Водяной 7 (СИ) - Паули Константин - Страница 33

— Однако, неплохо для Водяного, — с явным уважением пробасил Добрыня, смерив меня долгим, оценивающим взглядом.

Рука зажила, я несколько раз сжал и разжал кулак, проверяя моторику, пальцы слушались, работоспособность была восстановлена.

О ране теперь напоминали лишь два крупных шрама по обе стороны ладони, да небольшая фантомная боль. Впрочем, по опыту я знал, что рубцы сойдут на нет за пару дней, а боль… Ну, это же просто боль. Потерплю, не переломлюсь.

— Надо полагать, про́клятые Вилы здесь? — Добрыня окинул тяжёлым взглядом бессознательную бабу Нюру, застывшего Давлета и даже умудрился безошибочно вычислить прячущегося в кустах Руслана. — Или это какие-то деревенские разборки?

— Поселковые, — зло процедил я, не сводя глаз с окон медпункта.

На секунду мне почудилось, что из глубины помещений, не приближаясь к стеклу, за нами кто-то наблюдает. А может, и не почудилось.

— Вила. Как минимум одна, — решительно констатировала Василиса.

— Нет, все три, — не согласился я. — Судя по тем словам Давлета, что я услышал, вся троица в сборе. Я так понимаю, они заморочили ему голову и решили тут отсидеться.

— Хитро. Спрятаться у всех на виду, — хмыкнул Добрыня. Он недобро смотрел на само здание, но благоразумно оставался на месте. — А ведь я проверял этот пункт буквально вчера.

— Мы нашли их, скажем так, лесную стоянку, — пояснил я. — Видимо, это и заставило их экстренно искать новое убежище. Грубо говоря, я их спугнул. Василиса, глянешь, что там с бабой Нюрой? И, кстати, сейчас я предлагаю убраться с линии видимости, пока эту живописную картину не лицезрел весь посёлок.

Добрыня без видимых усилий подхватил Давлета, словно большой манекен. Я же, бережно поднял на руки бабу Нюру, а Василиса прикрывала наш отход, то и дело бросая на окна медпункта сердитые взгляды.

Мы рассредоточились в тех самых зарослях смородины, где уже сидел Руслан. Василиса, не теряя ни секунды, склонилась над старушкой, быстро нащупала пульс на шее, осторожно приподняла веки, оценивая реакцию зрачков.

— Обычное сотрясение, ничего мистического, — вынесла она вердикт. — Видимо, просто дали по голове, чтобы убрать лишнюю свидетельницу. К счастью, не насмерть.

— Полечишь её? — негромко попросил я.

Василиса кивнула. Её пальцы плавно скользнули в воздухе, вырисовывая над пострадавшей несколько сложных магических фигур. Эффект проявился мгновенно, бледное лицо бабы Нюры вмиг порозовело, жутковатая шишка на лбу рассосалась без следа, а сбитое дыхание выровнялось. Теперь старушка мирно сопела, погрузившись в обычный, глубокий сон.

— Так! Значит, будем штурмовать, — Добрыня оскалился в предвкушении, хищно блеснув глазами. — Кто идёт? Водяной, Маг. Оборотень, ты как? С нами или в резерве куковать планируешь?

— Я в деле, — отозвался Руслан, но как-то без огонька.

Трусостью он и правда не отличался, после той истории с закладными покойниками в этом никто не сомневался, но особых боевых навыков у него не было, как и оружия. Я тут же вспомнил его бесконечные просьбы раздобыть ему ружьё. Сейчас бы оно ему ой как пригодилось.

— Нет, Руслан, — я решительно мотнул головой. — Жди здесь, целее будешь. Но если Вилы ломанутся из здания, дуй за ними. Только не вздумай геройствовать и лезть в драку. Эти про́клятые девицы, как я погляжу, швыряются взрослыми мужчинами словно котятами. Ещё и со скальпелями на «ты». А если кто из посторонних подтянется — задержи, не пускай в медпункт.

Добрыня покосился на меня, было видно, что он хотел что-то сказать, но промолчал.

— А что говорить-то людям? — Руслан выдохнул с явным облегчением. Драться, тем более с девушками, он не горел желанием.

— Скажешь, проходит задержание особо опасного преступника, — ответила ему Василиса. — Тем более что почти не соврёшь.

Я тем временем сдёрнул с пояса кнут-самобой, который последние дни, ввиду напряжённой ситуации, таскал на себе постоянно. Василисино «оружие» всегда было при ней, это её магия. Добрыня, похоже, тоже не нуждался в приготовлениях. Он просто расправил плечи, встал в полный рост и деловито осмотрелся.

Улица, к нашему счастью, была пуста. Ни одна бабка не спешила к Давлету за новыми каплями от давления. Хоть тут повезло.

— Ну что, какой план? — буднично, словно в булочную собрался, а не сам предложил на штурм идти, спросил Добрыня. — Ладно, я предлагаю так. Я иду первым, вы прикрываете. Они наверняка подпустят поближе и навалятся всей кодлой. Вот тут-то вы их и… того. Бейте от души. Только желательно, меня не прибейте заодно.

Глава 14

Слон в посудной лавке

Вот к чему жизнь меня совершенно не готовила, так это к штурму здания. Выкуривать преступников, а уж тем более вторженцев из Нави, это, согласитесь, профиль тяжело экипированного СОБРа, а никак не скромного почтальона.

Однако реальность диктовала сейчас свои правила, брать штурмом занятый врагом медпункт придётся именно нам. Вызывать и ждать Инквизицию мы не могли по вполне объективным причинам.

Поскольку у нас не было альтернативного варианта, мы с Василисой согласились на план Добрыни. Я лишь внёс в него одну небольшую корректировку — густой туман. Белёсая пелена заволокла эту часть Колдухина по моему велению. Меня совершенно сейчас не заботило, насколько дико и аномально выглядит такая непроглядная завеса в разгар ясного и жаркого майского дня.

Туман накрыл нас плотным куполом. Я зафиксировал его границы, прекрасно понимая, что со стороны эта сплошная стена хмари, обрывающаяся прямо посреди улицы, смотрится как минимум сюрреалистично. Но скрытность сейчас была нашим главным приоритетом. Правдоподобностью пришлось пожертвовать.

Как только видимость в окрестностях медпункта сократилась до пяти шагов, Добрыня огляделся, оценивая плотность завесы, и удовлетворённо бросил короткое:

— Впечатляет. Ну что, двинули?

Мы бесшумно вышли из-за кустов смородины и растворились в молочном мареве, шаг за шагом приближаясь к зданию. Руслан остался на исходной позиции, сквозь туман я как будто спиной чувствовал его долгий провожающий взгляд.

Рядом, напряжённая, шла Василиса. В её руках мягко пульсировал готовый магический конструкт, развёрнутый боевой щит, сплетённый из мерцающих зелёных нитей, отбрасывающих в тумане слабое неоновое свечение.

Добрыня толкнул тяжёлую дверь. Старые кованые петли жалобно скрипнули, створка слегка приоткрылась… Однако почти тут же неведомая сила с той стороны захлопнула её так резко, что с косяка посыпалась штукатурка. Нас здесь явно не ждали и как бы намекали, что очень нам не рады.

Входная дверь в медпункт была под стать самому зданию: старая, широкая, висящая на трёх кованых петлях, сколоченная из четырёх толстенных досок. За десятилетия её покрыли столькими слоями краски, что они напоминали годовые кольца деревьев. Последний, небесно-голубой слой сейчас пошёл глубокими трещинами от удара.

Добрыня лишь усмехнулся. Он медленно поднял руку, упёрся указательным пальцем в самый центр двери и произнёс негромкое: «Пиу-пиу», словно играющий в войнушку ребёнок.

И тут я опешил. Дверь от его внешне безобидного жеста содрогнулась, словно в неё на полном ходу влетел таран. Массивную створку неестественно выгнуло внутрь, а затем просто разорвало в клочья. Самым жутким было то, что произошло это почти беззвучно, раздался лишь треск древесины, и в тамбур метнулось облако древесной пыли вперемежку с острыми щепками. На петлях осталась сиротливо покачиваться буквально одна чудом уцелевшая доска.

Не меняя выражения лица, Добрыня перешагнул через порог.

— Барышни… — протяжным басом, с обманчивой ленцой окликнул он притаившихся в помещении Вил. — Предлагаю сдаться. Это здорово упростит жизнь и вам, и нам.

Мы двинулись следом, осторожно ступая по обломкам. Шаг. Другой. Третий. На полу валялись сорванные шквальным потоком воздуха медицинские плакаты и чья-то одежда.

— Уходите! — из глубины медпункта донёсся громкий женский голос, он резонировал, многократно отражаясь от стен. Казалось, он звучит сразу отовсюду. — Уходите и останетесь живы!