый бесцветный камень. Хрусталь? Нет, вряд ли они стали бы ради шутки добиваться аудиенции, да ещё и смотреть так взволнованно. Так что и не стекло. — Неужто…

Ещё не веря в происходящее, я сконцентрировался и пустил прану через камень, по капле, осторожно, боясь спугнуть чудо. Энергия пошла неровно, но в конце концов и камня такой величины у меня никогда не было. Уже несколько лет назад я использовал чужие инициированные алмазы, затем научился переделывать камни с мёртвыми носителями, а потом и править их под нового одарённого.

Общество Тесла решительно отказало мне в передаче уникального навыка диссонанса, как и Петру Николаевичу. А отец то ли не успел, то ли собирался меня этим шантажировать до последнего, но тоже не передал знания. Пришлось самому изобретать процесс заново, буквально пересобрав камеры инициации по винтику.

Так что этот алмаз не был для меня чем-то особенным, если не считать размера. Процесс сонастройки шёл медленно и тяжело, но мне было уже ясно, что это рабочие моменты. Будет у меня время, сделаю.

— Ну что, господа, могу вас поздравить. — с широкой улыбкой я положил камень обратно на тряпку и подвинул к учёным. — Добыть такое сокровище, даже в столь крупном месторождении, как Арылахское, большая удача! Уверен, выстави вы его на торги, получили бы существенную сумму. Мне такой камень тоже пригодится, но пока я не уверен, для чего именно.

— Получилось! Я же вам говорил! — неожиданно громко прошептал один из крайних учёных, который сидел ближе к выходу. Но его тут же ткнули под рёбра локтями с двух сторон. И было это столь заметно, что я нахмурился.

— Дело в том, ваше величество, что этот камень не добывали, — бросив гневный взгляд на товарища, проговорил старший. — Мы его сделали. Спаяли из тысячи более мелких в специальной камере, один за другим.

— Хотите сказать, что камень искусственный?

— Нет, ну что вы, государь, он из настоящих алмазов, добытых в вашем баронстве. Только они были гораздо мельче. Как песчаная россыпь, — уже более воодушевлённо сказал учёный, явно для себя что-то решив. — В обычной ситуации мусор, а сейчас — сокровище. И мы можем сделать ещё один за два-три месяца.

— Сделали… — словно пробуя слово на язык, медленно проговорил я, по-новому глядя на камень. Взял его в руки, влил энергию. — Понимаете, в чём дело, господа, как я уже сказал, я не знаю, куда такую махину приспособить. Пока не знаю. Чем больше камень, тем больше его пиковый выход резонанса, а у нас сейчас совершенно иная проблема. Нам нужны усилители, ведь большинство даже до их старых камней не в состоянии добраться.

— Мы знаем, ваше величество, все знают. И всё же мы считаем, что это прорыв, — с мрачной настойчивостью проговорил старший учёный. — Ведь теперь мы вообще не зависим от других держав, можем делать камни любого размера. А уж задачи под него найти — это к промышленности и военным.

— Да, тут я с вами соглашусь. Возможно, найдётся и ему место, — кивнул я, задумавшись, правда, совсем не о камне.

Усилители были настолько привычны, что один из них я таскал прямо на нательное бельё каждый день и уже совершенно не замечал в силу привычки. Раньше это было баснословно дорого, теперь после уничтожения Тунгусской зоны — просто дорого. Но для пары тысяч братьев можно встроить в доспехи.

— Возможно, мы подошли не с той стороны к вопросу? — немного разочарованный моей реакцией, проговорил другой доктор наук. — Ваше величество, если бы вы сказали, какой формы или размера вам нужен камень, мы могли бы двигаться в этом направлении. Теоретически мы можем сделать его совершенно любым — хоть плоским, как лист бумаги.

— Это будет даже проще, — кивнул старший.

— Плоский алмаз на пару тысяч карат, — хмыкнул я, представляя себе такое зрелище, но в голове уже щёлкнуло, и улыбка погасла. — Вы правильно сделали, что пришли лично ко мне. Понятно, что шила в мешке не утаишь, и о вашем изобретении, скорее всего, уже знают на западе. Увы, падких на деньги людей везде хватает. Но вот дальнейшие работы мы засекретим…