Водяной 7 (СИ) - Паули Константин - Страница 32

— Только без нас ничего не предпринимайте, — твёрдо предупредил я.

— Да он и не успеет. Мы будем первыми, — процедила сквозь зубы Василиса.

Она резко заложила вираж, и машина вывернула к зданию медпункта.

Снаружи всё выглядело как эталонный островок спокойствия. Сельские медучреждения вообще обладают какой-то своей, особенной аурой. Даже пёстрые цветы на клумбах, посаженные заботливыми руками местных пенсионерок, и газон, выкошенный Давлетом Марксовичем лично, были необычными. Они казались здесь какими-то подчёркнуто правильными, неуловимо отличаясь от любой другой клумбы и газона в посёлке.

Однако сейчас эта идиллическая тишина была какой-то тревожной. Обманчивой. Словно натянутая до предела струна, готовая лопнуть от одного неосторожного движения.

Я скосил глаза и заметил в зарослях Руслана. Оборотень сидел на корточках с самым серьёзным видом, на который только был способен. Я коротким жестом приказал ему оставаться на месте и не высовываться.

— Человек, загнанный в угол, действует непредсказуемо и значительно более деструктивно, чем обычно, — негромко произнесла Василиса, явно цитируя какой-то ведомственный учебник.

Я осторожно толкнул входную дверь, заглянул внутрь, замер и прислушался.

— Конечно, у нас тут не стационар, но для таких красоток, тем более раз одна из вас в положении, я сделаю исключение, — донёсся из глубины приглушённый, какой-то слишком ровный голос Давлета. — В этой палате можно расположиться, сейчас найду одеяла. Там туалет, душ. Лейка, правда, подтекает…

— Закрой входную дверь. И бабку выбрось, — перебил его неприятный, режущий слух властный женский голос.

Медпункт располагался в переоборудованном дореволюционном особнячке. От входа вёл прямой коридор с глянцевыми от коричневой краски половицами. Стены пестрели выцветшими плакатами о вреде курения, профилактике ОРВИ и пользе прививок. По обе стороны тянулись двери, бо́льшая часть которых всегда была заперта, здание просторное и действительно могло служить стационаром, но Давлету явно было лень убирать лишнюю площадь. Дверь в его основной кабинет по левой стороне, светлый и с большими окнами, сейчас была распахнута настежь.

На потрёпанной банкетке в коридоре, где обычно коротали время пациенты в ожидании приёма, сейчас в неестественной позе сидела, обмякнув, баба Нюра. Её очки криво сползли на кончик носа, глаза закатились так, что виднелись почти одни белки, а по подбородку тянулась тонкая ниточка слюны.

Из дальней боковой двери вынырнул сам Давлет. Взгляд его был пустым и устремлённым в никуда, а лицо казалось одновременно расслабленным и потерянным, как у ребёнка, которому только что сделали укол, и он вот-вот разрыдается. С пугающим механическим равнодушием фельдшер подхватил бессознательную бабу Нюру под мышки, напрягся и потащил её прямо ко входу. То есть прямо на нас с Василисой.

Нас он пока не замечал. Давлет двигался как бракованная шарнирная кукла, тяжело и опасно раскачиваясь на ходу. Он едва не задевал плечами плакаты, а проходя через дверной проём в тамбур, ощутимо приложился плечом о косяк, но даже не поморщился.

— Останавливай его, — тихо прошептал я Василисе, выглядывающей у меня из-за плеча.

Василиса быстро щёлкнула пальцами. Давлет, которому до нас оставалась буквально пара шагов, замер, баба Нюра тут же выскользнула из его рук и мешком стала оседать на пол, издав жалобный стон. Я чертыхнулся, рванулся вперёд и едва успел подхватить старушку.

Бабушки в нашем посёлке бывают разные: встречаются тучные и массивные, бывают крупные и здоровенные, как тролли, взять ту же бабу Нину. Но баба Нюра была сухонькой, жилистой и невесомой, росточком маленькая, какими бывают только старенькие люди. Поэтому мне удалось сравнительно легко перехватить её левой рукой, прижав к себе, словно ребёнка.

Я поправил её съехавшие очки и заметил, как на морщинистом лбу налилась свежая красноватая шишка, след от удара. Тот факт, что престарелая пациентка находилась без сознания, а поселковый фельдшер косплеил безвольного зомби, непрозрачно намекал, что дела в медпункте творятся нехорошие, дрянные.

Мои мысли прервал резкий стук каблуков. Дальняя дверь с противным скрипом распахнулась, и в коридор разъярённой фурией вылетела девица с растрёпанными, черными как смоль волосами.

— Кто тут с магией балуется⁈ — громко крикнула она на весь коридор. Ни её тон, ни поза, ни выражения лица, ничто не выдавало ни грамма испуга, только агрессия.

Лицо незнакомки я видел впервые в жизни, зато её наряд узнал мгновенно. Это было цветастое платье Маргуши, то самое, в котором наша местная звезда любила блистать на поселковых праздниках или совершать светские променады до сельмага. Девица, будучи куда стройнее Маргуши, небрежно перетянула ткань на талии грубым мужским ремнём, отчего смотрелась в чужой одежде слегка комично.

В голове успела мелькнуть шальная мысль, надо бы как-то проверить, точно ли это Вила, а не какая-нибудь заезжая туристка с замашками клептоманки.

Следующая секунда наглядно доказала, что мысли о проверке были не только излишними, но и чертовски глупыми. Всё стало предельно ясно и так.

— Лови! — коротко крикнула она, резко взмахнув рукой.

В нашу сторону сверкнула сталь. Я рефлекторно вскинул вперёд правую руку, и ладонь тут же пробило острой, пронзительной болью.

Я стиснул зубы, сдержав рвущийся из горла рык. Прямо из середины моей ладони, пробив кисть насквозь, торчало что-то вроде медицинского хирургического скальпеля.

Василиса не заставила себя ждать. Она резко шагнула вперёд, её пальцы задвигались, сплетая в воздухе сложный узор боевого заклинания. С кончиков пальцев сорвались десятки коротких зелёных разрядов, похожих на крошечные молнии.

Но Вила среагировала быстрее. Вскинув обе руки, она с яростным выдохом выкрикнула:

— Вихрь!

Зрачки девушки мгновенно затопила кромешная тьма, а воздух в коридоре сошёл с ума, сорвавшись в один сплошной, невидимый таран. Мощнейший поток, сравнимый с океанской приливной волной, с размаху ударил по ушам и просто выбил пол из-под ног. Стены мелькнули смазанной полосой. Взбесившаяся стихия одним махом вышвырнула всю нашу компанию, меня со старушкой на руках, Василису и застывшего истуканом Давлета, наружу, с силой швырнув на траву.

При падении баба Нюра пребольно рухнула прямо на меня. Тут-то её феноменальная сухость и жилистость сыграли против моего организма, никакой тебе уютной старушечьей мягкости в ней не оказалось, сплошные кости да острые углы, она явно сломала мне рёбра.

Впрочем, с учётом торчащего из ладони скальпеля, это была меньшая из моих проблем.

Дверь медпункта с грохотом захлопнулась, словно ставя жирную точку и символизируя, что нас оттуда изгнали.

— Однако, лихо вы оттуда катапультировались, — донёсся из-за кустов голос Руслана. Оборотень внял моей просьбе и наблюдал за нашим эпичным полётом из укрытия в кустах смородины.

Василиса (и как только умудрилась?) осталась на ногах. Каким-то чудом она сохранила равновесие в самом центре магического урагана. Сейчас она замерла, устойчиво и широко расставив ноги, словно боец боевых искусств перед схваткой, и яростным взглядом сверлила закрытую дверь. Казалось, она готова броситься в эту дверь, и пойти врукопашную.

— Что, развлекаетесь? — насмешливо поинтересовался Добрыня, неторопливо выходя откуда-то из-за угла здания.

Мне показалось странным, что он явился с тыла, а не со стороны дороги, но сейчас меня куда сильнее беспокоил скальпель, всё ещё торчащий из ладони. При падении я приложился многострадальной рукой о землю, металл внутри сдвинулся, и кисть прошила такая зверская, ослепляющая боль, что перед глазами на мгновение поплыли багровые круги.

Я осторожно, одной рукой, переложил бабу Нюру на землю и поднялся на ноги. Схватился за рукоять, и одним резким рывком выдернул скальпель. Отбросив окровавленную сталь, я сразу же обратился к силе Мегалита. Он откликнулся мгновенно, по руке пошло тепло, на глазах стягивались края раны, а следом исцеляющая волна добралась и до ноющих рёбер.